Любовь – удел слабых

      Тайлер нервно теребил наручные часы на своем запястье. Он достаточно рано прибыл в Международный аэропорт Лос-Анджелеса и поэтому успел измерить шагами огромный зал прилета вдоль и поперек. Тайлер безотрывно смотрел на информационное табло, будто от этого нужный ему самолет быстрее приземлится на посадочную полосу.       Вчера днем Уэнсдей сообщила по телефону, что собирается провести в Калифорнии все Пасхальные каникулы. В тот момент она уже находилась в аэропорту и проходила паспортный контроль. Тайлер сильно удивился, ведь Уэнсдей обычно методично планировала и расписывала каждый пунктик своей жизни. К тому же, она ненавидела сюрпризы в любом их проявлении.       Ее неожиданный приезд воодушевлял и вызывал бесконечную радость. В последний раз Тайлер видел Уэнсдей в Ланкастерской больнице, когда состояние его здоровья оставляло желать лучшего. Сил не хватало даже на самые простые действия, он с трудом поднимался с кровати. Врачи говорили об ослаблении мышц вследствие отсутствия привычных физических нагрузок. Ему грозила полная атрофия мышц, поэтому Тайлер постепенно возвращался к тренировкам. Он выглядел совершенно разбитым, морально подавленным, да и темные синяки под глазами вряд ли добавляли ему шарма и красоты. Лишь поддержка Уэнсдей придавала Тайлеру сил и заставляла бороться со своей ленью и апатией. Его самочувствие значительно улучшилось, хотя иногда донимали мучительные головные боли.       Медицинский персонал настаивал на прохождении курса реабилитации после хирургического вмешательства. Так Тайлер снова оказался в медицинском центре «Cedars-Sinai» в Лос-Анджелесе, где он находился на лечении до операции. Уэнсдей относилась с подозрением ко всему персоналу этой больницы, в особенности к новому лечащему врачу. В какой-то момент она неожиданно успокоилась. Видимо, биография доктора подверглась тщательной проверке, и ее результаты в полной мере удовлетворили Уэнсдей.       Первая часть реабилитации недавно закончилась. Доктор дал Тайлеру недельный перерыв, призывая провести свободное время с пользой: сменить больничную обстановку, пообщаться с родными и близкими людьми, найти новое хобби или отправиться в путешествие.       Тайлер лучезарно улыбнулся, прижимая букет черных тюльпанов к груди. Совсем скоро он крепко сожмет в своих объятиях самое лучшее лекарство от всех недугов.       Пульс участился, когда объявили о прибытии рейса Уэнсдей. Тайлер в нетерпении принялся выискивать взглядом маленький хрупкий силуэт в толпе. Внутри разлилось невероятное тепло, когда он заметил девушку с двумя милыми черными косичками и серьезным кукольным личиком.       Его Уэнсдей.       Ее темные большие глаза распахнулись шире, когда она встретилась с ним взглядом. Тайлер и Уэнсдей шли навстречу друг другу, ни на секунду не прерывая зрительный контакт.       Время словно остановилось. Снующие люди, невозможная суета аэропорта, гул голосов и раздражающие звуковые объявления — все в один миг перестало для них существовать.       — Подержи, — Тайлер вручил Уэнсдей букет черных тюльпанов.       Она на автомате приняла цветы и даже не успела осмыслить происходящее, как он подхватил ее под руки, приподнял и закружил вокруг себя. Тайлер заливисто засмеялся, замечая искреннее удивление на вечно безэмоциональном лице Уэнсдей. Невероятно глупое и детское поведение, но отчего-то внутри появилось необъяснимое чувство легкости. Тайлер аккуратно поставил Уэнсдей на пол, притягивая к себе за талию так близко, что между их телами практически не осталось пространства.       — Я до безумия рад тебя видеть, — он ласково заправил за ее ухо выбившуюся из косички черную прядь.       Уэнсдей встала на носочки, обвила шею Тайлера руками и накрыла его губы жарким поцелуем. Она чувствовала, как он дрожал под ее прикосновениями, как сбивалось дыхание от желания. Они испытывали неимоверный голод друг по другу, жадно сминая губы и переплетая языки в будоражащем кровь танце. Уэнсдей запустила пальцы в отросшие кудрявые волосы Тайлера. Из его груди вырвался стон удовольствия прямо в ее податливые пухлые губы.       — Если мы продолжим в таком же темпе, то смерть от асфиксии легких нам обеспечена, — рвано произнесла Уэнсдей, пытаясь привести свое дыхание в норму.       — Необычная смерть, — Тайлер издал смешок и нежно потерся носом об ее нос. — Мне нравится.       Они воспользовались услугой каршеринга. Тайлер впервые за долгое время снова сел за руль, испытывая огромное удовольствие от вождения. Что еще нужно для счастья? Любимая девушка на пассажирском сидении, выбирающая музыку для их поездки, колоритные городские пейзажи, мелькающие за окном и жизнь, которой он может распоряжаться так, как хочет.       Уэнсдей молча вбила в навигатор адрес, и Тайлер, не дождавшись от нее никаких объяснений, поехал в точку назначения. Он совсем не удивился, когда они оказались в совершенно новом районе, застроенном элитными многоэтажными домами. Уэнсдей быстро определила необходимое им здание, указывая рукой на автоматические ворота. Она вышла из машины и приложила электронный ключ к пропускному устройству, открывая доступ к многоуровневой парковке. Тайлер мысленно ухмыльнулся, снова подмечая, что Уэнсдей не умеет путешествовать без роскоши.       Их апартаменты располагались на предпоследнем этаже. Двери лифта распахнулись, открывая взор на просторный холл с двумя одинаковыми дверями. Пока Уэнсдей возилась с замком, Тайлер задался вопросом: когда она успела получить от владельца ключ от квартиры и пропуск на территорию?       Они попали в роскошную огромную прихожую с длинным коридором. В воздухе витал еле уловимый запах свежей краски и дерева. Пол покрыт паркетной доской, судя по всему, новой и очень дорогой. Стены отделаны декоративной штукатуркой нейтрального светло-серого оттенка.       — Мы попали в Версальский дворец? — Тайлер с восхищением рассматривал на подвесном потолке лампы необычной формы. — Сколько тут комнат?       — Не так много, как тебе кажется, — Уэнсдей сняла с себя кожаную куртку, повесила ее на ручку чемодана и направилась в сторону первой двери. — Всего пять.       — На твоем месте я бы не отходил от меня так далеко, — Тайлер схватил ее за ладонь и ловко переплел их пальцы. — Мы можем потерять друг друга в этом нескончаемом лабиринте из комнат.       Они начали свой осмотр с шикарной ванной комнаты, выполненной в светлых оттенках. Из бонусов — гидромассажная ванна, в которую с легкостью могут поместиться двое. Уэнсдей лукаво ухмыльнулась, замечая, как вспотела ладонь Тайлера.       На кухне они обнаружили лишь черно-белый гарнитур и вместительный двухкамерный холодильник. В гостиной одиноко стоял небольшой стеклянный столик, на котором лежало несколько каталогов мебельных магазинов.       — Забавно, — Тайлер взял в руки один из журналов, демонстрируя Уэнсдей. — Кажется, владелец предлагает нам приобрести мебель на свой вкус. Другого объяснения я не нахожу. Лаконичность, конечно, в моде, но не до такой степени, что нам даже некуда сесть.       — Тайлер, это наша квартира.       — Хорошая шутка, Уэнсдей, — хмыкнул Тайлер, переворачивая глянцевые листы каталога.       — Это подарок моих родителей. Они сделали здесь ремонт и купили мебель, которую я одобрила.       — Черт, я теперь должен стать ресторанным магнатом, чтобы расплатиться с твоей семьей, — сделал неутешительный вывод Тайлер, запуская пальцы в кудрявые волосы. — Не хочу сидеть на родительской шее. Я обязательно заработаю столько денег, чтобы мы с тобой ни в чем не нуждались.       Уэнсдей знала, как сильно Тайлера задевала их разница в социальном положении. Он каждый раз смущался, когда ее родители оказывали им даже небольшую материальную помощь. Ему казалось, что Уэнсдей очень быстро разочаруется в их совместной жизни, ведь у него не было миллионного счета в банке. Он даже не догадывался о настоящей цене, которую ей пришлось заплатить, чтобы всегда быть рядом с ним.       