Любовь – удел слабых

      Сегодня прекрасный день.       Нет, не потому что на обед давали свиную отбивную — единственное блюдо в этой паршивой богадельне, от которого не возникало желания немедленно очистить желудок.       Сегодня суббота, а это означало, что одна из учениц академии «Невермор» будет отсутствовать этой ночью в своей постели.       На лице Тайлера появилась идиотская улыбка. Интересно, как Уэнсдей сегодня проберется в лечебницу? Пока что ее уловки ни разу не повторялись.       Несколько месяцев назад Вещь выкрал ключ от палаты Тайлера и сделал дубликат. Это во многом облегчило задачу. К тому же, Уэнсдей придумала обманный трюк, на случай если кто-то из санитаров решит заглянуть к ним ночью в палату. Она сняла на камеру телефона постановочное фото: заставила Тайлера лечь на кровать, отвернуться лицом к стене и притвориться спящим. Этот снимок Уэнсдей уменьшила, распечатала в цвете и с помощью скотча закрепила на наблюдательном глазке входной двери.       Просто и гениально.       Теперь даже самый любопытный санитар ничего не заподозрит.       До прихода Уэнсдей еще было много времени и Тайлер, лежа на кровати, мечтал о ней. Она самая потрясающая и необыкновенная девушка на свете. Тайлер мог часами любоваться на то, как Уэнсдей мило спит на его груди. Ее лицо расслаблялось, пухлые губы маняще приоткрывались, длинные ресницы слегка подрагивали во сне.       Она выглядела такой маленькой и беззащитной, что сердце Тайлера наполнялось до краев теплом и нежностью. Это была лишь иллюзия: Уэнсдей всегда оставалась начеку. Она схватила Тайлера за руку и больно укусила его, когда он однажды захотел поправить ее челку.       Маленькая кровожадная пантера.       Какой бы отважной и дерзкой Уэнсдей не была в критических ситуациях, в личной жизни маска самоуверенности плохо держалась на ее лице и постоянно спадала.       Тайлер подсознательно чувствовал, что Уэнсдей боялась доверять. Не только ему. Она боялась доверять всем и каждому. С самого детства одноклассники считали ее ненормальным фриком, а после она стала черной вороной среди белых в школе для изгоев.       Поэтому, когда на жизненном пути встречались люди, которые искренне пытались наладить с ней отношения, то они немедленно воспринимались в штыки. Уэнсдей привыкла быть одна и другие варианты безжалостно отметала.       Она боялась близости и была невыносимо противоречивой. В их с Тайлером отношениях Уэнсдей очень часто делала шаг вперед, а после отходила на два назад. Ее страх быть непонятой и отвергнутой негласно витал в воздухе, а неуверенность в том, что она делала, мелькала в глазах все чаще.       Выдержать эмоциональные качели, раскаченные Уэнсдей Аддамс, смог бы не каждый, но у Тайлера есть весомое преимущество — хороший вестибулярный аппарат.       Он понимал ее смертельный страх снова довериться беспощадному чудовищу и быть им обманутой. Поэтому Тайлер никогда не давил на нее и терпеливо ждал маленьких, почти незаметных шажков в его сторону.       И она их делала.       В такие моменты по всему телу Тайлера разливалось такое удивительное тепло, будто на душе наступало жаркое солнечное лето. Безусловно, Уэнсдей никогда не признавалась в любви вслух, об этом можно было лишь мечтать, но ее действия говорили сами за себя.       Какая девушка проникала бы под покровом ночи в палату к психически неуравновешенному парню?       Чокнутая либо до одури влюбленная.       Однажды Тайлер пожаловался Уэнсдей, что практически ничего не ел на ужин. Еда в лечебнице была отвратительной и вызывала лишь рвотные позывы. В следующую их встречу Уэнсдей принесла из местного кафе контейнер с пастой карбонара, огромный стейк и упаковку любимого кофейного печенья Тайлера. В тот момент она выглядела очень растерянной и подозрительно задумчивой, будто мысленно ругала саму себя за такой заботливый шаг. Уэнсдей среагировала холодно и колюче на слова благодарности и нежность Тайлера. Однако его все равно разрывало от теплых и всепоглощающих чувств к ней. Он знал, что в грудной клетке Уэнсдей за непробиваемым панцирем спрятано хрупкое и любящее сердце.       Тайлер напрочь забывал обо всем на свете рядом с ней. Он вычеркивал из памяти все неудачи, что случались в его жизни, безразличие со стороны отца, свое вынужденное одиночество, чувство никчемности и даже то, что внутри него жил монстр, способный на убийства.       Поцелуи Уэнсдей исцеляли раненную и рваную душу Тайлера. Он готов был отдать всю безумную любовь, что накопилась в нем за годы одиночества. До единой капли. Только ей одной.       Тайлеру нравилось лежать на больничной кровати с Уэнсдей в обнимку. Они словно кусочки пазла идеально подходили друг другу, складывались в необычайно гармоничную и красивую картинку. Тайлер слушал размеренное дыхание Уэнсдей и наслаждался ощущением маленьких и прохладных пальцев, путающихся в его кудрявых волосах.       