I promise, I'll take care of you

— Ты точно уверен? — Да. — Ты мне скажешь ведь, если тебе будет некомфортно? Пожалуйста. — Я скажу. Порко грустно вздохнул, не уверенный в том, что получил вполне честные ответы, притянул Райнера за шею, чтобы легонько чмокнуть, и соскочил с кровати. Прошлёпал босыми ступнями пару шагов до выключателя, щёлкнул им, и свет погас. Только ночник мягкими золотистыми отсветами очерчивал прямые линии лица Райнера, сглаживая их. На Порко из одежды были только трусы, зачем-то. Райнер был обнажён, но по пояс прикрыт лёгким одеялом. Он нервничал. Теребил край пододеяльника, сжимал губы. Порко поторопился обратно в постель и решил сначала устроить сеанс расслабляющих обнимашек. На тумбочке возле кровати уже стояли наготове и смазка, и пачка презервативов, и сухие салфетки, и влажные, и графин воды со стаканом. Всё чинно, как полагается, как будто они школьники, которые решили основательно подойти к делу, начитавшись об этом в интернете. Но всё было не так. Райнеру было уже двадцать семь, Порко младше — двадцать пять. У Порко за плечами богатая и разнообразная сексуальная жизнь, нередко парни на одну ночь, нередко измены своим благоверным, нередко чертовски странные и опасные эксперименты. Порко не гордится этим, но и не жалеет о пройденном пути, благодаря судьбу лишь за то, что с таким образом жизни она не наградила его венеричкой. Ошибки прошлого научили его многому, а особенно избирательности в вопросах партнёров и уважительному к ним отношению. Однако, вступая в отношения с Райнером, он и подумать не мог, что тот столь «проблемный». Не потому, что парень ходячая беда, а потому что парня преследовали сплошные беды. По первости он казался вполне обычным, немного замкнутым и стеснительным, но милым. А потом начал вскрываться пиздец. О его абьюзивной мамаше и чокнутом отце, о травле в школе, унизительных видео, снятых в раздевалке, избиениях, насилии, издевательствах. Самое последнее, в чём Райнер признался, — пришлось признаться, отношения зашли уже достаточно далеко, — это что он не может заниматься сексом. Не потому, что не хочет, заверил он, увидев вытянувшееся лицо Порко, а потому… потому что… И тут на его глазах появились слёзы, а руки мелко задрожали. Порко тогда ни черта не понял, но взял Райнера за руки и решил просто ждать и поддерживать его, пока тот сам не сформулирует мысль. И, наверное, чем дольше Порко бы этого не знал — чёрт бы с ним, с сексом — тем было бы лучше. Настолько душераздирающих, грязных, пугающих подробностей изнасилования он ни разу в жизни не слышал, а он видал и слыхал всякое дерьмо. Райнера прорвало. Истерика не останавливалась пока он не рассказал всё до последней капли, разверзая свою болезную, кровоточащую нарывами душу нараспашку впервые в жизни, даже не зная, что ждёт их отношения после этого. Порко ещё долго не мог забыть детали того, какие жуткие предметы его родной, блять, отец в него пихал, как жёг и резал его тело, как избивал и насиловал часами, заливая всё его юное тело спермой, слюной и потом, как грозился убить, если тот расскажет хоть кому-то, как запирал его голым в тесный ящик и оставлял часами одного, как… Это встало недостающей, разодранной деталью в корявый пазл и объяснило многие особенности Райнера: как он шугался прикосновений к своему телу, как стыдливо отказывался снимать одежду при ком-либо, отчего так отчаянно плакал, не в силах выбраться из пут мучительных кошмаров, когда случайно засыпал у Порко в гостях. Страшно было заглядывать в глаза Райнера, когда он закончил свою историю тихой фразой, всхлипнув и сильно сгорбившись: — Я надеюсь, это не оттолкнёт тебя… я знаю, что я хуёвый весь, но обязательно изменюсь, пожалуйста, я буду