Это был просто сон?

      — Вы не могли бы рассказать читателям, что именно вы делали в детстве, так сказать, привести пример современным детям, как вы их называете?       — Да, наверное… наверное, могу, да. Какой же месяц тогда был? Наверное, осенний, как и сейчас. Октябрь, может, ноябрь, когда *неразборчиво* все время идёт дождь, усиливается непогода, вечерами резко темнеет, а ветер завывает так, что тебе чудится всякое. Практически все дети собрались у тети — кажется, были осенние каникулы, точно не помню.       Знаете, сейчас во время каникул родители берут детей и уезжают в ОАЭ или Доминикану, чтобы сбежать от ненастной погоды, но тогда политическая обстановка оставляла желать лучшего, да и, откровенно говоря, материальное положение людей тоже не было таким устойчивым, как сейчас, поэтому наши родители — да все родители в общем-то — просто отправляли нас к родным и закатывали дома вечеринки или просто отдыхали от нас, или устраивали романтик.       Чтобы вы понимали, наша тетя была пожилой женщиной и, как и многие дамы преклонного возраста, она тоже обожала всю эту фигню типа *неразборчиво* историй и мистики. И как-то раз она рассказала нам историю о своём муже, который погиб во время Второй Мировой от пыток нацистов — он не выдавал своих людей, которые, очевидно, прятали у себя поляков, сбежавших из концлагерей. Что ж, это была отличная история, и я уверен, что отчасти она была правдива, но потом я узнал, что ее муж был старым пьяницей, который однажды не смог даже дойти из паба до дома и замёрз насмерть в их сарае, но это неважно.       Наша тетя придумала эту *неразборчиво* историю, скорее всего, специально для нас. Сами понимаете, что это такое, когда у тебя орава детей, за которыми надо приглядывать, а они не хотят вести себя потише и спать, но тете тоже нужно было немного покоя, чтобы вздремнуть или поразгадывать кроссворд, и дед — то есть ее муж, но мы почему-то коллективно называли его дедом, наверное, потому что он был старым, — поэтому дед в ее истории был героем, которого мучили *неразборчиво* нацисты и застрелили в затылок, и дед пообещал, что он вернётся, чтобы отомстить им и наказать. И тетя сказала нам, что с тех пор она иногда слышит шаги на чердаке и кто-то роется в старых вещах, как будто ищет что-то, хотя непонятно что, ведь тетя давным-давно сожгла его старую униформу и оружие на заднем дворе. И, конечно, мы, наивные сорванцы, сделали из этого настоящее приключение на целое лето, мы… *неразборчиво* друг друга и сами поверили, что тоже слышим шаги, что кто-то ходит и что-то ищет, окна открываются и закрываются сами собой. Мы даже перевернули вверх дном весь задний двор, *неразборчиво* нашли там ещё рабочие гранаты и огромное количество боеприпасов, их было слишком много для обычного рядового солдата, так что, как знать, может, ее муж был кем-то важным.       — Вам это нравилось?       — Конечно, да, нам всем нравилось. Тетя могла выпороть нас мама не горюй, но это того стоило. Мы жили ради этих историй и приключений.       — Вы упоминали научную фантастику и НЛО. Вы искали круги на полях?       — Да, конечно, искали. Мы рыскали по полям с высокой пшеницей и думали, что круги там оставляют инопланетяне, но их делали парни постарше, которые часто валялись там, прячась от взрослых или, знаете, развлекаясь там с девушками, или употребляя ЛСД и план — в то время они были самыми популярными. Может, даже больше, чем секс, если так подумать, но… НЛО был для нас слишком нереальным, чтобы мы сильно им интересовались.       *неразборчиво*       Нам больше нравились байки наших бабушек и дедушек, наверное, потому что нам был близок фольклор, и там, вдалеке от города, в чаще леса, окружённого горами и деревней, мы могли испытать то, что не получилось бы ощутить больше нигде. И конечно, все, что могло жить там, скрытое густым лесом, все сказочные существа вызывали в нас интерес к оккультизму. И мы читали и жадно слушали все байки, которые нам рассказывали, — они были главным сокровищем для нас.       — Какие именно байки?       — Ну, знаете, в которых и интересный сюжет, и обязательно присутствует что-то сверхъестественное. Любовь и сражения, и месть, и какая-нибудь жуть, и до сих пор неразгаданные тайны. Бессрочные, вневременные истории, в которых по сей день находишь смысл. Наподобие сказок братьев Гримм.       — А вы тогда их не знали?       — Нет, нет, в то время мы не проходили такое в школе. Разве что… *неразборчиво* классические сказки, к примеру, о Белоснежке или Рапунцель, или Красной Шапочке. Эти мы знали, да. Но современные сказки, диснеевские или братьев Гримм, на которых растёт ваше поколение? Нет, тогда… Не знаю, я не знаю, как объяснить. В нашей стране, а точнее будет сказать в нашей части мира, такого тогда просто не было — вы, конечно, знаете, что отношения между странами в то время были совсем другими. Мы обо всем этом не знали и просто… понимаете, может, это… на самом деле естественный ход вещей. К примеру, даже у моих детей был период, когда они горели всякими тайнами. Моя старшенькая очень увлеклась космосом, изучая все о планетах, чёрных дырах и всем остальном. В четырнадцать она даже подготовила проект, который, по словам ее учительницы, был университетского уровня. А мой сын обожает страшилки. Он живет в игровом мире, играет вообще всегда и везде. Я считаю, что это помогло ему развить логику, хоть моя жена постоянно кричала, что у ребёнка совсем нет детства с этими гаджетами. Что, конечно же, хрень полная, все у него хорошо, но сейчас не об этом. Все, что я хочу сказать, — что истории, которые нам рассказывали… в них было что-то особенное, понимаете? Не знаю, что, но оно было. Как какая-то искра, что заставляла нас копать глубже, разжигать из неё огонь.       — Что среди этого вам нравилось больше всего?       — Расследование.       — Чего?       — О, а это самое интересное. Мы не знали, что именно мы расследуем, что значат все эти зацепки, которые у нас есть. Но это и нравилось мне больше всего. Найти какой-то след, а потом пойти по нему и попытаться что-то разузнать было само по себе интересно для нас. Например, *неразборчиво* девчонки из наших старших был журнал — я сейчас, конечно, не вспомню название, я и на этом языке уже давно не говорил… там рассказывалось о существах, которые живут в лесах. Она называла их йети, по-моему, или лесными людьми, бигфутами, как-то так.       Некоторые люди утверждали, что видели больших созданий с красными глазами и пушистыми хвостами, они были покрыты черной шерстью и перемещались на четырех лапах. Эти создания были больше медведей и передвигались стаями, их иногда видели, но никогда не слышали, и они никогда не появлялись в деревне — их замечали лишь те, кто рискнул подойти к лесу поздно ночью, обычно зимой. Они уверяли, что видели этих созданий, и тем не было никакого дела до людей, они передвигались бесшумно и быстро.       Сейчас я, конечно, понимаю, что это, скорее всего, была игра воображения, да? Ну, то есть, люди вряд ли до конца понимают, насколько медведи большие. На самом деле они вполне могли увидеть лося или бизона — они обитают в этой части мира.       И нам это безумно нравилось, нравилось расследовать, осматривать окрестности, идти по следу, пытаясь докопаться до правды — но в то же время мы не хотели докапываться до правды, потому что это означало бы, что мы… ну, понимаете, разгадали тайну. А мы на самом деле не хотели этого, потому что…       — Все очарование было бы развеяно.       — Да! Да, именно так. Мы отправлялись в разведку, а что касается разных баек — мы просто хотели услышать эти истории, а не домыслы взрослых о том, чем это можно объяснить, понимаете? Поэтому мы… мы сами ходили в лес, мы сделали собственные карты местности, которые могли прочесть только мы, мы придумали свои коды и посылали друг другу с помощью них сообщения. И мы вооружались картами и носились по всей деревне, доставая буквально каждого жителя, чтобы он рассказал нам байку, легенду или просто какие-нибудь давние слухи о том или ином месте, о доме с привидениями или загадочной семье, или о лесе.       И я думаю… что тёте нравилось все это даже больше, чем нам.       — Она поддерживала вас в ваших увлечениях?       — О, да, даже сильнее, чем требовалось, как мне сейчас кажется. Она любила рассказывать нам истории, она любила говорить нам — сходите вот туда и вот туда, там об этой легенде или месте знают лучше. Мы обожали слушать ее рассказы, *неразборчиво* возле камина или уже лежа в кровати. И когда она отправляла нас гулять или мы сами выбирались, ведомые сделанными нами или найденными картами — иногда карты давали бабушки и дедушки из деревни, потому что они тоже обожали приключения, — она всегда давала нам интересные дополнительные задания, связанные с нашим походом. Допустим, мы говорили ей, что идем к высохшему руслу реки, а она говорила нам зайти по дороге на пасеку и взять для нее мед, но еще обязательно спросить у старичка в желтой шляпе про пожар на старом пчельнике. Я помню эту историю.       Она была очень страшной и загадочной. Хотя, наверное, дело было больше в том, что старик был отличным рассказчиком, и мы верили каждому его слову, потому что хотели верить и потому что… это мы и хотели услышать.