Ещё один день

Три месяца спустя Чуя аккуратно поднимается на локтях и заглядывает в чужое лицо. Солнечный свет обрамляет бледную кожу. Дазай сопит на подушках, его волосы растрепались, а голова неправильно откинута. Пушистые твари начинают чирикать под окном, поэтому Накахара неспешно встаёт. Он расчёсывает рыжие пряди, переодевается и направляется на кухню, чтобы приготовить Осаму еды. Даже дребезжащий звук кастрюль и включенной воды не разбудил его спустя 30 минут, поэтому, когда все готово, и горячие закуски стоят на столе, Чуя врывается в комнату. С ноги открыв дверь, он подходит к кровати. — А ну вставай, — Дазай резко распахивает глаза, но не торопится подняться, — доброе утро, пташка, этот мир ждёт тебя, — Чуя выставляет вперёд ногу и давит ей на грудь Осаму, слыша чужие хрипы. — Да понял я. Встаю, сдаюсь, поднимаю белый флаг, только пусти, — Дазай пытается шевелить затёкшими конечностями, но получается довольно вяло. Чуя наконец убирает ногу и, ухмыльнувшись, придумывает новую отличную идею. Накахара хватает соседнюю подушку и со всей силы бьёт ей по спине спящего. У Дазая желание спать не пропадает, но меркнет на фоне желания убийства. Перед глазами мерцают звёздочки, хотя удар и был слабым. Он переворачивается на другой бок, когда удар прилетает уже по голове. К сожалению, подушки не из меха шиншиллы, а из просто наполнителя, поэтому у него начинает трещать голова. Чуя замахивается для очередного удара, когда Осаму просовывает руки под свою подушку, делая вид, что потягивается, хотя на самом деле он подцепляет края ткани, чтобы потом резко запустить. От сильной активности заныли кости, и Дазай закрыл лицо руками, пытаясь урвать секунды на сон. Но Чуя уже поймал подушку и зашвырнул обратно. Поэтому Дазай собирается с мужской силой и поднимается на кровати, ловя ее. Тут начинается схватка между сильнейшим ангелом-хранителем и величайшим детективом. Осаму подгибает под себя ноги, устраиваясь поудобнее, и замахивается со своей имеющейся утренней силой. Чуя без проблем отбивается своей подушкой, да так, что образуется дырки и наполнитель начинает вылезать. Они продолжают колотить друг друга, так, будто победа - единственное, что держит их в этом бренном мире. Не жалея ни себя, ни подушки, ни кровать, что все обвалялась под активными действиями. Когда ожесточенная битва затягивается, Дазай решается на отчаянный шаг, и бьёт со всей силы по чужой подушке сверху, но изменяя траекторию удара перед столкновением. Это действие возымело последствия, ведь он лишился и своей подушки тоже. Столкнувшись, те вылетают из рук у обоих, а Осаму, не упуская шанса схватить Чую за опустевшие руки, притягивает его на себя и валится обратно на кровать. Ногами зажимая чужие бедра, он крепко стискивает Накахару в объятиях. Прижимается лицом к мягким волосам, вдыхая родной запах, и водит рукой по напряжённой спине, что только сильнее выгибается от прикосновений. Чуя уже собирается помочь этой грешной душе покинуть тело, как их прерывает громкий звук. Черная статуэтка кошки, что недавно купил Осаму, видимо была задета подушками и придвинулась к краю, а сейчас, манимая гравитацией, покорила пол. — Не разбилась, — Дазай выпускает Чую и смотрит на ковер. Накахара громко вздыхает, и капитулирует на кухню, пройдя мимо статуэтки и оставляя Дазая собираться. — Наконец-то доброе утро, Чу, — спустя 10 минут Дазай присоединяется к завтраку, уже полностью собранный и готовый. — Доброе утро желают при пробуждении, а не когда уже получил по лицу, — Чуя спокойно листает страницы какого-то журнала, и даже не поднимает свой взгляд. — Ты сейчас про себя? — Осаму наливает чай и подсаживается к собеседнику, чтобы поесть. — Нет, я выиграл ещё тогда, когда первый раз тебя ударил, — Чуя показательно облизывает палец и перелистывает страницу. — А хорошо, господин, раз на то ваша воля…— Он засовывает в рот целый бутерброд. — Какие у тебя сегодня планы? — Чуя без сожаления перебивает собеседника. — Надо бы сходить в магазин, да