стараться. Порко записал Райнера к психотерапевту тем же вечером. Он знал, что никогда не сможет в одиночку поднять и залатать раны Райнера, но всей душой стремился ему с этим помочь. А потом была череда проб, ошибок, попыток более близкого контакта, начиная с постепенного раздевания: то Райнер футболку снимет в темноте, а то и штаны стянет, чтобы улечься в постель, то позволит свои шрамы трогать, ожидая дурной реакции, а то уже почти привыкает, как Порко начинает день с того, что целует его тело. Попробовали взаимные ласки, дрочку, петтинг и минет, двигались друг к другу сквозь непонимание многих вещей, но с безмерным старанием их понять. У Порко впервые были отношения с кем-то, кто не прыгал первым в постель, кого надо было узнавать постепенно и фактически добиваться, но терпение добавляло энтузиазма. Он ни разу не стремился расколоть Райнера и развести на секс, но ему доставляло искреннее, практически сравнимое с оргазмом удовольствие, когда Райнер шёл навстречу сам. И самый насущный вопрос, который любили задавать Порко его друзья — «да что ты вообще нашёл в этом забитом и странном типе?» — только злил и оставался без внятного ответа, кроме «отвалите уже, наконец, от него, а то врежу». Потому что на такие вопросы никогда нет ответа. Просто Райнер был тем, кто кардинально отличался от всех, кто у него был раньше, и ощущался как глоток свежего воздуха, чистых эмоций, вдохновения и настоящей любви. Закономерно со временем они доползли до той точки, считаемой как бы высшим проявлением любви у гетеро пар, когда Райнер сам захотел попробовать проникающий секс. И хотел, чтобы Порко был сверху, чтобы он вошёл в него и перекрыл все ужасы прошлого собой, сильным, надёжным, любящим, таким, кому можно доверять. Порко сотни раз уточнял, точно ли Райнер готов — тот утверждал, что да, а теперь же в его мерцающих в свете ночника глазах как будто снова затаилась тревога. Порко любовался лицом Райнера и бережно гладил его тело под одеялом, проходясь пальцами по шрамам, но не заостряя на них внимания, очерчивал и сразу двигался дальше. Немного разминал застывшие в напряжении мышцы, сжимал соски, щекотал их, спускался рукой вниз, к зарослям на лобке, но быстро убирал руку и снова сжимал грудь. Это расслабляло их обоих. Райнер обмяк на подушке и задышал ровнее, молчаливо рассматривая лицо напротив. — Поверишь, если я скажу, что ты очень красивый? — спросил Порко, предполагая, что если разговорить Райнера, ему станет попроще. — Не очень. — А я честно говорю. — Что во мне красивого? — печально поинтересовался Райнер. — На моём теле места живого нет, и правильно говорят твои друзья, что я весь стрёмный и зашуганный. — Эй! Цыц, не надо мне тут, — Порко щёлкнул Райнера по кончику носа и тут же поцеловал. — Ну, смотри, у тебя очень красивые острые скулы, — Порко провёл по левой костяшками пальцев, — строгий нос с горбинкой, очень мужественно, — очертил край носа Райнера, — у тебя красивые густые пшеничные волосы, кстати сейчас, при свете лампы, они выглядят вообще золотистыми, — Порко зачесал волосы со лба Райнера назад и немного помассировал кожу голову. — Строгая линия челюсти, широкий мужественный подбородок, — продолжал Порко и спустился рукой ниже, накрыв ладонью его грудь, где под пальцами выпирали ощутимые шрамы разной формы, — охуенная грудь, лучший антистресс, — он улыбнулся и в шутку пожамкал грудь Райнера, но это его не развеселило, он стал только более сосредоточенным. — Ниже тоже очень прекрасно. Кстати, мы можем сегодня ограничиться только дрочкой, если хочешь, — попытался предложить Порко. — Я хочу тебя в себе, — серьёзно проговорил Райнер и перехватил руку Порко на пути вдоль пресса, он не любил, когда его шрамы так долго