Это был просто сон?

      Мне холодно, мне ужасно, ужасно холодно.       Кажется, меня сейчас стошнит. Я бегу, я должен бежать. Я бегу в никуда, в белизну снега, в лес. Ветки, валуны, снег, деревья. Снег, повсюду снег. Я продолжаю бежать, я падаю, я должен встать — ужасно холодно.       Я проскакиваю мимо гигантской коряги, которую, видимо, выкорчевал ветер, я пытаюсь бежать быстрее, но все горит. Ноги, руки, шея, язык, лёгкие.       Все горит так, словно я на вертеле. У меня такое ощущение, что я бегу уже несколько часов и мне нужно продолжать, но я не могу. Я чувствую, как ускользает сознание, зрение становится расплывчатым, и я спотыкаюсь о пень или бревно и падаю в гигантский сугроб. Я пытаюсь отдышаться, все, что я слышу, — мое же тяжелое дыхание и биение сердца. Больше я ничего не слышу. Я ничего не вижу. Мне холодно, мне так холодно, что я горю, а затем вдруг…       Я вижу… тень. Тень человека в темном пальто, огромную, чёрную тень человека. Я чувствую, как падаю в забытье, а, может, уже умираю.       Я не знаю.       Когда я возвращаюсь в сознание, я понимаю, что, видимо, все ещё жив. Несколько минут у меня занимает осознание того, что я не просто лежу. Кто-то взял меня на руки и куда-то несёт. Я укрыт чем-то тяжелым и тёплым. Думаю, я был без сознания недолго, скорее всего, несколько минут. Я так устал и так замёрз, что не могу даже открыть рот, чтобы спросить — куда вы меня несёте?       Я даже не открываю глаза, прячу лицо под тем, чем меня укрыли. Дышать больно. Быть живым больно. Должно быть, я снова отрубился, потому что когда я снова способен осознать, где я, ветер смолк и, хоть мне не стало теплее, я не чувствую колючих стрел, вонзающихся в каждый сантиметр моей плоти.       Я где-то… в помещении. Кто-то, на чьих руках я лежал, кладёт меня на пол, не очень нежно, но и не грубо. Я оказываюсь на… полу в каком-то помещении.       Я чувствую, что завернут в ту же тяжелую накидку. Это не пальто, у неё есть запах, но я не могу его определить, но когда я слышу, как разводят костёр, накидка — последнее, о чем я думаю. Я чувствую запах древесины, свежей, только с мороза, а ещё я чувствую запах крови и мяса.       Я спасён или я следующее блюдо на очереди? Я не знаю. Я засыпаю или теряю сознание и на этот раз дольше прихожу в себя. Мне лучше. Все ещё холодно, но не до костей. В доме, в котором я оказался, потеплело, я лежу на полу, скорее всего, на ковре, прямо перед камином, и этот гигантский камин — единственное, что я вижу, когда медленно открываю глаза.       Это хижина, возможно, обычная хибарка. Не очень большая, скорее всего, но хорошо держит тепло, и, наверное, здесь есть все, чтобы пережить такую суровую зиму. Меня спас охотник из деревни?       Я медленно осматриваюсь — да, я лежу прямо перед камином на полу, но не на ковре. Это мех? Медвежий мех, как мне кажется. Другой такой же шкурой я укрыт. Пламя в камине ровное, поленья сложены хорошо, такой огонь будет гореть несколько часов. В воздухе присутствует только запах свежей древесины, тепла и чего-то дикорастущего — клюквы или черники.       Я не связан и не раздет догола, значит, человек, принёсший меня сюда, всё-таки хотел спасти меня. Я медленно шевелюсь, я не знаю, один я тут или вместе с моим спасителем, решаю сесть, зрение тут же расплывается, и я поднимаюсь с пола медленней. Я действительно очень надеюсь, что я в деревне, а человек, который спас меня, побежал за доктором или за моей тетей.       Я встаю и осматриваюсь. Вижу маленькое окно, а рядом второе, а за ними — деревья, деревья, снег, деревья и снег. Похоже, поблизости ни души — что в доме, что снаружи. Я делаю шаг, второй, третий.             