Любовь – удел слабых

      Ксавье Торп обожал пробежки по утрам. Особенно в выходные, когда ученики школы «Невермор» ещё нежатся в тёплых постелях. Именно так начался его день в это воскресное утро.       У Ксавье много маршрутов для пробежки, но каждый из них был проложен через пасеку. Возможно, это как-то связано с тем, что он часто видел здесь объект своей симпатии — Уэнсдей Аддамс.       Кстати, о ней. Она вернулась в «Невермор» в этом году, чему Ксавье был неимоверно рад. Но радость была недолгой: Уэнсдей избегала его. Она-то и раньше не была образцовым собеседником, но сейчас Ксавье мог сосчитать по пальцам дни, когда они перекинулись хотя бы парой фраз.       Он был очень зол на Уэнсдей. Например, за то, что она была очень привлекательной и отличалась от всех девчонок в их школе, за то, что не давала ему шанса на общение, но дала этот шанс ничтожному Тайлеру Галпину.       Ксавье с отвращением поморщился. Даже одна мысль о Галпине портила ему настроение на весь день. В голове никак не укладывалось, что в этом ублюдке нашла Уэнсдей? Чем он ее покорил? Тем, что был чудовищем? Этот вариант был бы возможен, если бы Тайлер не скрывал свою сущность, но Уэнсдей тогда даже не догадывалась, что за личиной милого бариста таится серийный убийца. Это оставалось загадкой для Ксавье. Загадкой, которая, видимо, так и не будет иметь ответа.              Он замедлил бег. Впереди была развилка двух тропинок: одна вела к пасеке, другая в лес.       В голове возник образ девушки в черном. Ее холодные глаза смотрели на Ксавье с толикой отвращения. От этого взгляда Торп почувствовал резкую боль в груди. Именно так Уэнсдей смотрела на него в последнюю их встречу.       Нет!       Он определенно не хочет ее видеть! Она опять отмахнется от него, как от надоедливой мухи.       «К черту Уэнсдей Аддамс! Больше ни одной мысли о ней!».       Ксавье перестроил свой маршрут в сторону леса. Он бежал по узкой тропинке, не разбирая дороги. Хотелось потеряться в лесной глуши. Убежать так далеко, чтобы никто не смог его найти.       Исчезнуть.       Пропасть.              Уйти.       А потом кричать долго-долго до жуткого опустошения в душе. Жаль, что от себя Ксавье убежать не может.       Он не заметил, как оказался у склепа Крекстоуна. Ксавье остановился, чтобы привести дыхание в порядок.              Густой туман стелился по влажной земле, размывая очертания старой постройки. Вороны тревожно каркали в тишине леса. Типичная картинка для фильма ужасов. Весьма жутко. Уэнсдей бы оценила. Ксавье ухмыльнулся.       Снова она в его голове!       «К черту Уэнсдей Аддамс! Больше ни одной мысли о ней!», — вторил про себя Ксавье, словно мантру.       Внезапный треск сломанной ветки нарушил тишину леса. Ксавье стал медленно озираться по сторонам.       — Черт подери, ты специально подкралась? — он дернулся от неожиданности.       За его спиной материализовалась Уэнсдей Аддамс. Да-да, та самая Аддамс, мысли о которой он изгонял из своего сознания в воскресное утро. Она была такая элегантная и притягательная в своем черном драповом пальто.              «Походу я поспешил с выводами, когда отправлял ее к черту», — пришел к неутешительному выводу Ксавье.       — Если бы я подкралась специально, то ты бы уже умер от сердечного приступа. То, что сделала я — невинное веселье.       — По-твоему пугать людей весело, Уэнсдей?       — Каждый веселится так, как умеет, Ксавье.       Она окинула взглядом растерянное его лицо и развернулась, чтобы уйти.       — Уэнсдей! Подожди, — он перегородил ей дорогу. — Что ты здесь делаешь?       Темные безэмоциональные глаза встретились с его светло-зелеными.       — А на что это похоже? Передвижение ног относительно земли на свежем воздухе подразумевает прогулку.       — Но, Уэнсдей, у тебя с этим местом связаны не очень, как бы это сказать мягко, хорошие воспоминания, — Ксавье нервно сглотнул. — Тебя здесь чуть не убили.       — Именно! Я нахожу это место весьма поэтичным. С ним связаны самые жуткие и ужасные воспоминания в моей жизни, — в ее глазах на миг проскользнула озорная искорка. — А теперь оставь меня одну, я хочу насладиться могильным запахом в одиночку.       — Пожалуйста, подожди. Позволь я задам тебе еще вопрос.       В его глазах царила решительность, но слова звучали немного нервно, в то время как лицо Уэнсдей снова не выражало никаких эмоций. Как ей постоянно удается сохранять такую невозмутимость?       — Торп, ты берешь у меня интервью? — в голосе Уэнсдей появились нотки раздражения. — Может быть, я похожа на ходячую энциклопедию? Очевидно, что нет. Тогда по какой причине ты задаешь сегодня мне миллион этих невыносимых вопросов?       — Если ты не заметила, то это был всего лишь второй вопрос за нашу с тобой беседу.       — Из чего я и делаю вывод, что ты невыносимо много хочешь знать об окружающих. Люди, которые обладают большим объемом информации, становятся первыми мишенями для любых преступников, поскольку являются хорошими информаторами. Не хочу расстраивать, но профессионалы своего дела вряд ли оставят в живых того, кому уже успели развязать язык.       Она уже хотела вновь ускользнуть от Ксавье, но он схватил ее за плечо и удержал на месте.       — Ну, уж нет, Аддамс. Ты уйдешь отсюда только тогда, когда я получу ответы на все свои вопросы, — он грозно навис над ней. В его светло-зеленых глазах бушевала буря. Он грубо потряс ее за руку. — Ты поняла меня?       Уэнсдей с вызовом вскинула свой подбородок. В ее надменном лице на секунду промелькнуло уважение.       — Почему ты меня избегаешь? — спросил Ксавье на прямую, приняв молчание за согласие.       — Следующий вопрос, — твердо произнесла она, отводя взгляд в сторону.       — Серьёзно? Ты сейчас серьёзно, Уэнсдей? — Ксавье приблизился к ней так близко, что смог почувствовать тонкий шлейф женского парфюма. Он взял ее за плечи и пристально уставился в темные глаза. — Что происходит между нами? Я не понимаю…       — Между нами ничего не происходит, — жестоко перебила она, грубо скидывая с себя его руки. — Я не давала тебе повода думать как-то иначе.       — Но мы с тобой общались!       — Не обольщайся. Это было необходимо для моего прошлогоднего расследования.       Ксавье на мгновение замер. На лице Уэнсдей царило безразличие, впрочем, как и всегда. Она никогда не подбирала слова, а сразу говорила все, что было у нее на уме, не беспокоясь об обиде другого человека. Но сегодня Уэнсдей превзошла саму себя. Ее слова, как пуля навылет, пробили грудную клетку. Жаль, что это всего лишь метафора. Он бы действительно сейчас предпочел истечь кровью и умереть, чем жить с дырой в груди, которая постоянно будет пульсировать болью в присутствии Уэнсдей.       — Боже, Аддамс. Я не мог себе представить, что ты такая расчетливая и черствая, — тихо произнес он, надеясь, что Уэнсдей не услышит легкую дрожь в его голосе.       — Спасибо за комплимент, Ксавье. Надеюсь, мы закончили на сегодня.       — Ну, уж нет! Добей свою жертву окончательно, Аддамс. Давай же. Скажи, как ты ненавидишь меня, как я противен тебе. Давай, не мелочись.       Уэнсдей шумно выдохнула и широко раскрыла глаза.       — Заключим с тобой сделку. Я отвечу на все твои вопросы максимально честно, а ты, в свою очередь, перестанешь путаться под моими ногами.       Подумав пару секунд, Ксавье согласился. Лучше узнать все сейчас и окончательно разочароваться в Уэнсдей, чем жить в постоянных мучениях.       — Так почему ты меня избегаешь?       — А ты почему преследуешь меня?       — Нет, Уэнсдей, так не пойдет. Мы договорились, что вопросы здесь задавать буду я, — намеренно выделил он голосом последние слова. — Манипуляции и уход от ответа тебе не помогут. Играй по правилам.       — Ты преследуешь меня с самого первого дня, как я приехала в «Невермор». Чувства и эмоции — не моя специализация, но я прекрасно умею анализировать информацию. Применив дедуктивный метод, я пришла к умозаключению, что ты испытываешь ко мне некий интерес. И это нечто большее, чем дружеские чувства. Влечение? Слабость? Возможно, я даже нравлюсь тебе. Так вот, я не из тех девушек кого интересует эта сторона общения, — закончила Уэнсдей, уставившись своим тяжелым взглядом в тоскливые глаза напротив.       — Хорошо, ты меня разгадала. Я действительно испытываю к тебе симпатию, но как это мешает нам быть друзьями? Мы же можем общаться.       — Не знала, что ты такой мазохист, Торп. Даже удивительно для такого неженки, как ты, — на лице Уэнсдей появился намек на легкую ухмылку. — Я обожаю делать другим людям больно, но извини, у меня сейчас слишком плотный график пыток. Для записи не осталось ни одного свободного окна.       Светлые брови нахмурились, а тонкие губы были крепко сжаты.       — Да, я же не чертов Галпин! — выплюнул его имя Ксавье, как непристойное ругательство. — Для него всегда было место в твоем графике. И ты безоговорочно доверяла ему в то время, как он за твоей спиной разрабатывал план твоего убийства.       На секунду лицо Уэнсдей напряглось, а ее зрачки впервые за весь разговор расширились и стали чёрными, словно смоль.       — Не говори о том, чего не знаешь, — зловеще прошипела она.       — Хей, неужели у нашей королевы драмы есть сердце? — с издевкой на губах произнес раздраженный Ксавье. — Может быть, ты еще влюблена по уши в этого славного малого?       Все произошло очень быстро. Ксавье в один миг оказался лежащим спиной на земле. Удар о грунт был такой сильный, что казалось, будто из легких моментально выбили весь воздух. С трудом сделав первый полноценный вдох, он сильно закашлял. Возможно поэтому Ксавье не сразу осознал, что на нем сидела хрупкая Уэнсдей. Она крепко сжимала своими ногами его талию. В ее руке был зажат маленький складной ножик. Острое лезвие впивалось в щеку Ксавье.       — Захлопни свой грязный рот, Торп, иначе эти слова, — Уэнсдей аккуратно провела острием по его коже, — станут последними в твоей жизни. И поверь мне, я постараюсь ради тебя растянуть данное удовольствие.       — Значит я попал в яблочко, да, Аддамс? Ты его любишь. И нет, это не вопрос, а констатация факта.       Она внимательно смотрела на его утомленное лицо. Хватка на ноже усилилась.       — Любовь — удел слабых, Ксавье, — произнесла Уэнсдей ровным голосом.       — Слабые лишь те, кто отрицает свои чувства, кто не может признаться даже самому себе, что влюблен. Ты — слабачка, Уэнсдей, — прошептал Ксавье ей на ухо.       Лицо Уэнсдей оставалось неизменным. Острие ножа рассекло щеку Ксавье, но он лишь ухмыльнулся в ответ.       — Можешь убить меня, но я все равно скажу: я люблю тебя, Уэнсдей Аддамс. Я готов принимать все твои странности сполна. Знаю, что между нами всегда будет стоять призрак Галпина, но я терпелив. Когда-нибудь ты позабудешь о нем, как о самом ужасном сновидении.       Ксавье нежно провел рукой по одной из шелковистых черных кос. Его сердце бешено стучало о грудную клетку. Он сам не знал на что надеялся, но вдруг Уэнсдей капитулирует перед его искренностью. Ведь это именно то, чего ей так не хватило в общении с Тайлером, мать его, Галпином.       Похоже Ксавье ошибся. Его слова возымели противоположный эффект. Уэнсдей немедленно поднялась, держа перед собой окровавленный нож.       — Мы никогда не будем с тобой вместе, — не терпящим возражений тоном заявила она. — Извиняться за это я не собираюсь. Тебе давно пора отстать от меня и найти другой объект для вожделения, который ты будешь душить своей заботой и нежностью. Это все не для меня.       Ксавье неторопливо поднялся с земли, оттряхивая на ходу грязь со спортивных штанов и ветровки. Он на шаг приблизился к Уэнсдей.       — Я не собирался тебя душить заботой и нежностью. Ты другая. Я в курсе. Но, Уэнсдей, мне никто не нужен, кроме тебя.       — Торп, ты меня раздражаешь, а когда меня кто-то раздражает, то он потом недосчитывается своих пальцев, — между ее широких бровей залегла сердитая морщинка.       — Уэнсдей, Галпин — чудовище, но я — не он. Я не причиню тебе боль. Просто дай мне гребаный шанс, который дала ему.       Хрупкое тело Уэнсдей на мгновение неестественно дернулось. Ее бледное лицо стало задумчивым, а глаза стеклянными. Медленно отдаляясь от своего собеседника, Уэнсдей отрешенно произнесла:       — В том то и проблема, Ксавье. Ты — не он.