и до агентства прогуляться, Рампо писал, что там посмотреть нужно что-то, — Он откладывает еду и берет в руки чашку. — Хорошие планы. — Хорошие, хорошие. Но меня не покидает странное предчувствие, — Дазай на секунду отнимает стакан от лица и серьезно задумывается. — Предчувствие? Это потому что вечером я собираюсь ещё разок отделать тебя подушкой, — Чуя встаёт из-за стола и щелкает пальцами в сторону собеседника. — Жду не дождусь, — Дазай ухмыляется в чашку. День обещает быть хорошим. *** На улице палит жаркое солнце, и щебечут птицы, когда Осаму и Чуя неспешно шагают к магазину. — Кстати, — Он дожидается, пока Дазай закончит обмахиваться листочком и обратит взор на собеседника, — Ты как-то сказал, что расскажешь о нелегальной работе. Дазай крутит головой, в поисках людей поблизости, и когда никого не находит, громко прыскает. — Это было практически три месяца назад, каким образом ты вспомнил это именно сейчас? — Парень изгибает губы в ухмылке и пинает камешек. — Не знаю, у нас похожая атмосфера была, когда шли разбираться с тем чокнутым доктором, вот и вспомнилось, — Чуя складывает руки в карманы и отворачивается. — Я не люблю ворошить прошлое, но раз уж ты сам поинтересовался, то расскажу, — Осаму делает драматичную паузу, — я работал в тайной организации, возможно ты слышал о ней. "Портовая мафия", — Дазай смешно склоняет голову, — на самом деле от мафии там только название, они простые мошенники. Когда мои родители свалили, босс этой организации добродушно приютил меня, взамен на работу. Это было неплохое время и хороший опыт, но больше я туда не вернусь. Гниющее место. — Чуя кивает головой, внимательно слушая. Его слегка удивила история, ведь в ней не было каких-то кровавых подробностей и так далее. Однако Дазай все равно не выглядит очень счастливым, поэтому Накахара останавливает его и поднимает руки к чужому лицу, натягивая улыбку. — Пусть прошлое остаётся в прошлом, сейчас тебя туда никто и не зовет, поэтому не делай такую грустную моську и живи тем, что есть. Осаму мгновенно веселеет и тихо хохочет в кулак: — Так точно, мастер Конфуций, я вас понял. *** — Давай я отвлеку продавца, а ты стащишь нужное, — Дазай берет корзинку для продуктов и проходит вглубь магазина. — Давай ты прогуляешься до отдела молока, а потом нахуй, — Чуя идёт впереди, попутно указывая, что нужно взять. Он аккуратно обходит прохожих, — И глянь у этого сыра срок годности. — Слушаюсь и повинуюсь, — уже шепотом ответил парень. Они заключили "сделку": не общаться при помощи чтения мыслей. Как Чуя сказал: "Это негативно влияет на мою психику". Набрав полную корзину, они собираются идти к кассе, когда Дазай наклоняется, чтобы выбрать что-то, что понадобилось именно сейчас. Накахара громко вздыхает и опирается на большой прилавок с консервами позади. — Что тебе тут нужно? — Он выпрямляет спину, создавая ещё большее давление на стенд. — Одну секунду...— Не успевает закончиться эта фраза как разговор прерывает ужасный грохот. Дазая роняет банку, которую рассматривал и оборачивается назад. Чуя, опрокинув прилавок из-за веса, сидит на полу среди консервных банок. Несколько покупателей рядом ахают и отходят подальше, в то время как Дазай кусает себя за губу, чтобы не захохотать в голос. Чуя громко материться и старается встать так, чтобы не задеть другие банки. Если б люди видели его, они бы точно были в шоке, а продавцы заставили бы платить штраф. На этой мысли Осаму все-таки не выдерживает и начинает тихо посмеиваться, из-за чего какая-то пожилая женщина презрительно смотрит на него, ведь он ещё и сидит ближе всех к месту происшествия. — Что? Я тут не причем. Это просто какая-то паранормальщина, — Он быстро хватает корзинку и пролетает мимо этой женщины, надеясь, что Чуя не станет творить ещё больше глупостей. Уже выйдя из магазина и вдоволь насмеявшись, так, что аж слезы потекли, Дазай получается пинок от Чуи, что ещё ходит и потирает ушибленный копчик. — Да ладно тебе, о могучий ангел-хранитель, теперь