Любовь – удел слабых

      Коридоры лечебницы зловеще пусты. По ним гулял только холодный ветер. Гулким эхом разносились отзвуки истошных криков «полуночных пташек», обитающих в мягких камерах. Так здесь называют пациентов активных в ночное время суток.       Вечерний обход санитаров был недавно завершен, но это не означало, что медперсонал теперь беспробудно спит до утра в комнате отдыха. В таких местах, как психиатрическая больница, нужно всегда быть начеку. К тому же, именно ночью у многих пациентов случаются панические атаки и приступы неконтролируемой агрессии.       Отбой был полчаса назад, но Тайлер не мог уснуть. Непонятно с чем это связано, ведь совсем недавно ему ввели очередную дозу анксиолитиков, которые оказывают успокаивающий эффект.       Он читал бестселлер под названием «Мой друг — серийный убийца Тед Банди», написанный Энн Рул. По правде сказать, Тайлер сам не знал почему захотел узнать об этом человеке больше. Возможно, потому что Тед Банди — кумир Уэнсдей.       Он читал эту книгу тайно от врачей, поскольку быть психом и вдохновляться свершениями другого психа — уже перебор. Тайлер замечал определенное сходство с главным персонажем. Банди тоже был тихим, спокойным и очаровательным парнем. Никто никогда бы не подумал, что он — монстр, способный на убийство и насилие.       Внешность обманчива.       Тайлер ни в коем случае не оправдывал Банди, ведь, скорее всего, он чокнутый псих. Однако, когда в тебе живет сущность, не подчиняющаяся твоей воли, то ты становишься ее заложником.       Марионеткой.       Куклой.       Тайлер положил раскрытую книгу себе на грудь и уставился бездумным взглядом в жутко белый потолок. Яркий свет больничных ламп раздражал глаза. Тайлер слегка нахмурил брови. Он так скучал по ночной непроглядной тьме, но в больничных палатах всегда горел свет.       Как врачи себе представляют здоровый сон в таких условиях? Понятно, что это делается в целях безопасности, но Тайлер не мог спать при свете ламп.       Долбанные психи!       Ему приходилось укрываться простыней с головой, поскольку маску для сна санитары изъяли. Доводами выступали снова меры безопасности.       Конечно, резинкой от маски можно же себя задушить. Безусловно, это та смерть, о которой мечтает каждый среднестатистический псих.       Тайлер встал с кровати, чтобы спрятать под матрас книгу и поправить постельное белье. Он встал спиной к двери на всякий случай. Не хотелось, чтобы еще и книгу конфисковали.       Тайлер старался вести себя образцово, чтобы санитары тайно не следили за ним. Хотя, такое поведение вызвало противоположный эффект и первое время медицинский персонал пристально за ним наблюдал.       Тихий значит опасный.       Он спрятал свою заначку и стал усердно взбивать руками подушку. Сзади послышался какой-то непонятный шорох, как будто кто-то вошел в комнату. Тайлер замер, прислушиваясь.       Ни звука.       Показалось.       Все же жизнь в психушке сделала его подозрительным параноиком, и он решил проверить, обернувшись через плечо.       — Черт, Уэнсдей! — вздрогнул Тайлер от неожиданности, замечая ее притаившуюся фигуру в углу палаты. Он непроизвольно накрыл рукой свою грудную клетку, пытаясь восстановить биение сердца. — Ты так тихо подкралась.       Уэнсдей стояла неподвижно, словно манекен в витрине магазина одежды. Тайлеру стало некомфортно. Он как будто пытался завести разговор с закоченелым покойником, забальзамированной мумией.       — Гм, привет, — Тайлер неловко прокашлялся. Уэнсдей продолжала статично стоять, как мраморное изваяние на постаменте. — Как ты прошла охрану и дежурного медбрата? Дала им двадцатку? — он ухмыльнулся, вспоминая метод, который использовал Ксавье Торп.       Уэнсдей оставалась неподвижной, будто вовсе не дышала. Тайлер для себя решил, что раз она играет с ним в какую-то неведомую ему игру, то он извлечет из этой ситуации максимум пользы.       