Милый ненавидит умирать

Лили его сестра. От осознания такого, казалось бы, простого факта мир переворачивался с ног на голову, разрушался прямо на глазах, разлетаясь на огромные неровные куски, исчезающие в пустоте. Тело безвольно затряслось, как от жуткого страха, ноги подкосились, уронив Линча на многострадальные колени, руки из последних сил зацепились за раковину, уже не питая надежд как-либо поднять всю эту ослабевшую человеческую тушу обратно. Дыхание спёрло, будто кто-то с силой сжал руки на его горле, перед глазами забегали, запрыгали самые разные воспоминания с мудрецом, и каждый этот момент вдруг обрёл совершенно новый смысл, полностью другое значение. Всё это время, пусть и не долгое, он не замечал таких очевидных вещей прямо перед носом, словно намеренно лишая себя возможности задать столько вопросов, услышать столько ответов, что всё и не запомнилось бы. А теперь Лили мертва, и все эти грёбанные вопросы так и останутся не озвученными словами, проедающими, как паразиты, кипящий от информации мозг. Егор вздрогнул, когда дверь протяжно скрипнула, и с нескрываемым ужасом уставился на вошедшего. Дверь в уборную громко скрипнула, на пороге появился не кто иной, как Джон. Цепь не позволяла запереть дверь, а значит давала полную возможность вампиру в любой момент ворваться к Егору в уборную, чем бы он ни занимался, и сделать абсолютно всё, что ему вздумается. Долгую минуту они смотрели друг на друга. Затем, наконец отмерев, вампир быстро прошагал точно к Линчу, грубо схватил его тощее запястье и прислонил чужую ладонь прямо к своему паху. — Посмотри, что ты наделал, — злобно прорычал он, сильнее сжав хрупкое запястье и почти вдавив в свой вставший член чужую ладонь, когда Егор попытался вырваться из болезненной хватки. Он отшатнулся, вжавшись в стену, и тяжело сглотнул. Джон сделал очередной шажок навстречу, более большой и уверенный, уже, кажется, и не думая что-либо скрывать. И Линч, дрожащий от десятков порочных желаний, не способный удержать их все внутри, не способный справится, тоже сделал шаг навстречу, широкий, смелый, размашистый, и в одно мгновение, не давая отчёта своим действиям, со всей силы вонзил осколок в длинную вампирскую шею.       — Вот ты где, — спокойно сказал Джон, не излучая никакой угрозы. Но руки Егора как-то сами собой сжались в кулаки, сердце почему-то забилось чаще, дыхание стало каким-то надрывным и тяжёлым. — Идёшь обедать?       — А что, уже время?       — Уже почти ужин так-то. Я просто забылся и потерял ход времени. Ты, как погляжу, тоже.       — Ага… Я иду.       — Ладно, — Джон кивнул то ли Линчу, то ли самому себе, и вышел из уборной, судя по отдаляющимся шагам направившись в столовую. И вновь ненавистный продолговатый стол, стук металлических ложек о стеклянные тарелки и напряжённое, нервирующее молчание. Как и всегда, вскоре наверняка кто-то нарушит эту тишину и завяжется очередной, как правило, довольно важный разговор. Это уже стало какой-то традицией. Все важные аспекты совместной жизни обсуждать за трапезой, предварительно помолчав пару минут, собираясь с мыслями. И этот раз не стал исключением:       — Как тебе там в башне живётся? — начал Джон издалека. Понять, к чему он клонит, было трудно, поэтому Егор решил задать парочку наводящих вопросов:       — Ты это о чём?       — Ну… Может, подниматься долго не хочется? Да и лестница там опасная такая, высокая, без перил. Места, может, маловато?       — Эта комната больше всего моего прошлого дома, — усмехнулся Линч, болтая ложкой суп, будто размешивая сахар в чае.       — А, ну да. Ну тогда может…       — Ты хочешь, чтобы я переехал? — наконец, Егор, кажется, догадался. Вытянутое лицо вампира и изумлённо выпученные глаза безмолвно подтвердили слова Линча. А затем последовало неуверенное, словно напуганное пояснение, как будто простые слова могли напугать Егора, и потому Джон старался подбирать их как можно аккуратнее:       — Скоро начнётся сезон охоты. Это что-то вроде… развлечения у городских охотников на Нечисть. Каждый год они устраивают этот цирк, из-за которого в местах обитания Нечисти начинается полный хаос. Настоящая война, борьба за наилучшее убежище или точку обороны. В Тёмном лесу мой замок – единственное строение, вдобавок оно подходит для любых ранее упомянутых целей, хоть всех сразу.       — Так, стоп! — Линч выставил ладонь перед лицом, жестом прося Джона замолчать. — Можно чуть проще? Не ходи вокруг да около.       Вампир тяжело вздохнул, опустив глаза, и всё же послушался:       — В общем… Сезон охоты – это где-то неделя с июль по август, когда десятки, если не сотни охотников идут на Нечисть с целью убить как можно больше. Это такое соревнование, за которое убивший больше всех охотник получает немаленький денежный приз. В эти сезоны у Нечисти сносит крышу, никто не хочет умирать, поэтому начинаются войны за территорию. Все ломятся туда, где будет проще обороняться или где можно укрыться и переждать эту неделю. Как я уже и говорил, в Тёмном лесу мой замок – единственное строение, то есть наиболее подходящее для укрытия место, и потому все будут рваться сюда. Так что тебе лучше жить где-нибудь поближе ко мне или вообще у меня в комнате, чтобы в случае чего я мог тебя защитить. Нечисть не будет думать, не будет выслушивать, просто убьёт, если увидит тебя, и ничего больше интересовать её не будет. Как-то так… Джон, словно кот, легко балансировал на оконной раме, смотря какими-то злыми, разъярёнными, ярко светящимися в темноте красными глазами, рядом с ними на бледном лице блестела алая, светлая и тёмная, кровь, определённо не принадлежащая ему, а в длинных пальцах путались тёмные волосы… оторванной головы. Именно оторванной, об этом свидетельствовали кривые рваные края на шее и свисающие из неё непонятные окровавленные нити, видимо какие-то органы. Глаза убитого были закатаны, уходили зрачками куда-то за веки, из-за этого становясь белоснежными даже на фоне бледной, такой же как у Джона, кожи, а лицо всё пачкалось в пятнах крови, до сих пор мерзко стекающих и капающих звонкими каплями на пол.       — Твою мать… — ужаснулся Егор, и в тот же миг со стороны основного входа раздался грохот.       — Вспомни говно… — выругался Джон, поднимаясь со стула. — Спрячься в кладовой при кухне. Я сообщу, как всё закончится.       Не дожидаясь ответа, вампир смело направился в сторону звука, а Линч без вопросов последовал указанию. Со всех ног влетел в кладовую и по возможности тихо закрыл дверь. Страх в такт разогнавшемуся сердцу забился где-то в горле, хлипкая деревянная дверка не внушала надежд на спасение. Недолго думая, Егор начал выстраивать баррикады из ящиков и мешков, какие только попадались под руку, при этом всеми силами стараясь особо не шуметь и изредка даже замирая, прислушиваясь. Издалека приглушённо доносились голоса, вопли, грохот, то и дело меняющие направления. Безусловно, шла драка, и, кажется, сражающиеся метались по всему замку. Только бы до кухни не добрались… Линч замер, уставившись на дверь, как на опасного монстра, и задержал дыхание, стараясь ловить каждое движение, каждый звук с той стороны. И он, слыша, как приближается громыхание, возгласы и ругань, как жестокая драка нелюдей, находящаяся за гранью человеческих возможностей, подобно смерчу приближалась прямо к нему, надвигалась, будто целясь прямо ему в голову, начал бояться. Не просто бояться, а паниковать, приходить в истинный ужас, неуправляемую истерику. Он рухнул на колени и зашептал, зажмурившись, словно ожидая пощёчины:       — Лишь бы не сюда… Лишь бы не сюда… Лишь бы не сюда…       Вдруг всё прекратилось. Шум стих, на пару мгновений погрузив замок в полную тишину, а затем раздались шаги, неспешно приближающиеся к кладовой. Егор сжался, не зная, чего ожидать, замер, затаив дыхание. Это Джон? Это враг? Что делать? Знакомый голос, раздавшийся по ту сторону двери, мгновенно успокоил:       — Линч, ты как? Можешь выходить.       — Я… Я в порядке. Сейчас, — он подбежал к двери, начав разгребать к счастью не понадобившиеся баррикады, и уже через минуту оказался на кухне, напротив Джона. Тот был весь в крови, вроде как чужой, одежда разорвана сильнее обычного, волосы все всклокоченные, костяшки содраны до мяса, на открытых участках кожи виднелась пара синяков и царапинок. Страшно представить, как выглядел его враг, если на нём столько чужой крови, но едкий запах металла говорил сам за себя, и Егор, зажав нос двумя пальцами, двинулся в сторону, где предположительно могло лежать тело. Стоило ему высунуться в коридор, как труп нашёлся прямо на пороге, в неестественной позе застывший посреди громадной лужи крови, размазанной по полу, стенам и даже потолку. На нём самом не было живого места, всё сплошь в громадных