мы знаем, что ты падок на прилавки. — И вместо того, чтобы помочь ты просто убежал, — Чуя недовольно шагает впереди. — Это была вынужденная мера, — Дазай крепче сжимает пакет и спешит за парнем. Чуть позже, оставив еду дома, они собираются прогуляться до детективного агентства. Дазай не спеша шагает, сложив руки в карманы, и выслушивает рассказ Чуи о недавних событиях. Тот что-то активно передает и трясет руками, будто это все объяснит. Осаму просто наслаждается этим. Он даже слегка ревнует к ветру, что бесконечно играет с рыжими волосами. Чуя выглядит воистину живым. Его походка, руки, жесты, привычки, мимика, все - Дазай запечатлел в памяти. Чуя никогда не покидает его мысли, даже если есть миллион вещей, о которых нужно позаботиться. — Молодой человек, давайте я покажу фокус за монетку, — Его прекрасные мысли прерывают, как и речь Чуи. — Что? — Накахара встаёт возле Дазая и рассматривает мужчину лет 50, который держит несколько карт. Парень, недолго думая, лезет в карман и достает монетку, кидая ее незнакомцу. — Да хранит вас Бог, — Мужчина сразу прячет деньги в карман и раскрывает карты веером, — Выберите любую, а я угадаю, какую вы выбрали. Дазай устало вздыхает, этот фокус разгадает даже 6-летний ребенок. В этой колоде везде одинаковые карты - вот в чем секрет. Но он все равно вытягивает одну из них, рассматривает несколько секунд, и отдает обратно мужчине. Тот, в свою очередь, долго мешает карты, даже несмотря на них, и через несколько секунд достает одну и показывает Дазаю. — Это она? Осаму смотрит на нее и сразу выдает: — Неа, на моей были потёртости с края, а эта целая, — Он склоняет голову, — Похоже фокус не удался. Мужчина быстро меняется в настроении, и собирается уйти, когда Дазай его окликает: — Хотите тоже фокус? — Чуя, стоящий рядом, косится на парня и крутит пальцем у виска, показывая, что не стоит тратить время, — Сейчас вы ощутите давление... Наконец-то до Накахары доходит план Осаму, он закатывает глаза, но подходит к мужчине сзади и кладет на его спину ладони. Мошенник резко вздрагивает и одним движением отрыгивает подальше. Он кланяется, хвалит мастерство Дазая и быстро удирает. — Ну и зачем? — Чуя брезгливо вытирает руки. — Это было довольно забавно, — Дазай кладет руку на чужую талию, подталкивая. — Вообще нет. До агентства они доходят без происшествий. Осаму толкает красную дверь, пропуская ангела вперёд и заходит следом. Поднимаясь по лестнице, он морально готовится к разборкам с Куникидой, но того не оказывается в офисе. — Доброе утро, — Парень быстро скидывает пальто и садится на свое привычное место. Чуя невидимой тенью становится за ним и кладет руки на шею Дазая. — Сейчас не утро, — Йосано отрывает взгляд от журнала и кидает странный взгляд. Рампо, до этого мирно спавший, просыпается от громких звуков. — Дазай? Ну наконец-то, — он кидает в него папку с бумагами, — тут слишком много информации, я пытался прочесть, но мне стало лень, давай ты этим займешься? — А, ну ладно, — Он недолго рассматривает папку и сразу убирает ее на свой стол. Ацуши, за другим столом, громко давится напитком. — Извините, просто Дазай-сан никогда не соглашается на такое, — Он быстро вытирает рот рукавом. — Я поэтому и позвал его, видимо кто-то промыл Дазаю мозги, — Рампо пристально глядит, и дает какой-то сигнал Йосано. — Да, обычно ты не появляешься на работе сутками, не берешься за работу и вообще просто существуешь за компанию. На агентство должна свалиться смертельная угроза, чтобы ты начал действовать. А сейчас...