Ant gyvenimo bangų

О деловых связях между артистами театра Кауно многие знали не понаслышке. Разве что Фридман, будучи своеобразной белой вороной в этой компании - почти американец, как-никак! - углядел в подобном отличный фрагмент для съёмок. И решил скомбинировать это под текст книги. - Поправьте, если я неправильно понял: попытки подружиться теперь будут выражаться в таком... преследовании? Режиссёр кивнул, сценарист тоже. Норейка стиснул руки, сложенные на груди, переглянулся со стоящими рядом коллегами. Масюлис враз постарался сделать лицо максимально безмятежным, но душивший его изнутри смех всё равно был легко заметен. Зато мрачное выражение на лице Урманавичуса выдавало ход мыслей с лихвой, совпадая с состоянием старшего товарища. - Других намёков точно не будет? - напоследок рискнул уточнить Лаймонас, ибо уже уяснил: спорить с Фридманом - себе дороже. - У Стивенсона в романе чётко показано, что сближение доктора с капитаном проявилось в первые дни плавания, - вступился за высказанную версию сценарист, Эдгар Дубровский. - Если вы хорошо помните книгу, то знаете, что Ливси по факту - единственный, у кого не было отторжения от капитана. Это мы и хотим показать в кадре. В рамках сценария, разумеется. Масюлис вновь сдавленно хрюкнул, подавляя смех. За что заслужил испепеляющий взгляд Урманавичуса и озадаченный - их старшего коллеги. Отсмеялся он позднее, когда пересказывал в лицах эту очередную режиссёрскую "пятиминутку" Томкусу с Авенсом. Зато двум другим присутствующим было не до смеха. - Трубку ему в нос сунуть мало! - мрачно выдал Юозас, сжимая зубами мундштук оной, расположившись на банке шлюпки, втащенной на берег близ причала. - Ругаться можно сколько угодно, - подметили справа от него. - Хотя я полностью солидарен с твоим мнением. - Жена сцену устроить может? - прозвучало под приподнятую бровь. - Нет, Сигита - женщина нормальная, - уверенность и спокойствие в голосе. - Просто придётся играть без напряжения. Недоумение в ответном взгляде. Терпеливый вздох перед продолжением. - Актёрское мастерство не пропьёшь, как говорят русские, - взяв с передней банки свою треуголку, Норейка аккуратно надел её, затем поднял чужую, повертел её в руках. Не дал вырвать шляпу, взамен сам нахлобучив оную на голову давнему товарищу, сим поступком вырвав у того смешок: - Идём, капитан! Перерыв заканчивается. Много позднее, при съёмке нужной сцены, больше волновало другое: как бы не зацепиться передними краями шляп. Неверно рассчитанное расстояние, и треуголка бы слетела, неважно, чья. Обошлось. Заодно запомнилось выражение знакомых глаз, где до сих пор читалось недовольство от своеобразной близости во время данной сцены. Однако характер выдержали. И это упорство также породило довольную улыбку. Да, не зря они оба когда-то попали именно в Каунасский драмтеатр, ох, не зря! Хорошая театральная школа пройдена ранее. Пусть даже ныне он под эгидой другого театра. Подмостки ещё можно сменить, но друзей - нет.