синяках, огромных кровоточащих ранах, ни одна конечность не обошлась без перелома, одежда насквозь пропиталась бордово-красным, почти утеряв свой первоначальный цвет, а на лице, на тех участках, в которых можно было хоть как-то разглядеть остатки чего-то когда-то живого, застыла гримаса ужаса и предсмертной агонии. Жестокое зрелище. Линч бессильно согнулся пополам, еле сдерживая рвотные позывы, и случайно заметил краем глаза ещё одно тело в конце коридора. Ещё одно?.. Он несмело двинулся к нему и безвольно упал на колени прямо в большую, очередную лужу крови, в этот раз закашлявшись от нестерпимого запаха. Этот труп был вовсе разорван, шея сломана, выворачивая голову лицом к полу, в то время как тело лежало на спине, конечности валялись относительно недалеко, небрежно разбросанные в ходе боя, а из оставшихся кусочков торчали сломанные кости и до сих пор сочилась кровь. Какой, мать его, кошмар.       — И всё это рядом с кухней и столовой. Ты прости, я не специально, — раздался позади спокойный голос Джона. Для него это, кажется, не было чем-то необычным, вполне себе такое рутинное занятие: отрывать Нечисти конечности и проливать реки крови.       — Да ничего… — с трудом выдавил Егор, кое-как поднимаясь на трясущиеся ноги. — Просто я теперь, пожалуй, буду есть где-нибудь в другом месте… Если буду…       — Ага… Эм… Там ещё один у входа, если что. И, кстати о еде, можно испить у тебя?.. В бою потратил… много… — неловко выпросил вампир, явно остерегаясь этой темы. И неудивительно, Линч и так еле на ногах стоял, а тут ещё из него кровь высасывать собираются. Всё-таки у Джона и вправду есть совесть. Которая явно не распространяется на Нечисть, врывающуюся в его владения.       — Да, только… отойдём, — кивнул Егор. Отказываться смысла не было, ведь Джон — его единственная защита от Нечисти, которая теперь будет появляться довольно часто, а оставлять своего бойца без сил как минимум глупо.       — Давай ко мне в комнату. Я отведу. — Джон прошёл вперёд, показывая дорогу. Комната оказалась относительно недалеко, буквально за поворотом, и, что не могло не радовать, трупного и запаха металла в ней почти не слышалось. Но зато очень хорошо слышалось кое-что другое – пыль, резко ударившая в нос, которой у Джона, словно ковром, был устлан весь пол, стол, все полки, любые поверхности, куда она могла бы приземлится, и всё это дело явно уже очень давно не проветривалось. Вновь закашлявшись, Линч, не выдержав, без спроса открыл окно и жадно глотнул свежего воздуха. Наконец, к нему вернулась возможность нормально дышать, и теперь он мог позволить себе любопытство. Поднял глаза, с интересом уставившись на вид из окна, и с лёгким ужасом отшатнулся. Из комнаты Джона виднелась глубина Тёмного леса, пугающая, напрягающая, небезопасная, виднелся его истинный облик, вся подноготная, открыто рассказывающая о тварях, что здесь обитают. Из башни Егора всё выглядело гораздо приятнее: с неё он видел лишь макушки высоких деревьев, и никакая тень не преграждала путь лучам солнца, небо не скрывалось за тёмными огромными листьями, потому что всё это было банально выше леса, а теперь они находились с ним на одном уровне. Решив не расшатывать ещё сильнее и без того настрадавшиеся нервы, Линч поспешил отойти от окна и как можно скорее забыть всё увиденное, присел на ближайший стул, предварительно смахнув с него пыль, и выжидающе уставился на Джона, в свою очередь расположившегося напротив на диване.       — Чё окно не закрыл? Нечего сюда тепло пускать, и так жарко, — без упрёка сказал вампир, подорвавшись уже подняться и закрыть окно, как его осадил Егор:       — Не надо, пусть проветривается. Как ты вообще в такой пыли живёшь?       — Да как-то привык уже за столько времени… — Джон послушно откинулся на спинку дивана, всем своим видом показывая, что он и вправду не собирается никуда вставать.       — Ясно… — протянул Линч, и в комнате вновь повисла напряжённая тишина, как обычно это происходит в столовой. Походу дело всё-таки не в месте, а в них самих. Прошла минута молчания, следующая, третья, никто так и не решался поднять волнующую тему, пока Егор наконец не собрал всю волю в кулак и спросил предательски дрогнувшим голосом:       — Тот, у которого конечности… — он тяжело вздохнул, переводя дух. Одни только воспоминания сжимали грудную клетку, комкали её, как лист бумаги с неудачным на ней текстом, сдавливали что-то внутри, не позволяя нормально дышать и мыслить. — …оторваны. Он… Это ты его… голыми руками… разорвал?       — Да, — тяжело ответил Джон после длительной паузы. Самого его явно не беспокоил этот факт, для него подобные убийства, вся эта жестокость – норма, обычное дело в сезон охоты, но состояние Линча, человеческое отношение к столь нечеловеческой силе и бесчеловечному зверству, вот это его волновало и беспокоило больше всего. На мгновение что-то приятное вспыхнуло в груди, такое странное, вроде бы чуждое и в то же время какое-то знакомое чувство, промелькнула беззаботная мысль: «Он беспокоится обо мне», а потом всё вновь стихло, стоило Джону всё-таки приступить к самой неприятной части разговора:       — К слову об этом… всём. Я потратил много сил, а новая атака может случиться в любой момент и…       — Тебе нужно выпить мою кровь? — неохотно закончил Егор, вмиг потухший, как задутая спичка. «Он беспокоится о своей пище», — мысленно поправил он сам себя, спустившись с облаков мечтаний на землю суровой реальности и осознав всю неприятную правду. Не успел Джон и слова сказать, как Линч неуверенно поднялся со стула и на трясущихся ногах проковылял к нему, остановившись напротив. Измазанные в крови вампирские руки неуверенно перехватили человеческие ладони, и чистые, глубокие, словно бескрайний океан, о котором Егору доводилось лишь читать в книжках, глаза уставились на него исподлобья так виновато, что Линчу даже стало как-то совестно.       — Ты только не бойся, хорошо? Садись. Я не буду тянуть, — мягко предложил вампир. Без напора, без требования, без какой-либо жестокости, и вправду обычное предложение, совет, как те, что обычно дают друг другу друзья, причём на самом деле полезный. Теряя кровь, Егор будет терять и равновесие, закружиться голова, подогнуться ноги, и он может упасть, поэтому присесть – один из наилучших и простейших способов решения этой проблемы. И он сел. Зажато, неуверенно заполз на диван, расставив ноги по бокам от худых вампирских бёдер, и несмело опустился на тощие колени. Длинные гибкие пальцы начали без спроса расстёгивать пуговицы чужой рубашки, отчего Линч невольно поёжился, ссутулившись и зажавшись, ужасно боясь повторения того кошмара, зажмурился, отвернулся, и стал ждать. Джон, расстегнув где-то половину всех пуговиц, аккуратно приспустил рубашку до локтей, обнажая худые плечи, изящные ключицы, плоскую нервно вздымающуюся грудь, острые лопатки, и нежно, невесомо провёл одними только подушечками пальцев по красному пятну на шершавой поверхности бинта. Он задержал какой-то печальный взгляд на этом кровавом следе, демонстрирующем, где примерно находилось ещё совсем недавнее ранение от прошлого укуса, и несмело прижался губами к другому плечу. Вновь потеплевшая ладонь опять зарылась в растрёпанные тёмные волосы, в этот раз не спускаясь к шее, а так и оставшись на затылке, вторая же рука, в прошлый раз вовсе не участвовавшая в процессе, обвилась вокруг человеческой талии, немного по-собственнически притянув Егора ещё ближе. От неловкости Линч неосознанно упёрся руками в спинку дивана, на подсознательном уровне пытаясь отстраниться, и в этот раз терпеливее выдержал укус до самого последнего глотка, позволив себе выдохнуть лишь тогда, когда клыки уже отстранились от него. Голова закружилась ещё сильнее прежнего, даже сидя Егора начало клонить в сторону, и он едва не рухнул с вампирских колен на пыльный грязный пол, но благо Джон успел его подловить и прижать к себе, не давая никуда раскачиваться, расшатываться и падать. Он аккуратно уложил Линча на диван, сам поднялся и прошёл к какому-то шкафу, откуда достал на удивление чистые бинты, вновь небрежно, но со всеми стараниями перемотал ранение и нежно, так ласково, как заботливая мама, обращающаяся к своему любимому сыночку, спросил, опустившись рядом на колени и зачем-то положив руку на лоб, под отросшую чёлку, будто проверяя температуру:       — Воды принести? Поесть?       — Да, я бы… — тяжело выдавил Егор, едва находя силы даже для простых слов. Джон немного помог ему, закончив:       — И воды, и поесть, да?       