Преклоняя колени

«… её глаза были полны ненависти и рыжеволосая девушка, гордо вскинув голову, закричала: — Я Хюррем! Хюррем Султан!». «Девушка, немного прищурясь, победно улыбнулась: — Что мне гарем? Я буду править миром…». « — Одно время это пыталась делать Валиде Султан, но у неё ничего не вышло, — женщина перешла на крик, нервно переводя дыхание. — Почему интересно? Да потому что я не рабыня больше, а законная жена Султана Сулеймана!». « — Махидевран, неужели ты не понимаешь?! Тебя уже нет!». « — Наш шехзаде предстал перед Всевышним. Примите мои соболезнования…». «Примите мои соболезнования…». «Соболезнования…». — Не-е-е-ет! Махидевран проснулась вся в холодном поту. Руки дрожали, а в горле застрял ком. Её шехзаде, её маленького Мустафу казнили. Что происходит? Как она допустила это?! В глазах застыли слезы, девушка не понимала что творится вокруг. Мигом вскочив с кровати, она закричала что есть сил: — Мустафа-а-а-а! , — и обесиленно упала на колени, содрогрясь в рыданиях. Капли градом текли по её щекам, девушка не могла в это поверить, закрывая лицо в ладонях. Её трясло. Это казалось каким то страшным кошмаром, дурным сном. Ещё вчера они приехали в этот дворец и она видела его маленькое личико, а теперь… В проёме детской тут же появилась Гюльшах, напуганная криком. За ней высовывалась фигурка маленького мальчика. При виде плачущей госпожи, служанка немедленно бросилась к ней. — Госпожа моя, что с вами?Вам плохо?! — девушка развернула к себе Султаншу, обеспокенно заглядывая в глаза той. Махидевран вцепилась в руку служанки, слезы катились по ее бледной коже. Женщина с животным страхом вглядывалась в лицо калфы, пытаясь найти там какие-то ответы. — Как же так, Гюльшах… — заплакала Махидевран, смотря прямо в глаза служанке, из-за чего та не могла вымолвить ни слова, — Моя маленький Мустафа… Как мы допустили это?! — и истерика вновь захватила её. — Мама, что с тобой? Почему ты плачешь? — мальчик оживился, услышав свое имя, и бросился на шею к матери. А Махидевран все ещё сидела на полу. Тёплые ручки легли ей на шею и она опешила. Невозможно. Глаза Султанши широко распахнулись, когда она увидела перед собой сына. От шока женщина не могла вымолвить ни слова, переводя взгляд с сына на Гюльшах, с Гюльшах на сына, и обратно. Калфа же молчала, не зная что сказать, ее не на шутку напугало состояние госпожи. — М…Мустаф.фа… Это правда ты, сынок? — женщина, словно боясь, что иллюзия сейчас пройдёт, аккуратно, смахнув слезы, погладила мальчика по щеке. — Конечно я, мама, — улыбаясь, ответил шехзаде, — Но что случилось? Почему ты плачешь? Это все правда, это реальность. Не сон. Султанша тряхнула головой. Рядом все ещё сидела Гюльшах, поддерживая госпожу. Но всё, что сейчас волновало женщину — её сын. Вот он рядом, такой живой, улыбается. Значит это не сон, всё происходит на самом деле. Женщина крепко обняла мальчика, окончательно успокоившись. Просто кошмар. Но просто ли? Об этом она подумает позже, а сейчас необходимо привести себя в порядок. — Гюльшах, отведи Мустафу к себе, а потом ты нужна мне, — вставая, сказала Махидевран. — Как прикажете, госпожа, — и та ушла, не став спорить и задавать лишних вопросов. Спустя час она вернулась, доложив, что шехзаде уснул. Махидевран отдыхала на софе и жестом пригласила присесть Гюльшах. За это время она все тщательно обдумывала, пыталась найти объяснение происходящему. Этот сон… Он был таким реальным. Она словно видела всё со стороны, всю свою жизнь. Да и не только свою. Ибрагим, Хатидже, Валиде… Однако там была ещё какая-то женщина — Хюррем, кажется. Кто она? Откуда взялась? Почему в её сне именно эта женщина стала женой Султана, отодвинув её, главную супругу? Неужели её Мустафу действительно убьют?.. От этой мысли по спине Султанши пробежал холодок. Нет, она не допустит этого, а уж тем более не станет делить султана ни с кем. Взяв бумагу, женщина, вспоминая все моменты и хронологию своего кошмара, точнее сна, перенесла их на бумагу, а затем переложила в дальнюю шкатулку. Переосмыслит всё ночью. Конечно, она скептически относилась к вещим снам, списывая кошмар на волнение от переезда, но слишком уж детальным был сон. — Госпожа, так что же случилось? Вы выглядели безумно, я очень испугалась за вас, — начала разговор Гюльшах, заглядывая в глаза Султанше. — Ничего серьёзного, просто дурной сон, не бери в голову, — улыбнулась та, но дрожь в руках выдавала её. Женщина продолжила более серьёзным тоном. — Скажи, что случилось вчера вечером? В памяти как будто провал, помню лишь приезд во дворец и встречу с Валиде… — Всё верно, мы приехали, нас встретил Сюмбюль-ага и проводил в ваши новые покои. Пока слуги разбирали вещи, сюда зашёл Повелитель и поздравил вас с приездом. После мы отправились к Валиде на ужин, все веселились, как вдруг вам стало плохо, — тут её тон сменился на обеспокоенный, — вы упали в обморок и Валиде приказала отнести вас к себе, а заодно позвала лекаря. Госпожа, вы пролежали всю ночь, ворочаясь с боку на бок. Повелитель грозился казнить всех, если с вами что-то случится, но лекарь заверила всех, что вы просто переутомились с дороги. Хвала Аллаху, вы наконец-то очнулись… Она замолчала, словно подбирая слова для дальнейших новостей. — Ну? А что же дальше случилось? — Госпожа… — она немного замялась, — понимаете, Валиде Султан, позже, выразила опасения, что вы можете быть снова беременны, поэтому приказала когда вы проснётесь повторно осмотреть вас. Она замолчала, выжидающе смотря на Султаншу. Глаза Махидевран округлились от удивления. Она положила руку на живот, чтобы убедиться, хоть как-то осознать это. Она беременна. Конечно, пока только возможно, но что если?.. — Срочно, лекаря ко мне, — скомандовала Султанша и Гюльшах исчезла в проёме дверей.