трогали. — Если ты сам, конечно, не испытываешь неприязни. — Не говори глупостей, дурила. Тогда начнём? — он склонился над лицом Райнера, заглядывая прямо в глубину его янтарных глаз, переливающихся жидким золотом в полумраке комнаты. — Я тебе верю, — Райнер прошептал и приоткрыл рот, потянувшись за поцелуем. Порко с мгновение подразнил его, коснувшись лишь кончиком языка чужой верхней губы, но Райнер сам притянул его ближе и поцеловал так глубоко и отчаянно, что Порко насквозь пронзила вся его затаённая душевная боль. Порко забрался на его торс и продолжил целовать, сцепив их ладони и заведя руки за голову Райнера. Целовал его губы, щёки, нос, лоб, впитывал в себя любимый запах. Мазнул языком вдоль скулы и облизал край ушной раковины. Райнер от этого всегда ворчал и уворачивался, потому-то Порко предусмотрительно удержал его руки, с ухмылкой продолжая вылизывать ухо Райнера, покусывать его мочку, зацеловывать линию роста волос. — М-м-м, Порко… — Райнер заскулил и задвигал бёдрами, сводя их. — Признай, что тебе это нравится, — горячо в ухо Райнера прошептал Порко. Райнер только жалобно промычал. Порко проехался бёдрами ниже вдоль живота и в его задницу упёрлась влажная, налившаяся головка члена. Он потёрся о ствол, слушая скулёж Райнера, пока трусы не увлажнились от обилия предсемени Райнера. Порко вернулся в исходную позицию и проговорил в ухо: — Ты весь мокрый, Райнер, продержишься ли, пока я растягиваю твою задницу? Или мне достаточно всего-лишь сделать так, — он провёл мокрым языком по ушной раковине и тут же подул, вызвав лёгкую судорогу у Райнера, — и ты сразу кончишь. — Растяни меня, — пропыхтел Райнер, тщетно пытаясь высвободить свои руки. — Повтори, дорогой. — Возьми меня уже, пожалуйста, — выпалил Райнер нервно и прикрыл глаза. Его губы дрожали. — Умница, — Порко прошептал и поцеловал Райнера в губы, отпустив его руки, — ты замечательный. Но, едва Порко потерял бдительность, стараясь утешить Райнера, тот времени не терял и сразу, протиснув руки в трусы Порко, выправил наружу член. — Агрх… — Сними уже их. — Я планировал оставить пока, — Порко прикусил губу и упёрся лбом о лоб Райнера, тяжело дыша в чужие губы, пока Райнер хозяйничал с его напрягшимся членом. Гладил мягкий ствол, оттягивал крайнюю плоть, сжимал яички, перебирал кудряшки на его лобке. Это было чертовски приятно. — Знаешь, что ещё в тебе охуенно? — спросил Порко. — Мм? — Твои руки. Ебать, ты одними руками можешь меня довести. — Это действительно меня радует, — улыбнулся, наконец, Райнер и напоследок пощекотал большим пальцем головку. — Твоя очередь действовать руками. Порко аж задохнулся от такой решительности. Задорно перекатился на свою половину и погладил Райнера по руке. — Повернись на бок ко мне спиной и подогни ноги к себе, ладно? — Угу. Райнер так и поступил, натянув одеяло повыше, и Порко решил так это и оставить и действовать на ощупь, раз Райнеру было комфортнее сейчас не обнажать всё своё тело целиком. Потянувшись за смазкой, он чмокнул Райнера во влажное, красное ухо, обильно вылил смазку на ладонь, чтобы погреть, а потом поднёс всё это дело к заднице Райнера. — Пожалуйста, расслабься, я не причиню тебе боли, — проворковал Порко в сгиб шеи и размазал всё содержимое между ягодиц, мягко коснувшись сжатого ануса. Райнер прикрыл глаза и старался глубоко дышать, чтобы расслабиться, пока Порко нежно целовал его шею и тихонько проскальзывал одним пальцем внутрь. Видишь, как легко, хотелось подбодрить вдруг сжавшегося в его объятиях тревожным клубком Райнера, но решил, что этичнее будет промолчать. Порко чувствовал себя ужасно. Ещё никто в его руках так не дрожал — не от удовольствия, а от страха, от нахлынувших горестных воспоминаний и