Линч только несильно кивнул, боясь делать резкие движения, а то вдруг голова закружится ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда там. На то, чтобы принести всё необходимое и прям с рук, как маленького беззащитного ребёнка, покормить Егора, ушло около пятнадцати минут. А потом началась невыносимая скука, которую Линч за свою тяжелую жизнь без особых развлечений возненавидел до глубины души. Джон отправился убирать трупы и отмывать кровь, а Егор остался один-одинёшенек в небольшой пыльной комнате, чуть окрепший после долгожданного обеда, но по-прежнему слишком слабый и немощный даже для простой прогулки. Диван, казалось, приклеил его к себе, надёжно привязал и ни в какую не хотел отпускать, хотя, если судить этой логике, скорее тело Линча, вдруг ставшее таким неподъёмно тяжёлым, прикрепилось к несчастному дивану, не разрешая своему хозяину подниматься и куда-либо идти. Приходилось развлекать себя осмотром комнаты и вида из окна. При своих небольших размерах комната вмещала на удивление много вещей и мебели, при этом оставляя достаточно места для прохода и нахождения в ней одновременно нескольких человек. По примерным прикидкам Егора в комнате одновременно могли стоять около четырёх-пяти человек, а если люди ещё и рассядутся на стулья и диван, то поместится вовсе с десяток, может чуть меньше. И это всё при том, что абсолютно у каждой стены что-то стояло, и не загороженными были лишь дверь и одно из нескольких окон, которое он и открыл для проветривания. У одной из них диван, на котором Линч и лежал, рядом небольшой стол со стулом, комод с не до конца закрывающимися от количества вещей внутри них ящиками, кучи какого-то барахла прямо на нём, книжный шкаф, на удивление, заполненный исключительно книгами и никаким таким мусором, и обычный шкаф, также еле закрывающий свои дверцы. Такого бардака Егору ещё никогда не доводилось видеть, и он уверенно решил, что, как только ему станет получше, он точно примется за уборку этого кошмара. В окне вид вовсе не менялся, ветер никак не мог попасть в глубь леса под толстенный слой плотной листвы, поэтому даже шелохнуться было нечему, стояла одинаковая напряжённая тишина и безмолвие, словно лес был мёртв, необитаем, но редкие отдалённые крики, какие-то звуки, шорохи на мгновение возвращали ему жизнь, свидетельствуя о том, что всё это затишье – лишь прикрытие, в котором скрывается множество опасностей. Да уж, в башне Линчу было в разы спокойнее и безопаснее. Надо будет обязательно поговорить об этом с Джоном. Кто знает, может он согласится переехать туда? Правда, в таком случае им придётся спать на одной кровати, потому что, во-первых, места для второй, даже одноместной, там попросту нет, а во-вторых, новую в принципе туда никак не затащить, только если складную или по частям и собрать её уже там. А никто этим страдать и заниматься не собирается, это точно. Егор содрогнулся, вновь атакованный собственной головой, собственными мыслями, а конкретно –воспоминаниями. Знакомая мягкая кровать сильно прогнулась и отпружинила сброшенного на неё Линча, больно ударив старыми пружинами по хрупкой худенькой спине. Из груди вырвался хриплый несдержанный крик и тут же замолк, стоило Джону нависнуть над Егором, с мерзкой ухмылкой неуместно любопытно осматривающего его обнажённое тело.       — Признаться, до этого момента у меня ещё ни разу не было с мужчиной. Егор схватился за голову, резко дёрнувшись, от чего она сильнее закружилась и словно начала раскалываться, и болезненно взвыл, пронзённый, как стрелой, старыми знакомыми ощущениями. Нет, это не может повториться! Не может! Лучше уж спать рядом с опасным лесом, да хоть в нём самом, хоть прямо под боком свирепой твари, готовой в любой момент сожрать, чем рядом с Джоном, потому что тварь хоть разорвёт, убьёт, быстро и по делу, одарив лишь короткой волной боли, а вампир измучает, изнасилует и оставит в живых, оставит с этой долгой мучительной болью, будто намеренно издеваясь. А потом, наперебой всему мерзкому и неприятному, в голове вдруг вспыхнуло оно… Рука, обычно холодная, теперь по-человечески тёплая зарылась длинными пальцами в волосы на затылке, чуть взъерошив их, затем, словно внезапно опомнившись, плавно поползла вниз и остановилась на шее, немного потянув её на себя, видимо для того, чтобы Егор ненароком не дёрнулся, и влажные горячие губы наконец коснулись плеча. Характерный «чмок» повис в воздухе целой горой немых вопросов, которые Линч мгновенно начал задавать сам себе, широко раскрыв глаза от удивления. «Он что, поцеловал меня в плечо? Это реально был поцелуй?! Он чмокнул меня, мать его, в