Он неотрывно смотрел в темные кукольные глаза, стараясь запомнить их на долгие годы. С виду казалось, что Уэнсдей все равно на то, с каким интересом ее рассматривал Тайлер. Лицо оставалось каменным, а тело неподвижным.       Однако Тайлер заметил одно изменение — глаза. В них появилась несвойственная для Уэнсдей грусть. Только глазам не всегда удавалось идеально маскировать эмоции своей хозяйки. Тайлер улыбнулся одними губами сделанному только что открытию.       — Вещь закрыл врачей в ординаторской на ключ, — неожиданно донесся резкий голос Уэнсдей, не выдержавшей натиска зеленых глаз. — Двое на входе выпили кофе со снотворным, так что спят без задних ног. Дежурный санитар заперт мною в туалете. Никакой уголовщины, к сожалению.       — Никакой, — согласился Тайлер, мягко улыбаясь. — Но, как всегда, неординарно.       Уэнсдей не удостоила ответом, лишь просканировала взглядом его фигуру с головы до ног. Тайлер судорожно сглотнул слюну. Ему было некомфортно стоять перед девушкой своей мечты в дурацкой полосатой пижаме. Особенно, когда она так оценивающе на него смотрела.       — Я очень рад, что ты пришла, — признался Тайлер, с нежностью смотря в угольные радужки ее глаз. — Прости, что не написал раньше. Я, если честно, боялся. Вдруг ты хотела забыть о моем жалком существовании, — он облизал пересохшие от волнения губы. Веки Уэнсдей дрогнули. — Надеюсь, ты не очень расстроилась, когда узнала, что я жив, почти здоров и не умираю в мучениях?       Тайлер напряженно хмыкнул и неуверенно сделал шаг к ней навстречу. Отточенная реакция не заставила себя ждать: Уэнсдей молниеносно вытащила охотничий нож из рукава своего пальто и угрожающе выставила его перед собой.       — Забавная вещица для ношения в рукаве, не находишь? — засмеялся Тайлер, поднимая руки вверх в знак капитуляции.       — Вполне обычная, когда каждый второй жаждет твоей смерти.       — Как хорошо, что я не каждый второй, — мягко возразил он, медленно опуская руки. Уэнсдей сильнее сжала рукоятку ножа. — Прошу, выслушай меня. Ты мне не веришь, на то есть причина, но клянусь, что никогда не хотел причинять тебе вред. Тем более убивать. Все мои ужасные деяния совершал не я, а Хайд в моем теле. У меня не было над ним контроля.       Все это время пока Тайлер говорил, он заламывал пальцы на руках от беспокойства. Безусловно, это движение не ускользнуло от внимательных глаз Уэнсдей, пристально на него смотрящей.       — Скорее всего, для тебя мои слова — слабые аргументы, — подытожил Тайлер, пряча руки в карманы своих пижамных штанов, чтобы хоть как-то скрыть их тремор.       Проницательный недоверчивый взгляд Уэнсдей, обращенный на него, заставлял волноваться еще больше. Зеленые глаза Тайлера нервно забегали по комнате беспокойно ища за что зацепиться. Ему хотелось громко завыть от беспомощности и безысходности.       Уэнсдей же оставалась пуленепробиваемой. Ее лицо, как всегда, расслабленное и безэмоциональное. Скорее всего, она наслаждалась нервными метаниями Тайлера.       — В письме я уже умолял о прощении, но сейчас хочу извиниться, глядя тебе в глаза, — нерешительно произнес он, собравшись с мыслями. Тайлер сфокусировал свой взгляд на бледном лице Уэнсдей. В его глубоких глазах было что-то пронзительное, отчего ее сердце болезненно сжалось в груди. — Прости меня, Уэнсдей, за то, что сделал неимоверно больно. Я не смог предотвратить охоту Гейтс на тебя и чуть не стал твоим палачом, — запинаясь продолжил Тайлер, после небольшой паузы. — Ты не заслужила всего этого. Знаешь, как я сам себя ненавижу за все, что сделал по отношению к тебе. Уэнсдей, это долбанный ад, знать, что на моих руках могла быть твоя кровь, — Тайлер потряс головой, словно изгоняя из своего сознания мысли о ее возможной смерти. — Умоляю тебя, забудь все это. Я не хочу, чтобы мои ужасные поступки наложили на тебя неизгладимый отпечаток, не хочу, чтобы ты переживала эту боль снова и снова.       — Я не из тех, кто придает значение поступкам и словам других людей, — твердо сказала Уэнсдей, как отрезала. Не хватало, чтобы Тайлер навыдумал всякую ересь. — Мне чужды эмоции и переживания.       Ей казалось, что она сказала достаточно, чтобы закончить этот навязчивый и раздражающий разговор. Однако Тайлер знал, что, вступая в спор с Уэнсдей Аддамс, необходимо иметь в рукаве козырную карту. Самое время ей воспользоваться.       — Тогда почему ты здесь?       Уэнсдей замерла от неожиданности. Ей и в голову не приходило, что их разговор примет такой поворот событий. Она округлила глаза и поджала губы.       Что теперь говорить?       Ей ни в коем случае нельзя показывать свою слабость.       Но, к счастью или к несчастью, Тайлер нашел ответ на свой вопрос самостоятельно, причем очень далекий от истины.       — Пришла мне отомстить? Ведь, насколько я помню, ты веришь только в месть.       Уэнсдей молча уставилась на него своими прелестными глазами. Ее равнодушное лицо вывело Тайлера из равновесия. Он крепко стиснул челюсть и глубоко задышал через нос. Зеленые глаза потемнели от злости. Тайлер держался из последних сил, чтобы не накричать на Уэнсдей.       — Отлично, тогда вспори мне горло ножом или перережь вены, — зло процедил он сквозь зубы, сжимая побелевшие пальцы в кулаки до хруста костяшек. — Не думаю, что кто-то придаст значение обычному самоубийству психически неуравновешенного пациента.       — И сделать тебе одолжение? — Уэнсдей вопросительно подняла бровь. — Нет, Тайлер, твои душевные терзания для меня также привлекательны, как медоносные цветы для пчел. Ты не достоин смерти.       — А чего я, по-твоему, достоин, Аддамс?       «Меня», — мгновенно и пугающе пронеслось в ее голове. Она тщательно запрятала эту дурацкую мысль глубоко в сознании. Так глубоко, чтобы никто никогда в жизни не смог ее вытащить наружу.       — Ежедневной пытки.       С пухлых губ Уэнсдей эти слова слетели так обыденно и легко, будто она снова заказывала четыре шота эспрессо со льдом в маленькой кофейне, где раньше работал Тайлер.       — Пытка — лучшее, что может случиться с человеком, — процитировал он ее слова. Его глаза вспыхнули, а затем на лице медленно появилась саркастическая улыбка. — Тогда тебе просто необходимо знать: я каждую минуту, проведенную в этих стенах, думал только о том, что причинил тебе боль и сходил от этого с ума. Ты, конечно, рада, ведь я с пользой провел свое время.       Он ожидал увидеть презрительную ухмылку на ее губах и наполненные безразличием глаза. Его предположение не оправдалось. Между бровей Уэнсдей залегла глубокая складка, ресницы на ее полуопущенных веках неуловимо подрагивали. Она была напряжена до предела, но вот с чем было связано ее странное поведение — Тайлер не мог понять.       У него появился неожиданный порыв стереть своей рукой с ее хорошенького кукольного личика эту уродливую складку, придававшую ей страдальческий вид. Он уверено сделал шаг вперед. Уэнсдей резко дернулась, словно вышла из некоего транса, еще крепче сжимая нож в изящной руке.       — Стой, где стоишь, Галпин.       — Что мне будет, если я ослушаюсь? — вкрадчиво произнес он, ловя на себе ее сосредоточенный взгляд. В угольных радужках глаз не было ненависти.       — Мой нож окажется прямо посередине твоего лба.       Она явно блефовала. Если бы Уэнсдей жаждала его смерти, то он уже давно был бы мертв. Она никогда и ни перед чем не останавливалась, ведь целеустремленность у нее в крови с самого рождения.       — Помнится, что пару мгновений назад ты не хотела облегчать мои страдания. С чего вдруг такая благотворительность?       — Я не собираюсь облегчать твои страдания, — холодно пояснила Уэнсдей. — Череп достаточно прочный, чтобы у меня получилось проломить его с первого раза. Поверь моему опыту, ты буквально ослепнешь от страха, боли и потока крови, льющейся тебе на глаза.       — Отлично, я готов, — Тайлер приблизился к Уэнсдей еще на шаг, явно играя с ней. Острие ножа находилось в паре сантиметров от его сердца. Да, он знал, что это так же смертельно опасно, как находиться в одном вольере с голодной пантерой. Одно движение ее руки, и он встретится на том свете со своей мамой.       Весьма заманчивое предложение.       Тайлер накрыл своей ладонью тонкие пальцы Уэнсдей, держащие рукоять ножа. Ее рука немного дрогнула, а лицо болезненно скривилось.       Уэнсдей не могла причинить Тайлеру боль.       Он же воспринял ее реакцию за омерзение. Тайлер поспешно убрал руку с пальцев Уэнсдей, будто ошпаренный.       — Если ты меня ненавидишь, испытываешь отвращение или страх, находясь в одном помещении с таким чудовищем как я, то прошу — уходи.       Его обычно мягкий бархатный голос изменился до неузнаваемости: стал холодным и безжизненным. На Тайлера было жутко смотреть. Он за пару секунд будто постарел на лет десять: кожа побелела, теперь через нее отлично проглядывались синяки под глазами, плечи поникли, спина напряглась. В зелёных глазах стояла такая скорбь и обреченность, словно весь серотонин и эндорфин выкачали из организма.       Тайлер уставился на Уэнсдей явно ожидая, что она сейчас повернется к нему спиной, а ее черные косички ударят его по лицу.       Уэнсдей не шевельнулась.       — Хорошо, не хочешь уходить, тогда прекрати мои страдания, прошу. Знаешь, просто смести свой нож повыше и прицелься в сердце, — бесцветным голосом попросил Тайлер. В его погасших глазах блестели капельки слез. — Я не знаю, как добиться твоего доверия. Ты меня никогда не простишь. Я вижу, как тебе противен. Я монстр — им и останусь, — он повернулся спиной к Уэнсдей, пытаясь скрыть от нее бездонную боль в глазах, и запустил руки в свои густые волосы.       В грудной клетке пекло так сильно, словно на грудь положили раскаленные угли и они, того гляди, прожарят его сердце насквозь, оставляя лишь черные угольки.       Тайлер не знал сколько времени прошло, казалось, целая вечность. Он был уверен, что Уэнсдей уже давно ушла и попивает в своей комнате на ночь глядя черный кофе из фарфоровой чашечки. Но тут случилось такое, отчего сердце пропустило удар, а по позвоночнику забегали предательские мурашки.       Маленькая хрупкая ладонь опустилась на его плечо и тихий голос позвал его по имени.       — Тайлер.       Он немедленно повернулся, не веря в происходящее. Уэнсдей стояла в своем черном драповом пальто нараспашку такая хрупкая и трогательная. На ее бледном личике и застыло выражение замешательства.       Она сделала шаг навстречу.       Сама.       Первая.       Невероятно!       — Меня совсем не волнует, что ты мог убить меня тогда и что можешь убить сейчас, — заявила Уэнсдей. — Я не из трусливых.       — Я сделаю это, даже если через секунду ты приведешь в исполнение свою угрозу и воткнешь нож мне в лоб, — сказал Тайлер, неумолимо сокращая расстояние между их лицами. Его низкий голос с лёгкой хрипотцой звучал особенно проникновенно.       Тайлера сейчас не останавливало даже то, что в руке Уэнсдей до сих пор было зажато холодное оружие.       Он тоже не из трусливых.       Тайлер нежно припал губами к белоснежной шее. Нож выпал из рук Уэнсдей и с шумом приземлился на кафельный пол. Тайлер аккуратно притянул ее к себе за плечи так близко, что она чувствовала, как его сердце учащенно колотится в груди. Он встретился глазами с растерянным немигающим взглядом Уэнсдей и усмехнулся в ее шею, щекоча легким дыханием кожу.       От этого невинного действия по телу Уэнсдей пробежала целая волна мурашек. Губы Тайлера проследовали вверх по обнаженной шее, лаская и целуя каждый сантиметр нежной кожи.       — Ты можешь убить меня, Уэнсдей, вырезать мое сердце из груди и забрать себе, как сувенир на память, за все, что я тебе тут наговорю, — тихо произнес он, задевая губами мочку ее уха. — Но тебе придётся меня выслушать. Это последнее желание смертника.       Тайлер провел носом по ее шее, вдыхая запах тела, и опалил дыханием тонкую бледную кожу. Уэнсдей интуитивно вытянула шею, открывая больше пространства. От ласк Тайлера жар разливался по телу, оседая внизу живота.       — Я догадываюсь, что ты обо мне сейчас думаешь. Предатель. Убийца. Игрок на чувствах. Да и что ты можешь еще думать, если своими глазами видела, как я подчинялся Гейтс. Но я не мог по-другому, Уэнсдей. В такие моменты у меня не получалось управлять своим сознанием. С моих губ слетала наглая клевета о том, что ты была нужна лишь для исполнения плана Гейтс. Я говорил тебе эту ложь и плакал от бессилия, потому что не мог замолчать, потому что испытывал совсем другие чувства.       — И какие же это были чувства, если ты даже не предупредил меня о том, что Гейтс тобой манипулирует и планирует истребить всех учеников школы «Невермор»? — Уэнсдей грубо оттолкнула Тайлера и сделала шаг назад.       — Уэнсдей, ты серьезно думаешь, что я промолчал просто так из вредности? — удивленно спросил он, наморщив лоб. — Хайд заставил меня молчать об его хозяине и дальнейших планах.       — Тогда почему сейчас ты так спокойно рассказываешь о Гейтс? — Уэнсдей демонстративно скрестила руки на груди, ожидая его оправданий. Она была уверена, что подловила Тайлера на лжи.       — Многое изменилось, Уэнсдей, — на удивление спокойно ответил он. — Гейтс умерла в тюрьме, а Хайд остался без хозяина. На свете больше нет человека, который хотел бы убить тебя моими руками.       — Твоими руками, может быть, и нет, но желающих расправиться со мной вполне предостаточно.       — Тогда им придется иметь дело со мной.       Тайлер снова приблизился к Уэнсдей, словно ему было жизненно необходимо находиться с ней рядом. Он нерешительно провел пальцем по ее бледной щеке, покрытой редкими, но трогательно-милыми веснушками.       — С первого дня нашего знакомства я понял, что ты не такая, как все, — Тайлер робко улыбнулся, смотря ей в глаза. На его щеках выступил легкий румянец. — Твоя непохожесть привлекала меня, манила, притягивала, как магнитом. Ты — единственная девушка, которая заставляет мои ладони потеть, а сердце в бешенном темпе громыхать в грудной клетке.       В подтверждение этих слов, он взял ее ладонь и приложил к своей крепкой груди. Его сердце действительно билось слишком быстро, грозясь того гляди вырваться из заточения грудной клетки.       — Это чувство страха, — вынесла вердикт Уэнсдей. — Я у многих вызываю такую реакцию. У Пагсли, к примеру, вдобавок бывают еще рвотные позывы.       — Нет, Уэнсдей, я тебя не боюсь, — Тайлер мило улыбнулся. — Какой смысл монстру бояться маленькую школьницу, с которой он может справиться в течении пяти секунд? — Уэнсдей недовольно хмыкнула, враждебно смотря исподлобья, а Тайлер, умиляясь с ее сердитого личика, искренне рассмеялся. — Вот даже сейчас, когда ты такая недовольная и колючая, я чувствую в груди невероятную смесь восхищения, душевного трепета и нежности. Черт, Аддамс, да я помешался!       — Правда? Спасибо за объяснение, а то я весь наш разговор ломаю голову, почему мы разговариваем в стенах психиатрической больницы.       — Ты такая язвительная и ядовитая, как волчья ягодка, — добродушно усмехнулся Тайлер. — Хм, пожалуй, я придумал тебе новое прозвище. Интересно, какая волчья ягодка на вкус? — двусмысленно сказал он, облизывая нижнюю губу.       Уэнсдей недовольно покосилась, чем вызвала у него широкую улыбку. Ему явно понравилось так ее называть. Тайлеру доставляло огромное удовольствие дразнить Уэнсдей своими многозначительными намеками.       Неподобающее поведение необходимо пресекать сразу, иначе он вдохновится и навыдумывает миллион странных прозвищ, прямо как ее неугомонный отец.       Уэнсдей выставила перед собой указательный палец в предупреждающем жесте.       — Только попробуй...       Она не успела договорить. Тайлер схватил ее за талию, резко потянул на себя, страстно целуя в губы. Уэнсдей будто окоченела.       