***

Махидевран мчалась по коридорам дворца, окрыленная своим счастьем. Свита Султанши из трёх служанок, во главе с Гюльшах, еле поспевала за ней. Только что закончился осмотр и лекарша подарила госпоже радостную новость — она снова в положении. С сожалением отметив, что пора менять гардероб из-за отсутствия ярких цветов, Султанша надела свое лучшее темно-изумрудное платье и собиралась сообщить Валиде, что у той родится ещё один внук. Однако громкие крики из общей спальни наложниц, заставили её остановиться. Подходя все ближе, становилось понятно, что это не просто баловство рабынь, что ещё более менее можно понять, а конкретное нарушение дисциплины, чего Махидевран, конечно же, не могла пропустить мимо ушей. — Не прикасайтесь ко мне! Отпустите! Я не рабыня! — Да как ты смеешь, невоспитанная?! — Умоляем, отпустите нас домой! Голоса становился громче по мере приближения и на лице госпожи выступило недовольство. Кто смеет устраивать скандалы прямо с утра? На пороге же, приложив руку к щеке и о чем-то задумавшись, стоял явно недовольный Сюмбюль-ага. Завидев госпожу, он вскинул руки, и прокашлялся: — Дорогу-у-у! Махидевран Султан Хазретлери! Девушки шумно засуетились, выстраиваясь в два ряда. Краем уха Султанша услышала, как Нигяр-калфа шикнула на какую-то девушку, сказав, что той немедленно следует склониться, иначе её казнят. Кто собственно может этого не знать? — Госпожа, — Нигяр присела в поклоне, слегка нервная. — Что здесь происходит? — требовательно тон заставил калфу нервничать ещё сильнее. — Кто смеет нарушать порядок и покой с самого утра? — Госпожа, прошу не гневайтесь. Новенькие рабыни ещё не до конца выучили правила, поэтому иногда ведут себя неподобающее. —Нигяр посмотрела в сторону девушек, что покорно склонили голову. — Я знаю, что ты делаешь всё возможное, Нигяр, но учти, что спрашивать Хазнедар и Валиде Султан будут с тебя. — Нигяр была ответственным человеком, уже долгое время служила во дворце и Махидевран не хотелось, чтобы из-за несдержанности рабынь она пострадала. Перед глазами резко всплыл образ Ибрагима и калфы, слившихся в страстном поцелуе в одном из коридоров. Черкешенка судорожно вздохнула, отгоняя эти мысли. Уже с более суровым тоном она обратилась к девушкам, — что же касается вас, девушки, то разве так следует вести себя наложницам Падишаха?! Разве этому вас учили калфы?! Что скажут о нашей уважаемой Валиде Султан, если вы ведёте себя как последние торговки на рынке?! Несколько девушек вздрогнуло от этих слов. Признаться честно, ей не нравилось кричать на них — они были ещё так юны и неопытны. Но с другой стороны, дисциплина — опора всего гарема. Не будет её и начнётся анархия, чего допускать было нельзя. — Нигяр-калфа, сегодня все останутся без ужина, пусть это послужит им уроком. В следующий же раз, виновницы понесут наказание в темнице! — последние слова госпожа произнесла особенно чётко, повернувшись к девушкам. — Слушаюсь, Султанша. Беспокоиться за наложниц не было смысла — сегодня узнают о беременности и в гареме устроят праздник, а следовательно без еды девушки не останутся. Махидевран вышла и направилась к покоям Валиде, чтобы наконец-то сказать то, ради чего шла. И только копну рыжих волос, взметнувшихся вверх стоило ей уйти, и пару наблюдающих зелёных глаз она не заметила.