плечо! Он поцеловал меня перед тем, как укусить, он издевается?!». Да что же это такое творится? Что у Егора с мыслями, что с ним такое? Может, из-за потери крови в голову лезет всякий несвязный бред? Пожалуй, надо отдохнуть. И Линч отдохнул. Улёгся поудобнее, закрыл глаза и, постаравшись ни о чём не думать, постаравшись как можно сильнее заскучать, смог задремать. Разбудил его, как ни странно, Джон. И это было не одно из тех спокойных пробуждений, с которыми Егор сталкивался почти каждое утро обычных дней. Всё началось с того, что вампир на всей скорости, в пределах человеческой, влетел в свою комнату, едва ли не выбив ненароком дверь, и стал безжалостно расталкивать Линча, кажется совершенно забыв про его больные плечи, искусанные им же. Егор, конечно, мгновенно проснулся, подскочил с дивана с болезненным вскриком и непонимающе уставился на потрёпанного, но зато чистого, не измазанного ни в какой такой крови Джона. Тот, заглянув в изумлённые глаза-изумруды, тут же раскаялся и стал торопливо объяснять:       — Твои люди там… Они уже довольно близко… Идут сюда… Их, кажется, мальчишка ведёт…       — Эй, спокойно. Успокойся. Что там? Говори нормально, — попытался вразумить вампира Линч, невольно потянувшись к нему, чтобы ухватить за плечи, перевести бегающий взгляд глубоких синих глаз на себя, но вовремя остепенился, прижав руки к груди.       — Там люди из твоей деревни. Они вооружены, идут сюда, причём явно не с благими намерениями. А ведёт их мальчишка, которого ты… — Он вдруг замолчал, так и замерев с приоткрытым ртом, словно осознав что-то. Что конкретно – Егор понять не мог, но искренне пытался разглядеть в этих перепуганных, что им, как правило, не свойственно, вампирских глазах хоть какие-то ответы. И как в какой-то книге жанра детектив, когда расследователь наконец находит верное решение всем встреченным на его пути загадкам, лицо Джона внезапно исказилось, челюсти сомкнулись, губы изогнулись в хищном оскале, брови сползлись к переносице, синие глаза загорелись кроваво-красным. На смену удивлению пришёл… гнев.       — Это ты привёл этого мальчишку! — яростно завопил он, — ты показал ему дорогу! Показал мой быт! А потом спокойно отпустил, хотя так отчаянно выпрашивал ему жизни здесь! Потому что всё было подстроено! Да?! Я прав?! Вы обманули меня! — Джон со всей силы оттолкнул Линча, ударив прямо по искусанным плечам, отчего всё тело пронзила невыносимая острая боль. Егор вскрикнул, совершенно не мягко приземляясь на диван, и испуганно уставился на возвышающегося над ним вампира.       — Решили убить меня?! — всё продолжал он, никак не успокаиваясь. — Думаете, хватит сил, если объединитесь?! Не слишком вы большого о себе мнения, а?! Вы просто жалкие людишки, я даже без особых усилий всем вам кости переломаю! Убью их у тебя на глазах, никого в живых не оставлю, ты меня понял?! Будешь знать, ублюдок, как идти против могучего дьявола! Как идти против меня!       Он развернулся, направившись к двери, с явным, чётко ощущающимся, повисшим прямо в воздухе желанием убивать, проливать кровь. Он же правда это сделает! Забыв про страх, Егор сорвался с места, но ноги подогнулись, и он только упал на колени прямо перед вампиром. Не придумав ничего лучше, Линч вцепился в него, как в последнюю надежду на спасение, обхватив чужую талию худыми немощными руками, которые Джон запросто скинет с себя при малейшем желании.       — Нет, не надо! Умоляю! Я не понимаю, о чём ты говоришь, и что я там подстроил, но, прошу, не убивай их! Они же просто люди! Они боятся! Что им остаётся, по-твоему? — взмолился он, едва ли не рыдая. Но всякая доброта и жалость вампира была исчерпана, он только зло рыкнул:       — Не ври мне! Не надо тут строить дурачка! Всё ты понимаешь!       — Нет! Клянусь! Я правда понятия не имею, о чём ты!       — Тогда почему защищаешь их?! Ты же ненавидишь этих людей, должен ненавидеть!       — Ты правда убьёшь своего ребёнка?! — не найдя решения лучше, Егор воспользовался козырем в рукаве. Как оказалось, рабочим. Джон мгновенно остыл, алые глаза потухли, вновь став обыденными тёмно-голубыми, лицо вытянулось в искреннем удивлении. С дрогнувших губ сорвалось еле слышное:       — Что?       — Лукас твой ребёнок, — слегка боязно пояснил Линч, отстраняясь и несмело усаживаясь на диван. — Сын мудреца Лили. Мой племянник.       — Погоди… — Вампир развёл руками в стороны, будто пытаясь удержать равновесие, хотя ничего, вроде как, его не роняло, и пол под ногами был достаточно устойчивым. — Племянник? «Воплощение ведьмы… Волосы – ночь, глаза – яркая зелень», умный мальчишка-изгой. — На лице Джона растянулась странная улыбка, он нервно засмеялся: — Ну конечно! Ты её младший брат! А Лукас… Мой нос, мой прищур и, наверное, моя улыбка! Это точно! Дьявол… Как совпало-то…       Худые, болезненно тощие ноги вампира внезапно подогнулись, он шумно плюхнулся на ближайший стул, бессильно ссутулившись, опустив голову так низко, что длинная чёлка полностью скрыла бледное лицо от взора ярко-зелёных глаз. Повисла эта чёртова неловкая тишина, в которой слов было намного больше, чем во всяких разговорах, только вот у каждого они были разные, свои, и адресовались далеко не себе самому. Один вопрос: как высказать и выслушать всё это, вместе с тем умудрившись уложиться в короткий человеческий век? Вампиру в этом плане в разы легче, ведь у него буквально всё время в запасе, целая вечность, да вот только в такой ситуации и это преимущество не обладало особым весом, поскольку в сотне шагов от их замка – люди, желающие смерти обоим, которые не станут великодушно ждать. И вот, вновь молчание, нервное и одновременно с этим терпеливое ожидание момента, когда наконец кто-то из них отроет среди этих миллионов слов подходящие. В этот раз этим «кем-то» оказался Джон:       — Я верю тебе, — выдал он внезапно, подняв на Егора чистый, открытый, совершенно невинный взгляд, будто детский, абсолютно искренне просящий прощения за те поступки, что были совершены прежде. И Линч, конечно, просто не мог его не простить.       — Спасибо, — он растерянно кивнул и выдохнул. С плеч будто сняли огромный груз, и только Егор вдохнул полной грудью воздух лёгкости и расслабленности, как на него взвалили новый:       — Вот только это не меняет того, что он считает нас монстрами и ведёт огромную толпу убивать нас, — слишком прямо, будто намеренно обломав только настроившееся спокойствие, напомнил Джон. — Почему ты вообще его отпустил?       — Потому что, как я уже говорил, это его решение. Откуда мне было знать, что он придумает такое? И ведь как-то сплотил всех, повёл, хотя, вообще-то, как и я был изгоем.       — Это он в меня, — хвастливо вставил вампир, на мгновение заулыбавшись, и снова стал серьёзным: — Ладно, идём. Покажу тебе хоть, что нас ждёт.       И вышел за дверь, не дождавшись ответа, с намёком оставив её открытой. Линч, конечно, и без слов всё понял, и послушно проследовал за Джоном. Стоило им подойти к окнам, открывающим обзор на небольшую истоптанную полянку перед входом и весь окружающий её лес, как в глаза бросились десятки фигур жителей ближайшей деревни, виляющих между громадных тёмных стволов деревьев и всё же целенаправленно идущих к единственному строению в этом лесу – замку. Несмотря на такой, казалось бы, разнобой, люди шли в определённом порядке, при всех условиях старательно пытаясь придерживаться своих мест: возглавлял орду и по совместительству шёл первым Лукас, восседающий на угнанной из этого же замка лошади, на которой когда-то Егор впервые попал к вампиру и на которой сбежал от него однажды. В руках мальчишки ничего не было, он явно не собирался драться, зато командовать – точно, чем он уже и занимался, периодически оборачиваясь и отдавая какие-то приказы, после которых некоторые становились кучнее или наоборот чуть расходились друг от друга. Позади – конское войско, а точнее просто всадники на всех лошадях, кроме слишком юных и непослушных жеребят, из их деревни, какие только были, вооружённые вместо копий обычными вилами и лопатами. Предпоследний ряд – юноши и девушки, которым не хватило лошадей, вооружённые вовсе чем попало: от тех же вил с лопатами до чугунных горшков. Ну и последний ряд – дети, ровесники Лукаса, либо же ребята чуть постарше, ещё не достигшие возраста отрочества. Не было только стариков и совсем крохотных малюток, а так вся деревня в сборе. Неужели Лукас и вправду такое устроил? Собрал целую деревню, даже ни в чём неповинных детей, только чтобы устроить резню и убить двух несчастных «монстров», между прочим приютивших его? Пусть знакомы они были недавно, а что-то всё-таки Линчу навязчиво подсказывало, что не мог мальчишка так поступить. По крайней мере Лили точно воспитывала своего сына не так. Наверняка