Твой грех - красота...

Юра всё же пошёл в лес за грибами, хоть Данис и предупреждал, что это может быть опасно и дальше «вон тех трёх сосен» идти не стоит. «Не стоит» Даниса значило: «Только попробуй туда пойти, если выживешь, я тебя потом самолично убью за непослушание, но перед этим ещё и выпорю, и не важно, что тебе уже восемнадцать». Что ж, Татищевы всегда были на голову пришибленные, так что Юра, следуя заветам предков, отважно ринулся в самую глубь леса. Спустя час грибной охоты парень вышел на какую-то полянку с одиноко стоящим на ней мужиком. Мужик выглядел внушительно: с такими широченными плечами, саднящими костяшками пальцев, многообещающе выглядывающим из кармана кожаной куртки кастетом и сигаретой во рту он тянул на звание самого опасного криминального элемента среди всех грибников. В образ слегка не вписывалось отсутствие у мужика ведра для сбора грибов, опять-таки наличие кастета и двухцветная причёска. Последнее Юра был готов списать на веяние моды — мало ли, что там у криминальных грибников тренд сезона — а остальное на трудные времена: всё-таки люди всегда тяжело переносят процесс смены власти. В их королевстве недавно пал коммунистический режим, серого волка задушила красная шапочка и встала во главе правления. Она очень любила разъезжать на танках, Юра эту страсть разделял, так и смирился с новым положением дел. Юра-то смирился, а остальные как-то не очень. Часть людей бунтовала, часть слетела с катушек. Татищев надеялся, что этот странный мужик скорее бунтовщик, чем поехавший — первые хотя бы не притворяются нормальными. Что-то в его взгляде Юру сильно напрягало. Когда он понял, что именно, было уже поздно — мужик пересёк полянку и, оказавшись рядом с Татищевым, взял его за руку. «Я попал, — Юра мысленно поставил на себе крест. С этой полянки победителем выйдет только один, а у него явно не было кастета, — у мужика хищнический взгляд. Либо он хочет меня убить, либо…» Продолжать не хотелось. — И как тебя зовут, прекрасное создание? — само содержание фразы казалось безобидным, если исключить тот факт, что это неприкрытый флирт, но то, как её произносили, настораживало. В хриплом голосе слышались повелительные нотки. — Меня никак не зовут, я сам прихожу, — перед тем, как это сказать, Юра несколько раз покрутил головой, дабы убедиться, что рядом не стоит какая-нибудь пламенная красотка и что обращаются именно к нему, — и вообще, мужик… — Константин, — перебил тот, усилив хватку на многострадальной Юриной руке — для тебя просто Костя. — …Костян, — кивнул Татищев. Мужик недовольно нахмурился, — Костян, я вижу, ты чёткий мужик, но шутки твои несмешные, — он попытался освободить свою руку из плена, но Костян не поддавался, и его лапа даже на миллиметр не сдвинулась с изначальной позиции. «Каши в детстве много ел», — вспомнил поучения Даниса Юра. — А кто сказал, что я шучу? — если взглядом было бы можно сверлить, в Юре появилось бы уже двенадцать отверстий — и для розетки, и для плитки, и для глушителя. — Так ты «из этих»? — Татищев поморщился. Костя недобро усмехнулся. — Ах, как презрительно горят глаза, — мужик слегка коснулся точёной скулы. «Терпи, он, очевидно, маньяк. Нападать надо неожиданно», — говорил себе Юра, поджав губы, — девушки краше не встречал я прежде. — Я не девушка, если ты не заметил, — в Юре ещё теплилась надежда — может, обознался? — Заметил, — хмыкнул Костян-маньяк, — это не отменяет того факта, что краше тебя я никого не встречал, — надежда сдохла так же, как и Юрино желание бросить курить два года назад, — ни среди женщин, ни среди мужчин я ни разу не видел кого-то настолько идеального. От вида этой белоснежной кожи… — Это из-за анемии, — перебил Юра. — …и нежных губ, чей цвет так с кровью схож… — продолжал маньяк. — Я их от нервов кусаю, — кивнул Татищев. — …в ту же секунду, как ты появился на поляне, я потерял дар речи, — на дне Костиных глаз Юра рассмотрел нотку безумия, тонущую в вожделении. Татищев даже на секунду испугался этой пылкости. — Костян, — кажется, ещё чуть-чуть, и Юра начнёт паниковать. Он один на поляне с маньяком-геем в самой глуши леса. «Всё-таки стоило слушать Даниса», — поздно осознал парень, — не надо романтизировать болезни. У меня вон даже круги под глазами, как ямы после добычи угля, — Юра объективно оценивал свою внешность, — и хочется тебе насиловать полуживой труп? — Не волнуйся, — спокойно начал Костян-маньяк-гей. Из цензурных регалий Юра мог присвоить ему пока только эти, — я опытный любовник, по крайней мере, никто ещё не жаловался, — мужчина оскалился. Татищев сделал неутешительный вывод: спокойный Костян за секунду сменился хищным, значит, ему была присуща эмоциональность. Неутешительным вывод был потому, что