Они могли практически не разговаривать, но понимали друг друга с полуслова. Тайлер обожал, когда Уэнсдей откровенничала с ним. Безусловно, это довольно редкое явление.       Совсем недавно она поделилась историей, как два года назад ездила с родителями в Мексику. На ее взгляд, эта поездка была невыносимой пыткой, а еще Уэнсдей очень сожалела о безуспешных попытках скормить Пагсли голодной пуме.       — Если бы у тебя была сейчас возможность побывать в любом уголке Земли, то куда бы отправилась? — поинтересовался Тайлер, играясь ее черными косами.       — В Венецию.       — Мисс Аддамс потянуло на романтику? — губы Тайлера растянулись в довольной улыбке.       — Безусловно. Особенно романтичным я считаю сатурналии — праздник живых и мертвых. На нем всегда выбирали короля, которого в конце карнавала приносили в жертву в честь Бога плодородия Сатурна, — темные глаза Уэнсдей засверкали дьявольским блеском. — Почетная смерть.       — Ты уверена, что в наше время такая традиция еще соблюдается?       — Нет, но кого это останавливает? — на ее лице появилась загадочная ухмылка. — Пора возрождать добрые традиции.       — Хорошо, — согласился с ней Тайлер от греха подальше. — Что по поводу костюма? Обычно на карнавал наряжаются ярко.       — Не в моем случае. Я надену маску чумного доктора и буду пугать суеверных прохожих, считающих это предзнаменованием скоропостижной смерти или череды неудач.       — Тебя в Венеции ведь не только карнавал привлек, верно?       — Я мечтаю попасть на кровавый остров Повеглия. Это место часто называют «вратами ада». Придется нарушить закон, ведь остров отлично охраняется властями.        — Я даже боюсь у тебя спрашивать причину, по которой его, черт возьми, так тщательно охраняют.       — Вижу, ты заинтригован, — уголки ее губ совсем немного поднялись вверх. — Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что сначала там тысячами сжигали людей, умирающих от чумы, а сто лет назад там проводили эксперименты над противниками действующего политического режима в Италии.       — Ты вполне серьезно хочешь поехать в этот изолятор смерти?       — Конечно. Там можно найти очень интересные вещи. К примеру, забрать большую берцовую кость вместо сувенира.       — Надеюсь, что ты пошутила? — неуверенно спросил Тайлер, всматриваясь в лицо Уэнсдей.       — Конечно, пошутила. Она будет вываливаться из-под одежды, а в чемодан ее не положишь, иначе на таможенном досмотре докопаются, — обыденно прокомментировала Уэнсдей, словно они обсуждали, что приготовить сегодня на ужин. — Поэтому нужно поискать что-то более компактное, к примеру, кости ключицы или фаланги пальцев. Не переживай ты так, — успокоила она Тайлера, заметив шок на его лице. — Это еще не вся программа. Ночью мы с тобой пойдем на «Чертов мост» или на мост «Вздохов», переодевшись призраками и будем пугать до смерти влюбленные парочки.       — Ты сказала мы? — сердце Тайлера забилось быстрее от волнения.       — А ты хочешь пропустить такое веселье?       В тот момент Тайлер пообещал себе, что обязательно отвезет Уэнсдей в Венецию. Даже если местные церберы решат похоронить его в этих больничных стенах, то он сбежит, чтобы показать своей любимой девочке все то, о чем она так сильно мечтает. Но сперва нужно хорошо подготовиться. Тайлер попросил Вещь принести ему путеводитель по Венеции и начал тщательно планировать путешествие. За этим делом он проводил практически все свое время. Просматривая очередной туристический маршрут, Тайлер вскоре заснул, а проснулся от приятного ощущения, будто кто-то гладил его по волосам. Он открыл глаза и увидел Уэнсдей, сидящую рядом с ним на больничной кровати. Видимо, уже наступила ночь.       — Привет. Сколько сейчас времени? — хрипло спросил Тайлер с сонной улыбкой на губах и потянулся.       — Три часа дня.       — Ты с ума сошла? — возмутился он, мгновенно просыпаясь от таких заявлений. — Если тебя поймают, то меня начнут охранять как короля Великобритании. Еще неизвестно, что сделают с тобой, — Тайлер резко вскочил на кровати и схватился за голову. — Черт, что теперь будет?       — Медперсонал в курсе, что я здесь.       — Что? — он ошарашенно посмотрел на невозмутимое лицо Уэнсдей.       — Ты можешь не перебивать? — она толкнула его рукой в грудь, отчего он повалился спиной на кровать. Тайлер ухмыльнулся, что такая маленькая и хрупкая девушка имеет безграничную власть над ним. Его карманный генерал. — Как выяснилось, главный врач этой лечебницы — старинный друг моего отца. Они сейчас предаются воспоминаниям молодости за бокалом вина, а мы, тем временем, можем предаться более интересным развлечениям.       