Theory of Tragedy

Альфред Ф. Джонс в очередной раз посмотрел в зеркало, поворачиваясь туда-сюда и разглядывая свое лицо. Каким оно было... отвратительным. Его щеки до сих пор были огромными и круглыми, а лицо похоже на кусок жира. Он стянул футболку, увидя еще больше ужаса, и не мог иначе, чем скривиться, когда обнаружил, как его живот прямо вылезал из штанов. Да, он никак не сомневался, что все еще являлся жирным, как свинья, как корова. Каждый лишний килограмм принесет ему очередное издевательство, как всегда будут высмеивать его вес. Его начало тошнить. Он провел руками по своему телу, щипая себя за избыточную кожу и желая иметь нож, чтобы вырезать ее, если бы это только сделало его легче. Но, разумеется, Альфред не видел то, что зеркало показывало на самом деле: тело, худое, как скелет, ввалившиеся щеки, пустые глаза и позвоночник, который был виден через кожу, так, как и остальные кости. Было почти страшно смотреть. Когда он в последний раз что-то ел? Вчера. Или даже позавчера? Альфред снова скривился от отвращения, сильно покачал головой и снова оделся. Все, он принял решение: с сегодняшнего дня он будет проводить больше времени в фитнес-центре и потреблять (еще) меньше калорий. Пока не достигнет своей цели — своего идеального веса. — Альфред, обедать! — позвала его мать. Он фыркнул. Как же он ненавидел время обеда. С плохим настроением он спустился в кухню. Надо будет опять что-то выдумать, например, что он уже обедал с друзьями или что не хотел есть. Как только прибыл, ему зашел запах жаренного в нос, и он сразу понял, что готовила его мать: жареную курицу, картошку, салат из капусты, а на десерт пирог с мороженым... столько белков, углеводов, крахмала, сахара... что для него превращалось в издевательства, неприятные взгляды, поддразнивания и желание умереть. — Я не голоден, наелся с друзьями по дороге из школы. Потом съем, — сказал он с огромной улыбкой на лице, с улыбкой героя, как называли ее, когда он был маленьким. Когда он еще не знал, что такое быть толстяком среди худых, когда еще не волновался насчет своего веса. Когда был счастливым. — Ты уверен? Тебе надо больше есть, посмотри, какой ты тощий, — переспросила она с легким волнением. Сильное похудение Альфреда было прекрасно видно, ведь еще месяц назад его штаны так не падали. Честно говоря, его мать даже не помнила, когда ее сын в последний раз ел с ней вместе. Или когда в последний раз видела, как он ел вообще. — Все в порядке, мне все равно надо еще в фитнес-центр, — ответил он и снова засмеялся, пряча свои настоящие мысли. Тощий? Да, конечно же. Если бы он был тощим, то не чувствовал бы себя таким усталым, а усталым он себя чувствовал потому, что его толстое тело не позволяло ему столько времени выдержать в фитнес-центре, как он хотел. Если бы он был тощим, ему не было бы так трудно дышать. Возможно, это от того, что его сердце и сосуды были забиты холестерином. Нет, его старания не были достаточными и никогда не будут... ему нельзя было снова толстеть, ни за что на свете. Худые люди никогда не смогут понять, почему он был так помешан на своем весе. Ну да, а как же им понять, если они родились идеальными? Откуда им знать, что такое печаль и горе и как от еды это все намного легче переносится? Все начинается с одной маленькой пачкой чипсов, и прежде чем можно успеть оглянуться, уже пропала целая коробка мороженного... Откуда им знать, что такое прятаться от других, чтобы есть, будто это какое-то преступление? И как сообразить, как все плохое уходит, как только в рот попадает что-нибудь сладкое? Как даже боль становится немного меньше, когда наедаешься, пока больше не можешь? Конечно, они этого не знают и не понимают, ведь стройным людям не нужно было проходить через все это, слушать издевательства и жестокие шутки или при каждом взгляде в зеркало желать умереть, когда обнаруживаешь очередной новый килограмм. И Альфред тоже не хотел такого понимать, а хотел быть идеальным и худым, как они, не имея никакой дурацкой потребности идти к холодильнику. Поэтому он снова пошел в фитнес-центр. Недавно начал проводить там пять часов в день вместо трех. Его тренер сто раз повторял ему, что нельзя такого делать, но Альфред каждый раз показывал улыбку и говорил, что герои должны быть в форме, пока тот не оставил его в покое. Ту же самую улыбку, которая и сейчас красовалась на его отощавшем лице. Он бежал на бегущей дорожке, повышая скорость и ощущая, как калории покидали его тело в форме пота. Не прошло и полчаса, как он уже начал чувствовать, как у него почти не осталось больше сил. Чертов вес. Он заставлял себя продолжать... ему нужно было бежать дальше... останавливаться было нельзя, а то опять станет посмешищем для всех. И вот Альфред бежал и бежал, не обращая внимания на острую боль в груди, которая добралась до его плеча и до левой руки. Продолжал бежать, когда у него появился туман перед глазами и он начал задыхаться и даже пытался, когда тело не хотело его больше слушаться... и он повалился на пол. В конце концов, его сердце не выдержало такую диету и столько часов в фитнес-центре. И пока его тело отказывало и сдавалось его сердце, у Альфреда была лишь одна единственная мысль: как сильно, прямо ужасно сильно он хотел есть. * * * — Хватит столько есть, Америка, а то скоро лопнешь! — ругал Англия американца, который ухмыльнулся и сунул себе последний кусок гамбургера в итак уже полный рот. — Да отстань ты уже, надо наслаждаться радостями жизни, и еда тоже одна из них, — ответил он, засмеялся и теперь потянулся за картошкой фри. Англия просто укоризненно покачал головой. Да, Америка обожал есть, оно на самом деле являлось для него большой радостью в жизни. Ему казалось, что едой можно было набить пустоту. Но эта пустота никак не исчезала, поэтому он ел и ел, и иногда воспринимал это не как радость... а скорее всего, как ответственность за какой-то грех.