копать нужно намного глубже, не просто под Лукаса, а прямо под деревню, проходится под каждым домом и забираться во все погреба с подвалами, и в одном из них, а может даже в нескольких, определённо найдутся какие-нибудь скелеты. Егор так задумался, что и не заметил, как толпа приблизилась достаточно, чтобы рассмотреть что-нибудь или кого-нибудь в окнах, но благо вовремя среагировал Джон, присел сам и потянул за собой Линча. Любопытство всё равно брало верх, поэтому оба расползлись по краям и стали аккуратненько выглядывать из-за углов, с интересом изучая на удивление медленно приближающихся врагов. Тут-то Егор и приметил явное сомнение на лице Лукаса. Как оказалось, приказы он отдавал несмело и неохотно, будто кто-то просто его заставил всем этим заниматься, а народ явно сомневался в его лидерских качествах и после каждого очередного разворота активно перешёптывался. Войско получалось не сплочённым, а это уже попахивало проигрышем, вдобавок несобранный лидер, которым вовсе являлся обычный, пусть и умный, но по-прежнему самый обыкновенный ребёнок, и ещё кучи различных мелочей, наглядно показывающих несуразность и глупость идеи направить простых деревенских жителей на убийство «монстров». С другой стороны этих «монстров» всего двое на целые десятки, и это при исключении детей, так и состав из человека и недавно подравшегося вампира, явно восстановившего после последнего сражения далеко не все силы. На чьей стороне победа – очевидно. Но Линч и не собирался драться. Он не собирался, хотел уже предложить Джону какой-никакой вариант, как тот одним предложением оборвал все его планы:       — Сиди здесь, если что случится – прячься в кладовой, а я пойду пока их быстренько перебью.       — Ты правда убьёшь их?! — Егор с ужасом уставился на вампира. Если так подумать, как он его остановит? Снова переубедит? Это дело непростое, Джон тот ещё упрямый баран, а времени в обрез. И что делать?       — Лукаса не трону, — холодно оповестил он, совершенно не видя в своём решении никакой проблемы.       — Не надо! — Линч всё же решил попытаться. — Они просто люди, которые боятся.       — Почему ты их защищаешь? Ты… Ты… Ты в праве их ненавидеть. Ты даже должен их ненавидеть! Они сами возненавидели тебя, сделали изгоем по сути ни за что, хотя могли назначить мудрецом! Они скинули тебя в бездну с белой лестнички на пути к великой жизни, а ты готов им всё простить?!       — Они считают меня монстром, — терпеливо начал Егор, с трудом проглотив ком страха, застрявший в горле. — Они ждут, что я нападу или что буду защищаться. Что мы будем, — он отчётливо выделил второе слово, придав веса своим мыслям и тому, что он озвучивает. — И именно поэтому я стремлюсь сделать наоборот. Я не собираюсь оправдывать их ожидания. Пусть потом жалеют и с ужасом осознают, кого они потеряли.       — И что ты предлагаешь? — нервно спросил Джон, без конца выглядывая в окно и вновь скрываясь за стенкой.       — Давай уйдём? — предложил Егор. — Ты говорил: «до города два дня туда и обратно». То есть только туда – всего день. Скроемся там, заодно и охоту обойдём стороной.       — Ты хоть представляешь, о чём речь? Сейчас вечер, близится ночь! Мы скорее подохнем, чем доберёмся до города. И день в Тёмном лесу – это тебе не час в какой-нибудь деревеньке.       — Я понимаю, но… — Линч вздохнул. Аргументов, как таковых, не было, а вместе с тем и выбора. Поэтому, недолго думая, он решил попытаться сморозить глупость: — Неужели нигде в лесу нельзя спрятаться? В какой-нибудь пещере, там…       — Нет! — перебил Джон. — Нельзя там нигде спрятаться, иначе бы в сезон охоты ко мне не долбился весь сраный лес!       — Ну… Должен же быть какой-то способ…       — Есть один. При замке есть небольшой частный дворик, раньше предназначенный для скота и огорода. Сейчас там пусто, но загоны и прочее осталось. Можем спрятаться в конюшне. Скорее всего, обнаружив пустой двор без всякой живности, они подумают, что в замке никого нет, и отступят.       — А как же еда в кладовой? Она же свежая, сразу всё поймут.       — Я позабочусь. А ты пока иди, прячься. Встретимся там.       При всём желании Егор перечить не стал, молча кивнул и быстро направился к дворику, стараясь не высвечиваться в окнах и не попадаться деревенщине на глаза. Оставалось лишь надеяться и молится, что Джон всё-таки его послушал и взаправду никого не тронет.