ты работал столько, что тебе дали отпуск, ты приходишь сюда чуть ли не каждый день, да ещё и дела делаешь, — Акико откладывает журнал, — с тобой что-то случилось? Чуя крепче сжимает чужие плечи и собирается съязвить, когда Дазай начинает говорить. — А, дорогие мои, я решил измениться ради вас, — Осаму приторно улыбается, а Йосано делает вид, будто ее тошнит. — У тебя кто-то появился? — Рампо реагирует быстрее всех, задав вопрос в лоб. Накахара тихо посмеивается и отходит от Дазая, даже не пытаясь что-то сказать. — Это секрет, — Парень встаёт из-за стола и подмигивает коллегам. — Это значит "да"? — Йосано, в конец заинтересовавшись, не желает отпускать добычу, — Куда ты собрался? Грозная жёнушка дома поджидает? Не дав Акико закончить, Дазай начинает громко хохотать, ведь Чуя выглядит так, будто сейчас перевернет несколько столов и убьет кого-нибудь этой же мебелью. Он сейчас чем-то похож на камень. От этой мысли ему ещё хуже, но Осаму понимает, что если продолжит смеяться, то жертвой убийства станет именно он. Шатен хватает пальто и бросив последний взгляд, покидает агентство, зная, что Чуя неспешно следует за ним. Йосано и Рампо наверняка обсудят его личную жизнь, но это сейчас не так важно. Закат ласкает лица, когда они выходят из помещения. — Не хочешь где-нибудь перекусить? — С радостью. *** Взяв еду на вынос, они садятся у тротуара. — Мы могли вернуться домой и поесть нормально, — говорит Чуя, а после выпивает свой чай. — Могли, но нужно же себя баловать, — Дазай кусает лаваш и отворачивается, пытаясь запечатлеть уходящее солнце. — И то верно, — Накахара доедает первым и складывает мусор в отдельный пакет, — Дай укусить, — он останавливается и выжидательно смотрит на еду собеседника. — Я дам тебе то, что ты хочешь, потому что твоя любовь - это все, что мне нужно, — Дазай драматично протягивает остатки лаваша. Чуя закатывает глаза, но все равно забирает еду. Через несколько минут Осаму тоже доедает и они спокойно выдвигаются домой. Людей на улицах все меньше и меньше, уже даже не видно машин. Темнота спускается на Йокогаму, открывая прекрасный ночной мир. Всего за некоторое количество времени, весь шум пропадает, опуская тишину на город. Свежий ночной воздух ласкает лёгкие. Дазай с Чуей не спеша прогуливаются до дома, наслаждаясь погодой. Звуки шагов отдаются эхом по всей улочке. — Хей, Дазай? — М? — Чего бы ты сейчас больше всего хотел? — Силуэт Накахары подсвечивают фонари. — Наверное...побыстрее оказаться дома с тобой, — Дазай перешагивает через ветку на асфальте и приближается к пешеходному переходу. — До чего скучное желание, — Чуя слегка отстает от спутника, в то время как Осаму уже стоит на светофоре. — А ты бы чего хотел? — Слегка кричит собеседник. —Я...— Он не успевает договорить, ведь они слышат приближающийся автомобиль. Колеса которого дребезжат так, что все люди в радиусе 20 километров проснулись бы. Сразу же за этим, следуют ещё несколько одинаковых машин. Это что...гонки в разгаре? Чуя наконец догоняет Дазая и хватает того за руку. — Давай подождем, пока эти ублюдки проедут, что-то они доверия не внушают. — Хорошо, ты прав, — Они отходят чуть дальше от перехода и ждут. У Осаму очень нехорошее предчувствие. Ему хочется схватить Чую и бежать отсюда, но он доблестно сжимает его руку и отходит ещё чуть дальше. —Да не трясись ты так, водители же не собираются по тротуару проехаться, — Накахара слегка улыбается ему. — Кто ж его знает. В этот момент, ещё одна машина, петляя, летит к переулку, где они стоят. Секунда, автомобиль направляется в них. Этой секунды вполне достаточно, чтобы изменить все планы. Чуя максимально быстро хватает Осаму за руку и бежит в другую сторону. Однако их скорости все равно недостаточно, чтобы обогнать автомобиль. У них ещё есть шанс - разогнаться и отпрыгнуть в разные стороны. "Водитель же не собирается по тротуару проехаться". Блять. Но этот шанс они тоже упускают. На дороге впереди сидит черный котенок, совсем малыш. Дазай пользуется секундной заминкой и наклоняется, чтобы схватить его за шкирку, когда чувствует резкий толчок. Больно. Раздается оглушительный удар и одновременно парень отлетает вперёд, сохранив, но тут же выпустив котенка. А все потому что на улице наконец наступила долгожданная тишина. Которая теперь режет слух. — Чуя? Картинка складывается сама по себе, когда Дазай видит остановившийся автомобиль. Но не видит свою любовь. Чуя отлетел на несколько метров вперёд. Тело в белых