никогда не предугадаешь, что такой человек выкинет, — разве изнасилование будет считаться таковым, если жертва получает удовольствие? Юра опешил: чё за логика всратая, Костян? Пока Татищев приходил в себя от шока, маньяк начал действовать: его правая рука захватила в плен вторую Юрину, а левая сменила траекторию и со скулы медленно поползла в сторону шеи. Парень вздрогнул и сказал вселенной спасибо хотя бы за то, что этот маньяк-гей любил долгие прелюдии. — Ёп твою налево, Костян! — удивительно, но когда мужчина безжалостно прильнул к Юриной шее, Татищев даже обошёлся без матов. Всё-таки порка оказалась чудодейственным лекарством от обсценной лексики. — Я же сказал «нет»! — Вообще-то, не говорил, — заметил Костя, недовольно отрываясь от манящей своей бледностью шеи. — Ладно, говорю сейчас! — рявкнул Юра. Он действительно начал паниковать. — Нет! Не надо, я не хочу, мне похрен, что ты опытный любовник, да пусть ты со всем Олимпийским переспал, я отказываюсь! — Не то, что бы я спрашивал, — мило улыбнулся Костя, только во взгляде сквозила сталь, — ты сам меня спровоцировал, — грубые руки начали медленно расстёгивать Юрину рубашку. — Чем я, в рот мне ноги, тебя спровоцировал?! — Татищев забалтывал собеседника, готовясь к атаке. — Твоя вина — это красота, — серьёзно ответил Костя, — за всё приходится платить. Юра посчитал, что пора: вот он, идеальный момент, пока Костя ослабил хватку на его руках, пытаясь расстегнуть последнюю пуговицу. Татищев резко подался вперёд и ударился своим лбом о лоб Кости. Мужчина на секунду растерялся — всё-таки это был первый из его любовников, который дрался в процессе — но Юре хватило времени. Он, плюнув на слова Даниса о том, что бежать — это удел ссыкунов, удирал со злополучной полянки так, что только пятки сверкали. Только оказавшись дома, в безопасности, Юра понял, что оставил на ней и корзинку с грибами, и изящный нож, и травмирующее событие. Прошло пару дней и Татищев собирался забыть о произошедшем, как о чьей-то несмешной шутке, да вот только была одна проблема… И эта проблема сейчас стояла с корзинкой на пороге его дома. — Твою мать, — всё-таки не удержался Юра и схлопотал от стоявшего рядом Даниса подзатыльник. — Я тоже очень рад тебя видеть, Юра, — оскалился Костян, — хотел вот вернуть ведро, — мужчина протянул руку. В этот момент Татищев осознал, в чём заключалась его главная ошибка: Юра подписал корзинку, даже адрес оставил, — и позвать замуж, — произнёс Костя уже тише, так, что услышал только парень. — Ты ебану… — начал было Татищев, но осёкся, вспомнив про Даниса, — я не выйду за тебя замуж. Я не гей, — продолжил он шёпотом. Это Юра ещё не добавил, что Костян так-то маньяк-насильник. — Очень жаль, — понимающе покивал Костя, — но решения принца не обсуждаются. К сожалению, у тебя нет выбора, Юра. Придётся выйти за меня замуж. — Уссаться можно! — наигранно восхитился Татищев. — И кто этот на голову пришибленный принц, который отдал меня тебе? — во взгляде Юры мелькнуло понимание. — Ты, что ли? — Кто же ещё будет писать распоряжение, согласно которому гомофобному Татищеву придётся выйти замуж за мужика? Конечно, подходил ещё Илья, но он бы сделал это «по приколу» максимум. — Ты угораешь, выйти замуж за первого встречного?! Подумай ещё! — Нет, Юрочка, — Татищев поморщился от этого слащавого тона, который совсем не соответствовал той тьме, что клубилась в Костиных глазах, — я абсолютно серьёзен. К тому же, я однолюб, тебе повезло, — заверил мужчина. Юра попросил два дня на принятие решения. «Ты можешь только согласиться, о чём два дня думать будешь?» — казалось бы, должен был спросить Костян-принц-маньяк, но не спросил, а лишь понимающе кивнул. Татищев решил: если через два дня он не придумает, как отвадить непутёвого жениха, то подключит тяжёлую артиллерию — Даниса. Прошло два дня, Юра ничего не придумал, и решил рискнуть, рассказав обо всём брату. У Даниса с Костей состоялся короткий разговор, проникнутый взаимопониманием: Данис понятливо набил Косте лицо, Костя понятливо набил лицо Данису в ответ, на том и разошлись. Тем не менее, принц не сдался. Три месяца постоянных попыток Кости подружиться с Данисом не прошли даром — и вот, Юра в ноябре отчаялся настолько, что попытался сменить формулировку «замуж» хотя бы на «жениться». Попытка не увенчалась успехом. Даже стоя у алтаря, Юра никак не мог понять — откуда у Кости такие всратые стандарты красоты? — Ты правда красивый, Юра, — ответил на это как-то Уралов, посмотрев на Юру взглядом, проникнутым принятием, неподдельным восхищением и обожанием, и Татищев окончательно сдался. Да, маньяк, да, гей, зато принц и Юру действительно любит! Как ни посмотри, плюсы затмевают минусы. Практически...