Любовь – удел слабых

      Уэнсдей растворилась в густом утреннем тумане.       Уходя, ей удалось заметить в глазах Ксавье неимоверную горечь. Он не смотрел ей вслед, а только сморгнул подступившие слезы и отвернулся.       «Может быть, я перегнула палку?», — промелькнула в голове Уэнсдей неожиданная мысль.       С другой стороны, как еще донести до упертого Ксавье, что она никогда не будет встречаться с ним. Его мечты по поводу их отношений, так и останутся тошнотворными мечтами.       Именно поэтому Уэнсдей с самого начала учебного года сторонилась Ксавье. Он слишком правильный и хороший, что аж зубы сводит от приторности. К счастью, Ксавье не тот, в ком бы могла быть заинтересована холодная и устрашающая королева драмы.       Лишь в одном Ксавье был все-таки прав: Уэнсдей — слабачка.       Она с самого начала понимала, что Тайлер не вызывает у нее чувство отвращения, которое обычно проявлялось при общении с любыми другими людьми. Он — особенный, со своими кудрявыми волосами и родинками на щеках, а его обезоруживающая улыбка по праву должна была пополнить список практических методов пыток и истязаний.       Кромешный ад!       Уголки губ вечно безэмоциональной Уэнсдей пару раз непроизвольно поднимались вверх во время беседы с Тайлером. Хорошо, что родители не знали об этом постыдном факте ее биографии. Иначе бы они бы решили, что их дочь в горячке, в предсмертной агонии.       Как много всего впервые произошло в ее жизни с Тайлером: первое свидание, поцелуй, искренняя улыбка, желание телесного контакта, возбуждение и, возможно, то самое слово на букву «л», которое так стыдно говорить вслух.       Она до сих пор помнит вкус губ Тайлера. Кофе и карамельный сироп. Помнит, как подкосились колени от переизбытка чувств, а сильные руки Тайлера не позволили ей упасть. Тело будто пронзило током с головы до ног. Их поцелуй — короткое замыкание в энергосистеме. Губы горели, пылали от чувственных прикосновений Тайлера. Она впервые ощущала столько неизвестных для нее эмоций.       Нежность.       Безумие.       Желание.       Время словно остановилось для них двоих. Все, что Уэнсдей хотела в тот момент, чтобы Тайлер до хруста костей крепко прижал ее к своей грудной клетке. Возможно, это один из действенных способов оставить отпечаток в его сердце.       Уэнсдей ненавидела всю эту дурацкую романтику, а также любое проявление чувств, но в один момент в ней что-то щелкнуло. Теперь она немного поняла родителей, почему они практически не отлипают друг от друга.       Оказывается, это бывает приятно.       Она бы неизбежно растворилась в Тайлере, как его любимый карамельный сироп в обжигающем капучино, если бы не видение.       Да-да, именно тот парень, который сейчас обеспокоенно смотрел в ее обезумевшие глаза, и был тем, кого она так давно искала.       Хайд.       Чудовище.       Палач.       Не подозрительный Ксавье Торп, а Тайлер. Ее Тайлер. Серийным убийцей был тот человек, в чьем обществе она впервые не держала нож наготове.       Это ли не ирония?       Одно только успокаивало Уэнсдей, что он не такой простой, каким казался с виду. Неимоверное облегчение. Она уже начинала сомневаться в своей адекватности, но все встало на свои места. Все же ей понравился не дружелюбный бариста, а одержимый псих и беспощадный садист.       Тайлера даже не стыдно представить родственникам. Они бы точно приняли его за своего и с гордостью рассказывали знакомым, что бойфренд их дочери загубил как минимум семь жизней собственноручно.       Их отношениям не помешала бы ни психиатрическая больница, ни маразматичка Лорел Гейтс. Уэнсдей не задумываясь убила бы любого, посмевшего встать на пути к освобождению Тайлера. В какой-то момент она даже разработала план по его спасению, но одна удручающая мысль не позволила ей это сделать.       Вдруг все было игрой?       Впервые в жизни для Уэнсдей стало важно, что думает и чувствует другой человек по отношению к ней. Она хотела честности и искренности.       Видимо, у нее совсем едет крыша.       Вещь, как всегда, был слишком наблюдательным, поэтому с легкостью выяснил причину нетипичного поведения Уэнсдей. Он предложил навестить Тайлера в больнице, чтобы спросить напрямую, где ложь, а где истина.       Уэнсдей слишком принципиальная, гордая и упрямая. Эти качества характера она любила в себе больше всего, но они часто приводили ее к провалу.       Безусловно, идея выяснить чувства Тайлера была категорически отвергнута. Сделать первый шаг, унизиться, а потом еще переживать об ответе? Нет, увольте! Это не то, к чему привыкла Уэнсдей Аддамс.       Тогда Вещь пошел на кардинальные меры и написал письмо Тайлеру от ее имени. Он уже направлялся к выходу с конвертом, но Уэнсдей вовремя его перехватила. Сказать, что она была в гневе — значит ничего не сказать. Уэнсдей пригрозила Вещи, что набьет на нем татуировку с неоднозначными жестами, если он не прекратит творить эти вольности за ее спиной. В итоге ему ничего не оставалось кроме как покорно капитулировать.       С недавних пор ситуация усугубилась: Тайлер начал приходить к Уэнсдей во снах. Она снова смогла видеть его милую улыбку и красивые глаза, слышать смех и приятный тембр голоса. В такие моменты Уэнсдей выяснила, как сильно ей не хватает Тайлера, как быстро успела к нему привязаться.       Сюжеты снов всегда разные: то она непринужденно беседует с Тайлером за чашечкой кофе, а он улыбается над очередной ее колкостью; то сидит с ним на лавочке в парке, положив голову на его крепкую грудь, в то время как он играется черными косами; то они непрерывно целуются, а их руки жадно и бесконтрольно изучают тела друг друга. Картинки сменялись, но одно оставалось неизменным.       Они до ужаса счастливы.       Уэнсдей никогда не любила утро, но теперь просыпаться для нее стало таким адским мучением, что на его фоне пытка «колесо Екатерины» покажется безобидным аттракционом. С каждым днем все труднее стало открывать глаза и смотреть на этот, до тошноты раздражающий, разноцветный мир.       Мир, в котором рядом с ней нет Тайлера Галпина.