Его язык каким-то образом оказался у нее во рту и делал такие вещи, от которых сбивалось дыхание. Он словно талантливый художник аккуратно наносил мазки, оставляя причудливые узоры на ее губах, зубах, языке. У Уэнсдей закружилась голова. Его отвратительные действия безумно возбуждали и заставляли по-настоящему волноваться.       Тайлер мысленно ликовал. Уэнсдей не отвечала ему на поцелуй, но и не отпихнула, поспешно смыкая губы.       Отстраняясь от нее, Тайлер не удержался и провел своим языком по ее нижней раскрасневшейся губе. Уэнсдей вопросительно покосилась на него, ожидая объяснений.       — Ты сказала попробовать, — произнес Тайлер, строя невинные глазки. — Я и попробовал. Кстати, волчья ягодка, когда подействует твой яд? Я еще не закончил рассказывать о моих чувствах.       — К дьяволу твои рассказы, Галпин.       Быстрым движением она схватила его за рубашку, яростно притянула к себе и отчаянно поцеловала. Он протяжно застонал, ласково поглаживая ладонями лицо Уэнсдей. Пальцы с коротко остриженными ногтями больно впились в шею Тайлера. Он выдохнул Уэнсдей в рот от неожиданности. Она ослабила хватку пальцев на шее и повела рукой вниз, остановившись на его грудной клетке. Уэнсдей чувствовала, как Тайлер дрожал от ее прикосновений. Его сердце бешено билось от их поцелуя.       Сладкое чувство власти над ним одурманивало.       Отстраняясь с закрытыми глазами, она чувствовала улыбку Тайлера. Уэнсдей приподняла веки, чтобы подтвердить свою догадку. Их взгляды встретились.       Лицо Тайлера светилось так ослепительно ярко, что можно было никогда больше не пользоваться электричеством для освещения комнат в вечернее время. Уголки губ Уэнсдей непроизвольно приподнялись вверх.       — У тебя такая красивая улыбка, — прошептал Тайлер, аккуратно поправляя ее взъерошенную челку. — Улыбайся только мне, Уэнсдей, иначе придется прикончить каждого, кто очаруется милыми ямочками на щеках и попробует тебя увести.       — Такую оплошность я никогда не допущу. Ты второй человек, кому я улыбнулась в этой жизни.       — А кто первый? — в его голосе появились напряженные нотки.       — Повода для ревности нет. Это был мой дядя Фестер. Кстати, если кто-то попытается увести тебя, то я наконец-то испробую железную деву в действии.       — Не испробуешь. Поверь мне, я только твой, — Тайлер засмеялся и поцеловал ее в макушку.       — Ты даже не спросишь какая участь досталась бы тебе?       — Я и так знаю какая. Ежедневная пытка рядом с самой жуткой и привлекательной ученицей академии «Невермор». Я же ведь не достоин смерти.              Тайлер легко подхватил Уэнсдей на руки и донес до кровати. Он лишь хотел ее обнимать и целовать, потому что боялся быть настойчивым. Уэнсдей могла неправильно понять его намерения. К тому же, они только помирились. Тайлер даже не знал, кто он для Уэнсдей и как она относится к произошедшему. Наверное, неплохо, раз он еще жив. Ему все равно хотелось конкретики.       Пока он мучительно рассуждал о том, как правильно себя вести по отношению к Уэнсдей, она резво перелезла с кровати к нему на колени.       — Не думаю, что это хорошая идея, — предупредил Тайлер. Она проигнорировала его слова и придвинулась к нему вплотную, случайно задевая возбужденную мужскую плоть. — Не надо, Уэнсдей, — произнес он дрожащим голосом и зажмурил глаза.       — Тебе больно? — Уэнсдей окинула изучающим взглядом его лицо.       — Нет, просто дискомфортно.       Уэнсдей не понимала Тайлера. Сначала он накидывался на нее с дикими поцелуями, как голодный хищник на долгожданную добычу, а теперь держит дистанцию и краснеет под ее взглядом, словно маленький мальчик. Она хотела быть ближе к горячему мужскому телу, чтобы сильные руки Тайлера прижимали ее к широкой груди. Черт возьми, почему этот болван сопротивляется?       — Скажи, что не так? Ты первый парень, с которым я нахожусь в таком тесном контакте.       