иррациональной уверенности, что всё хорошее было злой шуткой, и вот-вот повторится самое страшное. Порко чувствовал себя не любовником, а насильником, несмотря на все полученные согласия, несмотря на то, что он всего одним пальцем, легко скользя по обилию смазки, гладил стенки внутри Райнера. И одновременно с этим, ощущалось бесподобно. Райнер ему доверился, доверил самое болезненное и чувствительное своё место, это, должно быть, было для него невероятным поступком. Некоторые люди, пережившие насилие, иногда больше даже не вступают в половые связи, или, как минимум, — не занимаются проникающим сексом. А Райнер этого хотел, Порко сто раз предлагал им поменяться, Порко не впервой было быть растраханным почти до потери сознания от экстаза, для Райнера же всё было по-другому. Отчасти Порко понимал, что это как закрытие гештальта, Райнер изо всех сил старался измениться и стать «нормальным», стать «достойным» Порко, чтобы никто над их парой не смеялся, а родители и брат Порко приняли Райнера, но для Порко не имело значения трахнет он Райнера в задницу или нет, он уже столько задниц перетрахал, что не испытывал сильной нужды в этом. Важнее было другое. Райнер всхлипнул. Задумавшись, Порко уже на автомате добавил второй палец и раздвигал их, потягивая стенки. Он остановился и бросил взгляд на лицо Райнера, но тот предусмотрительно спрятал его в подушке. Рука до побелевших костяшек сжимала простыни. — Тебе больно? — тихо спросил Порко и выскользнул из ануса, нежно погладил его вокруг, расслабляя. Казалось, это сделало только хуже, Райнер сжал пальцы ещё сильнее. Порко осторожно перегнулся через Райнера и понял: он плакал. Порко позвал шёпотом: — Райнер, давай прекратим? Он покачал головой. — Тебе больно? Неприятно? Райнер поколебался с секунду и пожал плечами, не отрывая лица от подушки. — Посмотри на меня, пожалуйста. Райнер покачал головой. Порко вздохнул. Поцеловал влажную щёку, шею, плечо. Райнер весь горел от переживаний. Порко решил попробовать другую тактику. — Что ты сейчас чувствуешь? — Его, — поколебавшись, признался Райнер. Порко замер. Осторожно убрал свои пальцы от чувствительной зоны, вытер руку о своё бедро и обнял ей Райнера поперёк груди. Уткнулся лбом в выпирающий позвонок на спине Райнера и задумался, как поступить дальше. Надо было что-то изменить, но что? Он и так постарался устроить максимально комфортную обстановку. — О чём ты думаешь, что ты вспомнил? — Порко, я не… — Пожалуйста, давай поговорим. Я думаю, нам надо это обсудить. Порко накрыл раскрытой ладонью его колотящееся сердце. Райнер размяк в его руках. — Он всегда делал это грязными, немытыми пальцами, у него были такие острые ногти, что раздирали во мне всё, — медленно говорил Райнер, — он любил смотреть, как я мучаюсь от боли и унижения. Бывало он нападал сразу, как позанимается с машиной или покопается в земле. — Ты переживаешь, что у меня грязные руки? — Я не знаю. Я не знаю, Порко, я не могу этого забыть, прости, давай тогда закончим, я просто… я безнадёжен и жалок, зачем тебе это всё. Я думал, я готов, но… — он попытался вырваться, но Порко, хотя и был меньше, но держал крепко. — Эй-эй, тшш, успокойся. Погоди. Давай кое-что попробуем? — Порко повернул его заплаканное лицо к себе, бережно вытер влажные щёки ладонью, погладил горячую кожу. — Ты дашь мне ещё один шанс, ладно? Скажешь, если тебе это опять причинит боль, хорошо? Я сразу же прекращу. — Х-хорошо. — Давай так, ты перевернёшься на живот, я точно не буду видеть твоё лицо, ты можешь закрыть глаза, постарайся сконцентрироваться на том, что я — это я, ладно? Если тебе будет стеснительно или стыдно, это нормально, не переживай за то, что мне может быть неприятно. Ты главное, сконцентрируйся