Уэнсдей проворно оседлала бедра Тайлера и повела руками по его крепкой груди. Он, лежа на спине, наслаждался открывающимся видом. Гордый подбородок Уэнсдей стремился вверх, открывая доступ к утонченной шее, ее пухлые губы казались еще соблазнительнее с этого ракурса, в черных от возбуждения глазах горел всепоглощающий огонь. Тайлер шумно сглотнул. Ему сносило крышу, и это Уэнсдей еще одетая.       Он смотрел на нее, как маленький мальчик на самую сладкую и желанную конфету в кондитерском магазине. На лице Уэнсдей появилась коварная ухмылка, когда она заметила на себе этот обожающий взгляд. Тайлер закрыл глаза, пытаясь сдержать стон в груди, когда ее бедра умышленно двинулись ему навстречу. По телу пробежал заряд тока от таких возбуждающих действий. Тайлер сел, удерживая Уэнсдей на своих коленях, и потянулся за поцелуем.       — Черт, Уэнсдей! — закричал он опомнившись, когда до встречи их губ оставались считанные миллиметры. —Ты сказала, что твой отец здесь. Что будет, если он это увидит?       — Он тебя четвертует.       Тайлер был наслышан о том, как сильно любит свою дочь мистер Аддамс. Он точно не стал бы церемониться с каким-то жалким мальчишкой, распускавшим руки с его драгоценным скорпиончиком. Лицо Тайлера стало белее снега, а его густые брови взлетели до середины лба от осознания своего незавидного положения.       — Видел бы ты себя сейчас, — ухмыльнулась Уэнсдей, потешаясь над перепуганным видом Тайлера. — Мой отец в курсе о характере наших с тобой взаимоотношений, собственно, как и мать. Вещь рассказал им про тебя. Он не ябедничал, а хотел меня защитить. Новая смотрительница в общежитии заметила, что я отсутствовала всю ночь в прошлую субботу и донесла родителям.       — Как родители отреагировали на то, что мы встречаемся? — осторожно спросил Тайлер.       — Положительно. Мать особенно. Она была на седьмом круге ада по Данте от жесточайшего восторга. Моя кровь бурлит в венах от гнева, когда я вспоминаю реакцию матери. Надеюсь, она искупается в реке Флегетон кипящей крови и огня за те неудобства, что доставила мне в последнее время.       — Я думал, что твои родители запретят со мной видеться, когда узнают мое местонахождение.       — Как раз таки нет. Они знали, что я выберу, как минимум, садиста или живодера.       — Получается, я — невероятный счастливчик раз оказался чудовищем и серийным убийцей в одном флаконе?       — Безусловно. Уверена, моя мать при встрече захочет узнать все подробности твоих преступлений, чтобы потом хвастаться перед родственниками. Не обращай на это внимание.       — Знакомство с родителями? — ошарашено спросил Тайлер. Уэнсдей кивнула, громко вздыхая. — Это произойдет еще не скоро, если в принципе произойдет. Меня пока что не собираются выпускать на свободу.       — Кстати, об этом. Цель нашего с отцом визита — твое освобождение.       — Ты думаешь, что это возможно? — лицо Тайлера озарилось надеждой.       — Твои показатели в норме и ты чувствуешь себя отлично.       — При условии, что я грохнул семерых человек, — горько усмехнулся Тайлер.       — У всех бывают неудачные дни.       Внезапно дверь в палату открылась и на пороге возник высокий брюнет в медицинском халате. «Dr. Michael Andrews» — гласила надпись на его бейджике. Врач дернулся от неожиданности и очки в коричневой оправе резво подпрыгнули вверх, едва задерживаясь на кончике носа.       — Доктор Эндрюс, по этикету в дверь необходимо стучать прежде, чем войти, — поучающим тоном сказала Уэнсдей, узнавая в вошедшем главного врача лечебницы. — Тогда мы могли бы избежать конфуза.       Она аккуратно слезла с бедер Тайлера и поправила свою черную кофту оверсайз.       — Э-э-э, — потерялся доктор Эндрюс, не зная, как реагировать на такие смелые заявления. — Мисс Аддамс, ваш отец просил передать, что ожидает в машине.       — Расскажите, какое решение вы приняли по поводу мистера Галпина? — спросила Уэнсдей, игнорируя последние слова.       — В понедельник мы проведем тщательное обследование. Если никаких отклонений не будет обнаружено, то можно будет говорить о выписке мистера Галпина.       — Сегодня в шесть вечера приедет курьерская доставка из местного кафе. Я хочу, чтобы кто-то из персонала передал заказ мистеру Галпину, — сказала Уэнсдей не терпящим возражений тоном. — Тем, чем вы тут кормите людей можно кормить только скотину на убой.       Ошарашенный от такой наглости мистер Эндрюс вышел из палаты первым, а следом за ним проследовала Уэнсдей. Тайлер был уверен, что она так и уйдет не попрощавшись. Он даже не знал ждать ли ее этой ночью. Уэнсдей внезапно обернулась на пороге, будто услышала его мысли. Ее губы беззвучно произнесли ответ, дающий надежду.       — Сегодня.