Тайлера накрыла мощная волна мурашек. Он, конечно, догадывался, что является тем самым счастливчиком, которому удалось поставить рекорд по прикосновениям к телу Уэнсдей Аддамс, но услышать из ее уст подтверждение намного приятнее. Тайлер чувствовал себя так, словно стал победителем Олимпийских игр или сорвал необыкновенный куш в казино.       — Если я не опытная, то это не значит, что я безнадежная, — холодно изрекла Уэнсдей. — Так что убери свою издевательскую улыбку с лица, иначе я этим займусь.       — Уэнсдей, я не издеваюсь над тобой, — Тайлер расплылся в улыбке. — Мне очень приятно, что ты доверилась именно мне. Но не могла бы немного отодвинуться назад, пожалуйста.       Он произнес последние слова с мольбой в голосе и Уэнсдей, в кое-то веки, решила уступить другому человеку. Она попыталась немного отодвинуться, но снова сделала что-то, от чего Тайлер прошипел сквозь плотно сжатые зубы.       — Все-таки тебе больно, — сделала вывод Уэнсдей. Тайлер отрицательно покачал головой. — Тогда, может быть, я тебе противна?       — Как тебе могла прийти в голову такая дурацкая мысль? — он нервно засмеялся.       — Тогда почему ты сохраняешь дистанцию между нами?       — Не вынуждай меня это говорить, Уэнсдей, — предупреждающе сказал Тайлер, но ее глаза ожидающе воззрились на него. — О, нет, я категорически не хочу тебе это говорить.       — Говори, — жестко приказала Уэнсдей.       — О, черт. Ты вынуждаешь меня это сказать, — Тайлер тяжело вздохнул. На его щеках появился румянец. — Ты мне не противна, наоборот очень нравишься. Поэтому, когда ты села на мои бедра, то задела, — он немного помедлил, подбирая подходящее слово, — его. Я не могу никак контролировать реакцию своего тела, когда ты рядом со мной.       Тайлер встретился с Уэнсдей взглядом. Он увидел непонимание в ее глазах. Тайлер собрался с духом и, пока его боевой настрой не сменился легкой неуверенностью, хрипло произнес:       — Уэнсдей, я хочу тебя.       Ее зрачки заметно расширились, плавно вытесняя радужку глаза, словно окрашивая в непроницаемо черный цвет. Уэнсдей опустила глаза, замерла всем телом и только кукольные ресницы немного подрагивали на бледных щеках.       Тайлер решил, что спугнул ее своим чистосердечным признанием.       Какого же было его удивление, когда Уэнсдей приблизила свои вишневые губы к его уху, не забывая при этом озираться по сторонам, будто опасаясь, что кто-то услышит ее слова.       — Я тоже тебя хочу, Тайлер, — прошептала она, заставляя его сердце сделать невообразимый кульбит в груди.       Сегодняшним утром он даже мысли не допускал, что еще хотя бы раз в своей жизни сможет увидеть ее суровое личико и кукольные глаза, а тут такие откровения.       — Подсказывай, что я должна делать.       — Черт побери, Уэнсдей! Ты серьезно думаешь, что я позволю нашему первому разу произойти в стенах психиатрической больницы? — она вопросительно подняла вверх бровь и посмотрела на Тайлера. Он прерывисто вздохнул, приобнимая ее за плечи. — Нет, это должно быть что-то кошмарное и жутко романтичное.       Вишневые губы Уэнсдей скривились в омерзении. Она не позволит Тайлеру превратить ее жизнь в розовые сказочные сопли.       — Нет, это не та романтика, которую любит Энид, — заверил ее Тайлер сквозь смех. — Помнишь наш пикник в склепе? Разве тебе не понравилось? — спросил он, подмигивая. — Если ты будешь со мной, то мы что-нибудь придумаем.       — Уже планируешь от меня избавиться?       — Нет, скорее ты от меня.       — Галпин, запомни, — нахмурив брови Уэнсдей ткнула указательным пальцем ему в грудь, — тебе от меня никуда не скрыться и не убежать. Я всегда буду знать о твоих передвижениях, поэтому прими свою незавидную участь без лишних предисловий.       — Я согласен.       Он аккуратно разгладил небольшую складку между ее нахмуренных бровей. Лицо Уэнсдей заметно расслабилось от легких прикосновений.       — Можно я распущу твои волосы?       Уэнсдей молча согласилась, хотя просьба Тайлера звучала для нее весьма странно. В детстве ее волосы расчесывала мама и больше никто к ним никогда не притрагивался. Косы она расплетала лишь на ночь. Поэтому ее распущенные волосы видели лишь родственники и соседка по комнате в общежитии.        