на том, что сейчас всё иначе. Райнер внимательно слушал, переваривал информацию, как будто ничего не понял, но нерешительно улёгся на живот, опасливо оглядываясь на Порко, что он будет делать. — Мне нужно убрать одеяло, тебе будет легче, если я выключу свет? — Давай попробуем. Порко потушил свет и на ощупь, в кромешной темноте он убрал с ног Райнера одеяло. — Вот так… — он поправил его ноги, пропихнув под низ живота Райнера подушку. Его задница была такой мягкой, нежной, как будто девственной, но знания, которые сидели в голове Порко и в воспоминаниях Райнера, не давали им обоим расслабиться. Он начал с того, что поцеловал покрытые лёгким пушком ягодицы Райнера. Тот напрягся. — Концентрируйся на ощущениях, на их отличии, — напомнил Порко и бережно раздвинул ягодицы в стороны. Он был уверен, что Райнер ожидает очередного проникновения пальцами, возможно, боится, что Порко его возьмёт сразу силой членом, но совершенно не ожидает, что Порко лизнёт между ягодиц. — Что ты.! — Райнер панически засучил ногами по простыням и попытался вырваться и отползти, но Порко его придержал, — какого чёрта ты делаешь, Порко?! — он снова чуть не плакал. — Райнер, — Порко дёрнул его ближе к себе, — слушай мой голос. Это я, твой Порко, глупый идиотина, который очень тебя любит. Ты мне веришь? Райнер промолчал и всё ещё пытался отползти. — Райнер? — Порко начал переживать, что на этот раз услышит ответ «нет». — Верю… — Он когда-нибудь лизал тебе языком? — Порко спросил почти наугад, боясь ошибиться, но он помнил в историях Райнера только то, какое отвращение к нему испытывал отец, как называл его грязным и падшим, вряд ли он бы прикасался к нему даже губами? Порко очень боялся, что он ошибся, но попробовать должен был. —..нет. Гора с плеч. — А я буду. Мне приятно, я хочу этого, ты весь вкусный. И я почистил зубы два раза, когда мылся, рот сто процентов чистый. И я хочу тебе отлизать, Райнер. Опять не было ответа, но Порко показалось, что тот как будто сдался, неуверенно пока, но принял свою участь. Порко воспользовался этим и снова раздвинул ягодицы. Лизнул сначала одну половину изнутри, потом вторую, поцеловал, ещё, ещё, ещё, поцеловал судорожно сжимающийся анус, лизнул его тоже. Райнер заскулил. Конечно, ему было стыдно. Конечно, он не был к этому готов. Порко сам в свой первый подобный раз чуть с ума не сошёл, но что ему ещё оставалось? Он собрал немного слюны во рту и мокро лизнул анус, ещё, ещё, он лизал, целовал, выразительно причмокивал, пытался протиснуться языком внутрь, получалось с трудом, но постепенно сопротивление Райнера ослабело, приятные ощущения нивелировали всё остальное, и Порко удалось это сделать. Он обсасывал сфинктер так, будто это была самая сладкая конфета в его жизни, и хотя он, честно говоря, не был фанатом римминга, в этот раз было даже интересно. Райнер был абсолютно чистый. Небритый, правда, но это и не мешало, Порко не распространял свои заморочки о гладкости тела на своих партнёров. Но внутри было чисто, Райнер действительно готовился, и наверняка словил не одну паничку в процессе. А значит, он заслужил окупить свои труды и получить вознаграждение. Порко нащупал на кровати флакончик смазки и постарался незаметно выдавить гель на пальцы. Получилось конечно через жопу (ха!), но получилось и слава богу. Продолжая облизывать зону вокруг ануса он потихоньку снова вставил палец. Райнер дёрнулся. — Это я, Порко, — он пробормотал куда-то в мягкое место, и наверняка со стороны это выглядело уморительно, но Порко уже втянулся в процесс. Задница, кстати, у Райнера тоже отличная, потом надо обязательно это подчеркнуть. Он не переставал целовать и лизать всё время, пока растягивал Райнера. Периодически подавал