Уэнсдей с самого детства мечтала учиться в Кембридже. В начале учебного года она блестяще сдала вступительные экзамены и получила письмо, подтверждающее ее зачисление. Уэнсдей пришлось отказаться от своей мечты и от переезда в Великобританию. Тайлер нуждался в квалифицированной медицинской помощи, поскольку его до сих пор мучали головные боли после хирургического вмешательства. Помочь могли только калифорнийские врачи, специализирующиеся на заболеваниях изгоев. Пока рано говорить о полном контроле над Хайдом, ведь после операции прошло слишком мало времени и никто не давал никаких гарантий. Уэнсдей не могла так рисковать жизнью и здоровьем Тайлера.       — Завтра поедем в мебельный магазин, а то здесь даже не во что цветы поставить, — прервал ее размышления Тайлер, безуспешно пытаясь найти вазу на кухонной полке с посудой. В итоге он заткнул раковину пробкой, набирал воду и опустил в нее стебли черных тюльпанов. — Ты уже придумала какую мебель хотела бы приобрести?       — Нет, — Уэнсдей села на пол возле стола. — Иди сюда, будем смотреть каталог.       — Я полностью доверяю твоему вкусу.       — Даже не пытайся переложить на меня все мучения.       Тайлер послушно опустился рядом, наблюдая, как пальцы Уэнсдей лениво переворачивают яркие глянцевые страницы. Пролистав с каменным лицом половину каталога, она легла на пол, недовольно откидывая журнал в сторону.       — Кто бы мог подумать, что подбирать мебель — такая невыносимая пытка. Жаль, что у Пагсли не получилось отравить меня мышьяком в детстве.       — Может, обратимся к Энид? — Тайлер прилег на бок рядом с Уэнсдей, обнимая ее одной рукой за узкую талию. — Она ведь собиралась поступать на дизайнера интерьеров.       — Хочешь моей смерти? Я и так два года жила напротив кукольного домика для Барби.       Тайлер засмеялся, нежно целуя Уэнсдей в плечо. Он заворочался, пытаясь занять удобное положение на твердой поверхности паркета.       — Мы сегодня спим на полу? — поинтересовался Тайлер. — Если нет, то нам срочно нужно ехать в магазин за надувным матрасом.       Уэнсдей молча поднялась, по очереди заглядывая в комнаты, которые они не успели обойти. Она загадочно посмотрела на Тайлера и, слегка усмехнувшись, исчезла за одной из дверей. Его заинтриговала хитринка в темных глазах Уэнсдей, и он поспешно поднялся. Тайлер вошел в просторную спальню с настенными черно-белыми панелями и полукруглым эркером. В комнате стояла только кровать King Size в готическом стиле, заправленная шелковым постельным бельем.       — Неприятно об этом говорить, но у моей матери есть вкус. Кровать сделали на заказ по ее эскизам, — Уэнсдей провела рукой по резному высокому изголовью кровати. — Предлагаю протестировать мягкость матраса.       — Я уже забеспокоился, что ты не предложишь, — низким голосом прошептал Тайлер ей на ухо, прикусывая тонкую кожу на изящной шее.       Он сгреб Уэнсдей в охапку и повалил на кровать. Пару секунд они безотрывно смотрели друг другу в глаза, нарушая идеальную тишину тяжелым дыханием. Их приоткрытые губы встретились в неистовом поцелуе, обжигая страстным, сводящим с ума, пламенем. Тайлер осторожно прикусил нижнюю губу Уэнсдей, слегка оттягивая. Его руки оказались под черной плиссированной юбкой и жадно сжимали женские бедра, обтянутые тонким капроном. Уэнсдей затряслась от возбуждения, когда он обхватил ее ягодицы, властно притягивая к себе, и вжался в нее, показывая безмерное желание.       — Уэнсдей, ты доверяешь мне?       Тайлер втянул в рот мочку ее уха, срывая с вишневых приоткрытых губ низкий протяжный стон согласия. В его зеленых, потемневших от желания глазах появился озорной похотливый огонек, разжигающий пожар в сердце Уэнсдей. Если он продолжит так на нее смотреть, то кровь в ее венах точно закипит, превращаясь в красную бурлящую лаву.       Тайлер мучительно медленно раздевал Уэнсдей. Она дрожала под его смелыми прикосновениями, удивляясь, с какой легкостью он доводил ее до точки невозврата. Когда на ней осталось лишь нижнее белье, Тайлер вытянул из шлевок своих синих джинсов кожаный ремень. На его прекрасном лице красовалась дьявольская улыбка.       — Вытяни руки перед собой.       Уэнсдей слишком послушно протянула свои хрупкие запястья и Тайлер, сложив их вместе, зафиксировал ремнем.       — Придумай стоп-слово, — хрипло произнес он, завязывая ее глаза тканевым поясом юбки.       — Собираешься меня пытать? — на вишневых губах Уэнсдей появилась озорная ухмылка. — Запомни раз и навсегда: я никогда не останавливаюсь.       — Уэнсдей, играй по правилам, — строго проговорил Тайлер, медленно распуская черные косы.       — Розовый.       Из груди Тайлера вырвался легкий смешок. Уэнсдей ощущала его горячее дыхание на тонкой коже своей шеи. Сердце отзывалось громким стуком в ушах, грудь взволнованно приподнималась, а трусики насквозь промокли от желания. Уэнсдей никак не могла понять, почему Тайлер медлил. Неужели он, словно жестокий садист, безотрывно смотрел на ее дрожащее связанное тело, жаждущее ласк и поглаживаний?       Кончики его пальцев невесомо коснулись высоко вздымающейся груди прямо над чашечками кружевного лифчика, вызывая волну мелких мурашек на бледной коже. Горячие губы покрывали дрожащее тело Уэнсдей восхитительными поцелуями, а язык выводил загадочные узоры. Она рвано и глубоко дышала. С призывно приоткрытых пухлых губ слетали тихие стоны удовольствия.       Тайлер пощекотал маленькую ступню и принялся по очереди втягивать в рот аккуратные пальчики ее ног. Уэнсдей отчаянно вырывалась, но он мертвой хваткой сжал голени, продолжая свою восхитительную тактильную пытку. От его щекочущих прикосновений по телу проносились сумасшедшие разряды тока. Уэнсдей металась по кровати, словно пребывала в беспамятстве и лихорадке. Из ее груди доносился безудержный смех вперемешку с хныкающими мольбами о пощаде.       Тайлер опустил чашечки кружевного лифчика вниз и подул на затвердевшие соски. По спине Уэнсдей побежали мурашки, когда он припал горячими губами к груди, одновременно с этим нежно поглаживая и сжимая маленькие полушария. Его рука опустилась ниже к изнывающему от желания месту. Длинные пальцы принялись умело ласкать ее промежность через трусики.       — Ты чертовски мокрая, Уэнсдей.       — Тайлер, — протяжно простонала она его имя, — пожалуйста.       Он перевернул Уэнсдей, ставя на четвереньки, и стянул трусики до колен, любуясь открывшимся ему видом. Ее вагина блестела от сумасшедшего количества смазки. Тайлер коснулся влажных складочек, срывая громкий превосходный вскрик с пухлых дрожащих губ. Он словно безумный принялся ласкать Уэнсдей между ног, погружая в горячую податливую плоть проворный язык и пальцы. Его мягкие кудрявые волосы приятно щекотали ее бедра и ягодицы. Уэнсдей никогда не испытывала такой фейерверк эмоций, а с завязанными глазами все ощущения обострились в несколько тысяч раз. Она уже не контролировала хныкающие звуки и вскрики, доносившиеся из своей груди. Вскоре Уэнсдей почувствовала невероятную нарастающую волну удовольствия. Она крепко свела дрожащие ноги вместе, пытаясь продлить это незабываемое чувство, и обессиленно упала на черные простыни. Тайлер притянул к себе размягченное, словно пластилин, тело Уэнсдей.       — Я так сильно скучал по тебе, — признался он, стягивая тканевую повязку с ее глаз.       Уэнсдей уткнулась носом в широкую грудь, пока Тайлер аккуратно высвобождал связанные ремнем запястья. В порыве чувств он крепко обнял ее, в который раз удивляясь какая она хрупкая и маленькая в его руках.       На расслабленном лице Уэнсдей появилась коварная улыбка. Тайлер не успел и слова сказать, как она толкнула его в грудь, заваливая спиной на край кровати. Уэнсдей опустилась на пол, пристраиваясь между его ног и потянулась к ширинке синих джинсов.       — Что ты делаешь?       — А ты как думаешь? — дразняще спросила она, обхватывая рукой его возбужденный член. Тайлер шумно выдохнул, прикусывая нижнюю губу, еле сдерживая рвущийся из груди стон.       В темных глазах Уэнсдей полыхали озорные огоньки. Она с замиранием сердца наблюдала за бурной реакцией Тайлера. Он буквально задыхался от возбуждения, закрывая плотно глаза, когда ее рука неловко водила по всей его длине. Пухлые обжигающие губы коснулись головки члена, а проворный язычок задел самую чувствительную точку, вознося Тайлера на небеса от удовольствия.       Он на секунду открыл глаза и протяжно застонал от увиденной картины. Уэнсдей полностью обнаженная с растрепанной челкой стояла перед ним на коленях и брала член в рот, активно водя рукой по его основанию. Хотелось ущипнуть себя, ведь Тайлер с трудом верил в происходящее. Уэнсдей никогда раньше не делала минет. Он готов был кончить только от мысли, что она проявила инициативу и делала ему приятно по собственному желанию.       — Остановись, — жалобно простонал Тайлер, чувствуя подступающий оргазм.       — Я делаю что-то не так? — она подняла голову, отрываясь от своего увлекательного занятия, и облизнула губы с легким причмоком.       — Святое дерьмо, ты делаешь все слишком так. Если продолжишь, то я кончу раньше, чем войду в тебя.       Уэнсдей дернула джинсы Тайлера вниз, спуская их до колен, и взобралась на его бедра, слегка подаваясь вперед. Тайлер протяжно застонал, ощущая ее мокрую промежность на своем члене. Уэнсдей медленно раскачивалась взад и вперед, скользя по всей его длине. Тайлер поглаживал круговыми движениями клитор, иногда надавливая чуть сильнее. До его слуха доносились тихие возбуждающие всхлипы Уэнсдей. Она взяла твердый член в руку, направляя в себя.       — Подожди, — Тайлер шлепнул ее по ягодице, призывая Уэнсдей встать на ноги. Он до конца спустил с себя джинсы, вытащил из кармана запечатанный в алюминиевую фольгу презерватив и вскрыл упаковку. — Такая нетерпеливая, — хищно ухмыльнулся Тайлер, легко подхватывая Уэнсдей и усаживая обратно к себе на бедра.       Он осыпал жаркими поцелуями ее грудь, уделяя особое внимание возбужденным покрасневшим от ласк соскам. Его руки поддерживали Уэнсдей за ягодицы, пока она плавно раскачивалась на члене, слегка виляя попкой. Ее ступни с трудом дотягивались до пола, приходилось балансировать на носочках.       Прочитав первые признаки дискомфорта на лице Уэнсдей, Тайлер заботливо уложил ее боком на кровать, смыкая восхитительные ножки вместе. Они синхронно застонали, когда их тела снова соединились. Тайлер в бешенном темпе вбивал Уэнсдей в матрас, не в силах больше сдерживаться. Мышцы влагалища сократились от подступающего оргазма, плотно обхватывая его член. Тайлер кончил следом за Уэнсдей с гортанным стоном, обессиленно заваливаясь на постель.       — Замечательная кровать. Может нам и мебель другая не нужна? — игриво спросил Тайлер, многозначительно двигая бровями.       Он заботливо накрыл Уэнсдей шелковой простыней, замечая, что в комнате довольно прохладно. Они с нежностью смотрели друг на друга. Впервые в воздухе витали лишь нотки влюбленности и удовольствия, не омраченные переживаниями о скорой разлуке и подкрадывающейся смерти. Уэнсдей подложила руку под свою голову и наблюдала, как Тайлер ласково перебирал пальцами ее черные волосы.       — Любовь — удел слабых. Признаться в чувствах значит добровольно указать уязвимое место. Именно туда непременно нанесут сокрушительный удар. Только глупцы способны собственноручно довести себя до эшафота, — глухо произнесла Уэнсдей, замечая, что длинные пальцы больше не игрались с ее черными волосами. Тайлер замер. Он задумчиво, немного боязливо всматривался в серьезное лицо напротив. — Теперь я так не думаю.       — Что-то случилось раз ты поменяла свою точку зрения? — напряженно спросил Тайлер, его кадык нервно дернулся.       — Случился ты, — еле слышно прошептала Уэнсдей. — Я люблю тебя.       Она обреченно прикрыла глаза, словно озвучила свой смертный приговор. Сердце Тайлера громыхало в грудной клетке с бешенной скоростью, уши заложило от напряжения, а кожа покрылась приятными волнующими мурашками. Уэнсдей так тихо произнесла свое признание, что в голове зародилась беспокойная мысль: а вдруг это всего лишь игра его больного воображения? Нет, ее припухшие от поцелуев губы шевелились, шептали запретные три слова, которые Тайлер от нее и не мечтал услышать.       Уэнсдей медленно открыла глаза и посмотрела на его сияющее лицо. Она никогда не видела Тайлера таким счастливым и радостным, как сейчас. Он ласково обхватил ладонью ее лицо и чувственно поцеловал в губы, вкладывая всю безграничную любовь и обожание, разливающееся приятным теплом по его венам. Уэнсдей улыбнулась, нежно касаясь кончиками пальцев родинок на щеке Тайлера, и произнесла:       — Даже если когда-то моя голова окажется на плахе, приятно осознавать, что у меня палач с самыми красивыми глазами.