Сосновый пол скрипит под ногами — древесина сухая, неокрашенная. С противоположной стороны от камина есть дверь, и я решаю постучать.       — Здесь есть кто-нибудь?       В горле пересохло, но у меня сейчас есть проблемы посерьёзней.       Тишина. Я открываю дверь и оказываюсь… в кухне. Окно смотрит на крыльцо, видно небольшой сарай и колодец. Думаю, что здесь могла бы жить пожилая пара. Или один из этой пары, ищущий уединенной жизни после смерти партнёра.       …Или страдающий психопатией серийный убийца. Я оглядываюсь, на кухне стоит стол и два застекленных шкафчика. Вещей в них немного. Я слышу очень тихое журчание лесного ручейка, я удивлён, что он до сих пор не замёрз. Я пытаюсь увидеть его, выглянув в окно, но он, должно быть, скрыт за сугробами, потому что его не видно.       Я возвращаюсь в комнату с камином, сажусь на меховую шкуру и вздыхаю — это очень странно, что они не оставили мне никакого сообщения, мои спасители или спаситель. А ещё… ещё очень странно, что я не вижу никаких личных вещей. Здесь нет телефона, телевизора или радио, нет торшеров. Тут и мебели-то особо нет — только низкий столик, кресло, на удивление выглядящее довольно удобным, и шкаф, в котором стоит фарфоровая посуда, пара бутылок какого-то алкоголя и три-четыре книги на языке, на котором в этой части мира не разговаривают, — если я, конечно, до сих пор в том лесу, рядом с которым вырос. Я поднимаю взгляд — на потолке лампы тоже нет. Ещё раз оглядываясь, я понимаю, что здесь и электричества, скорее всего, нет. Я снова иду на кухню, я очень хочу пить и надеюсь, что мой спаситель не будет против, если я попью из-под крана, но прежде чем найти кружку, мне приходится вернуться за медвежьей шкурой и как следует в неё укутаться. Я медленно осматриваю кухонные шкафы — в них действительно мало вещей.       В одном стоят три кружки, один стакан, графин, шесть тарелок и ни одной миски. В другом я нахожу очень старую сковородку, большую кастрюлю, маленькую алюминиевую кастрюлю и противень.       …Все, что нужно для выживания, особенно если жить тут одному. Я делаю глоток холодной воды — она практически ледяная, и когда я сажусь с кружкой возле камина, от неё идет видимый холодок. Вода на вкус не похожа на ту, что я пил раньше. Она как будто свежая, как лес утром, который пахнет как еловые иголки и ягоды. Она даже немного сладкая, а раньше вода всегда была обычной водой, без какого-либо вкуса. Я уверен, что это вода из колодца, который я видел. Я выпиваю еще одну кружку — я голоден, но стесняюсь рыскать по дому в поисках провизии, а на видных местах еды я не нашёл, как и записок от своих спасителей.       Я чувствую слабость во всем теле, голова кружится, и я уверен, что у меня жар, поэтому встаю и ищу ванную, ведь горячий душ всегда помогает. Мне везёт: в последней комнате, в которой я ещё не был, ванная с душем. Я стаскиваю с себя меховую шкуру и всю одежду — она все ещё немного сырая, поэтому я кладу ее возле камина, чтобы быстрее высохла. А сейчас я уже вижу себя нежащимся под струями горячей воды, поэтому тороплюсь под душ и выворачиваю кран на самую высокую температуру.       Я в одном шаге от инфаркта — вода ледяная. Я быстро выскакиваю, ругаюсь и жду, что, может, холодная вода стечёт и пойдёт горячая, но проходит десять минут и вода не нагревается даже до тёплой. Я собираюсь с духом и прыгаю под ледяной поток.             Мороз основательно обосновался во мне, студёная вода обжигает чувствительное, ослабевшее тело, поэтому я моюсь как можно быстрее. Накрываюсь шкурой и бегу к камину, сажусь к нему так близко, что чувствую, как обжигает пальцы на ногах, но мне уже все равно. Мне нужно согреться.       Танцующее пламя гипнотизирует, замедляет мысли и убаюкивает лучше любой сказки.