голос, заземлял. Уделил внимание не только заднице, но и мошонке, более-менее свободной рукой гладил член Райнера. Спину уже ломило, и шею он, наверное, ещё неделю не разогнёт, но оно стоило того. В Райнере уже спокойно скользили и раздвигались три пальца, а он постанывал от удовольствия, а не боли, дрожал от новых ощущений, а не старых воспоминаний. Потихоньку начал просить Порко двигаться быстрее. Но это ещё не было проникновения членом. Порко всё ещё сомневался, как это будет. Райнер уже дал зелёный свет, Порко уже сбросил взмокшее бельё, надел презерватив, полил его смазкой и снова смазал распухший анус, должно было пойти как по маслу. Порко осторожно лег на Райнера и обнял его поперёк груди. — Раздвинь немного ноги. И говори со мной, пожалуйста. — Хорошо. Порко направил свой конец в Райнера и вошёл чуть-чуть — буквально на полшишечки. Райнер дышал глубоко и держался за обнимавшую его руку. Порко очень хотелось бы видеть сейчас его лицо, это бы очень помогло, и хотя глаза уже попривыкли к сумраку комнаты, он не мог разглядеть деталей выражения его лица. Когда Порко удостоверился, что член уже не выскользнет, он, оперевшись коленями о постель, чтобы немного снизить давление своего веса на Райнера, лёг на него всем телом. Подложил свою ладонь под влажную щёку. — Продолжать? — Да, — сказал Райнер. Порко повиновался. Входил действительно очень легко, хотя чувствовалось напряжение мышц. Но Райнер ничего не говорил, только глубоко дышал, стараясь расслабиться. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Порко, когда вошёл полностью и остановился. — Странно, — признался Райнер, — как будто срать хочу. Порко рассмеялся в плечо Райнера. Кошмар, совсем не возбуждающе. Но что правда, то правда. — А ещё? — Что ты во мне. — Кто? — Ты глухой? — Райнер, скажи это, — Порко обнял его крепче и положил подбородок на плечо Райнера. — Что во мне ты. Порко Галлиард. — И как это ощущается? — Что за глупые вопросы? Зачем? — заныл Райнер, делая вид, что раздражён и нетерпелив, прикрывая этим дерьмо на своей душе. А Порко пытался это дерьмо раскопать, чтобы потом выбросить. — Скажи, пожалуйста, как это ощущается? Это приятно? — Это… как будто… мы вместе, что ты часть меня, а я часть тебя… странно, да? Мы, типа, едины. Как стражницы в мультиках Габи. — Господи, — Порко разразился смехом, — что за сравнения. Но мне нравится. Он начал двигаться. На самом деле, он выжидал, пока Райнер привыкнет к растяжению и наполненности, это действительно может ощущаться странно, дико, ненормально, даже для геев. Он знал, сколько заморочек с анальным сексом даже у здоровых ментально людей, а тут. Но пока всё было потрясающе. Райнер ритмично сжимался вокруг него с каждым толчком, было жарко, тесно, но гладко и, как бы тупо ни звучало, как будто идеально под размер Порко. У Порко член ведь был небольшой, бывали, конечно, комплексы, но сейчас даже на руку. Хотелось сорваться и буквально вбиваться в задницу Райнера, хотелось прижать его к себе ещё крепче, хотелось видеть его лицо и целовать, но Порко держался буквально на последней нитке своих нервов, чтобы не сделать всего этого, что только больше возбуждало. Он думал, что не способен закончить без жёсткой стимуляции, что понадобится дополнительная помощь, но вот он задрожал, вжимаясь в Райнера, сливаясь с ним, кожа к коже, руки сцеплены, щека к щеке, и… кончил. Он ещё какое-то время не мог прийти в себя, ловя звёздочки перед глазами, не осознавая, что уже всем весом лежит на Райнере, но тот никак это не комментировал. Лежал с пульсирующим от пережитого оргазма членом в заднице и сам вибрировал нереализованным желанием. — Пожалуйста… — пропыхтел Порко, — можно включить свет? Я хочу, чтобы ты меня