Тайлер аккуратными движениями распустил ее тугие косы. В его взгляде было столько нежности, восхищения и любви, что даже у самой безэмоциональной и эгоистичной девочки что-то затрепетало в животе.       Черные волосы рассыпались блестящим водопадом по спине и груди Уэнсдей. Тайлер завороженно смотрел на нее своими большими зелеными глазами, словно маленький пушистый котенок на новогоднюю елку. Его пальцы игриво перебирали шелковые пряди волос.       Для Уэнсдей это был самый интимный момент за вечер, а может быть и за всю жизнь.       — Ты пахнешь как самый соблазнительный фрукт в мире, как самая изысканная пряность, — низким голосом прошептал Тайлер и зарылся носом в черные волосы, вдыхая их неповторимый аромат.       Тайлер неспеша покрывал поцелуями открытые участки тела Уэнсдей. Он дерзко лизнул мочку ее уха, ухватив напоследок самый кончик зубами. Уэнсдей интуитивно подалась вперед и двинула бедрами, задевая возбужденный член. Тайлер не смог сдержать протяжный стон в груди. Уэнсдей заметила, как его глаза закатились от удовольствия и повторила свое движение бедрами.       — Прекрати меня убивать. Я сдерживаюсь из последних сил, — жалобно проговорил Тайлер, аккуратно пересаживая Уэнсдей с бедер на колени.       Ее темные глаза горели дьявольским пламенем, словно в них черти и ведьмы устроили безумный шабаш. Она торопливо расстегнула верх пижамы Тайлера и аккуратно провела холодными руками по его крепкой груди. Он зашипел от контраста температур и накала эмоций.       Кто бы мог подумать, что безэмоциональная и холодная Уэнсдей окажется такой горячей и страстной наедине с ним.       Он попытался притормозить ее пыл, иначе их первый раз действительно мог случиться в стенах психиатрической больницы. Тайлер неторопливо покрывал поцелуями лицо Уэнсдей, наслаждаясь каждым сантиметром кожи. Ее маленькие пальчики путались в его кудрявых волосах.       В эту ночь Уэнсдей и Тайлер очень долго и много целовались, будто с приходом рассвета они перестанут существовать в мире живых.       Приближалось утро. Их сегодняшнее свидание подходило к концу.       Уэнсдей лежала на голой груди Тайлера, жадно вдыхая запах его тела и слушая громкий стук сердца, в то время, как он ласково гладил ее волосы.       — Ты сказал, что Хайд остался без хозяйки. Что теперь с ним будет?       — Он станет неуправляемым и непредсказуемым, — ответил Тайлер, мысленно ликуя, что Уэнсдей сделала различие между ним и Хайдом. — Если в течении года Хайд не найдет себе нового хозяина, то он должен снова войти в состояние стазиса. Во всяком случае, мое лечение здесь направлено на подавление его сил. Я не хочу, чтобы у него был новый хозяин. Надеюсь, он просто уснёт. Правда есть один нюанс, о котором ты должна обязательно знать, — он аккуратно приподнялся на локте, чтобы видеть реакцию Уэнсдей на его слова. — Монстр всегда будет жить во мне, возможно, что в какой-то момент он снова обретет надо мной контроль, — горько произнес Тайлер. — Я не стабилен, Уэнсдей.       — Меня это не пугает.       Тайлер хотел возразить, но Уэнсдей заткнула его с помощью поцелуя. Весьма эффективный метод, когда твой парень — упертый баран.       — И только попробуй сейчас со мной спорить или говорить, что сегодняшняя ночь была ошибкой. Иначе я подвешу тебя в моем фамильном подземелье за большой палец ноги, — пригрозила ему Уэнсдей. Он с улыбкой посмотрел на ее серьезное личико, засмеялся, и снова сдался в ее плен, впрочем, как и всегда. — К тому же, я всегда принимаю взвешенные решения и никогда не отрекаюсь от своего выбора. Я найду способ как тебе помочь. Мы справимся.       — Уэнсдей, я тебя …       Она не дала Тайлеру договорить предложение до конца, положив холодный палец на его губы. Он широко улыбнулся, ведь прочитал в ее прекрасных темных глазах ответ на свое признание.