видел. Он бессильно перекатился на свою половину кровати и выскользнул из Райнера. — Что видел? — Ща… подожди 5 секунд. Порко потряс головой, стряхивая наваждение, снял презерватив, завязал и бросил на пол, потом сам еле сполз с кровати и направился к ванной. — Ты куда? — Райнер звучал разочарованно, но сил отвечать не было. Руки-ноги дрожали, это был невероятный оргазм. И Порко хотел поделиться им с Райнером. Он вернулся через минуту и деловито раздвинул ноги уже сидящему у изголовья кровати Райнеру. — Включи свет, — он больше не спрашивал, но Райнер и не думал спорить. Он зажёг ночник. Порко задохнулся от красоты представшей картины. Райнер был взмокший, раскрасневшийся, взволнованный, в его глазах сверкало только чистое предвкушение и похоть, по влажной груди стекал пот. Он кусал свои губы и часто моргал. Порко невольно опустил взгляд на грудь, на живот, фигура была потрясающая: тело стройное, подтянутое, мускулистое, но шрамы разных форм и размеров напоминали о душевных ранах. Порко осторожно коснулся особо крупной отметины продолговатой формы внизу живота. — Он говорил, что я баба, и пытался вырезать мне матку, чтобы я стал «настоящим мужиком», — печально прокомментировал Райнер. В Порко что-то надломилось. Он заплакал. Бессильно опустил голову на травмированный живот и зарыдал взахлёб, крепко прижимая к себе Райнера, не на шутку его перепугав. — Порко, ты чего? Что случилось? — Мне так жаль, — Порко всхлипнул, — мне так жаль, что ты пережил это, если бы я мог что-то изменить, сделать твою жизнь счастливой, если бы… Порко не понимал, что на него нашло. Рыдания сотрясали тело, оно гудело, в груди собрался огромный ком подавленных эмоций и сочился теперь из него, как вода сквозь мелкое сито. — Я сейчас счастлив, Порко, — Райнер бережно погладил его по волосам и наклонился сцеловать слёзы со щеки, — ну чё ты расквасился, это моя привилегия, — пошутил он. — Я хотел тебе отсосать, — жалобно всхлипнул Порко, — а теперь… — Вот это тебе в голову ударило, — рассмеялся Райнер. — И часто у тебя такая реакция на оргазм? — Вообще никогда, — он шмыгнул носом. — Тогда сочту за комплимент. Он спокойно гладил волосы Порко всё время, пока тот лежал на животе Райнера и приходил в себя. Постепенно буря в душе утихла и слёзы закончились, но вставать так не хотелось. Тем более теперь он наверняка весь опух, и лучше бы свет снова выключить, иначе так себе будет зрелище. — У меня уже прошло возбуждение, не переживай, — словно прочитав его мысли, сказал Райнер. — Пиздец, это ещё хуже, знаешь. — Я не волнуюсь, мне всё очень понравилось. — Но ты не кончил. — Мне важнее было другое, — Райнер обнял его лицо ладонями и приподнял к себе. Погладил большими пальцами щёки Порко, улыбнулся, — я бы хотел повторить. — Серьёзно? — Особенно ту часть… ну… — он покраснел и поджал губы, — ну, с языком. — О, тебе нравится, когда лижут очко, ясно всё с тобой, — хмыкнул Порко и неловко забрался повыше, на бёдра Райнера, чтобы поближе рассмотреть его заалевшее от смущения лицо. — Ну давай, скажи это. Райнер поморщил нос и закатил глаза. — Мне понравилось, с каким удовольствием ты вылизывал моё очко, Порко, у тебя отлично получается. — Ах ты ж!.. — Порко в шутку замахнулся, чтобы щёлкнуть его в лоб — идиот, идиот, идиот, — и лицо Райнера мгновенно вытянулось, а глаза расширились. Порко опустил руку и вместо этого притянул Райнера для поцелуя, тот сразу же поддался. Порко извинялся губами, извинялся языком тела за то, что такой идиот, но обязательно всё исправит, обязательно сделает Райнера счастливым, что никогда в жизни тот больше не испытывает этот животный страх за свою жизнь и здоровье. Порко костьми ляжет ради этого, но обязательно сбережёт Райнера.