одеяниях лежит посреди улицы в очень странной позе. Это он его оттолкнул. Чуя его спас. //Ты был там, я до сих помню это// — ЧУЯ! - Отчаянный крик разрывает образовавшуюся тишину пешеходного перехода. Белый автомобиль, до этого безумно шумевший шинами, сейчас замолк. Владелец машины, пошатываясь, выходит и начинает что-то кричать. //Однажды я хочу стать ярко сияющей звездой// — ЧУЯ, НЕТ! - Дазай не думал, что может так быстро бегать. Он не чувствует кончики пальцев, страх, мерзкий и холодный, сковывает сердце и затормаживает дыхание. Только не это. //Ты ищешь что-то. Именно там и буду я// Чуя лежит в крови. Они уже выяснили, что даже хранители могут умереть, но чтобы таким мерзким способом...Тот мужчина не прекращает кричать, и Дазай уверен, что сегодня произойдет несколько убийств, если он сейчас не заткнется. Милое бледное лицо залито алой жидкостью. — Свали нахрен! — Дазай отталкивает мужчину, который подошёл ближе, и подсаживается к возлюбленному. Ангел лежит очень и очень неправильно. //Определенно! Чтобы быть уверенным, что я смогу добраться до тебя// — Чуенька, ты меня слышишь? Пожалуйста, не оставляй меня, — Дазай часто дышит, его речь прерывиста, слышатся резкие всхлипы, в то время как от Чуи не исходит и звука. — Милый мой, открой глаза, — Осаму потряхивает невидимое чужому взору тело в руках, аккуратно убирая рыжие пряди с разбитого лба. //Рассыпав звёзды по всему небу, чтобы связаться с тобой// Судя по внешнему виду - у него сломано, достаточно костей для быстрой смерти. Как такое могло произойти...? Они же собирались идти домой. //Завтра я озарю сиянием весь мир// Перед глазами Дазая проносятся все моменты из их совместной жизни, которым больше не суждено повториться. Вот он стоит на кухне и готовит невкусный рамен, в то время как Чуя покуривает на подоконнике. Или вот они вместе раскрывают какое-то преступление. Непонятные и отдаленные от всего мира. Вот Чуя убирается ночью, лишь бы скоротать время. Или вот они вместе подшучивают над агентством. Воспоминания, что наделяли его жизнь смыслом. Вещи, из-за которых он вставал по утрам. //Я хочу быть рядом с тобой и защищать тебя вечно// Чу выполнил свой ангельский долг. Он спас его, дал новую возможность. Открыл новое дыхание, но сам Чуя больше не дышит. Дазай был готов сделать все, лишь бы Накахара улыбался дольше. Ещё один день. Его было бы достаточно. Чуя единственный ни разу не обидел его всерьез, ни разу не назвал его плохим и даже не послал его куда подальше, хотя Осаму этого заслуживал. А ещё он не заслуживал Чую. //Я достиг цели, но слух об этом никогда не дойдет до тебя// Дазай крепче сжимает тело в руках. Они даже не попрощались, Чуя просто не успел что-то сказать. Что-то теплое катится по лицу. Слезы. Он не плакал с детства, но сейчас не собирается себя сдерживать. //Я усыплю небо звездами// Чуя растворяется, распадаясь на мелкие светящиеся песчинки. Их легко подхватывает ветер, разнося в разные стороны. И никто этого не увидит. От присутствия ангела не останется ни следа. Вместе с этим песчинками растворяется последняя надежда Дазая вернуться к Чуе вновь. Он дожидается, когда Чуя растворится полностью и поднимает лицо к обнаженной луне, купаясь в её зловещем свете. Солнце никогда не появится на горизонте вновь, как сегодня. Теперь он точно знает. Ведь солнце ушло вместе с ним. *** Жизнь имеет очень горький вкус. Дазай это понял уже давно. Однако сейчас, лежа в пустой квартире, это ощущается очень хорошо. Он не привык к тишине. Чуя - хаос, всегда и везде. Он относится к типу людей, которые, заходя в помещение, подчиняют все пространство себе. Дома Осаму всегда кто-то ждал. Сейчас любой звук в доме - надежда на его присутствие. Ломка будет, и сейчас, спустя некоторое время без Чуи, что останавливал его всякий раз, она есть. Скручивает руки, и ноги, не давая уйти. Да и если подумать - понятно, что не в ломке дело. Скорее всего, Чу наблюдает за ним. Наверняка он в гневе. Но Дазай старается. Не то чтобы он хотел жить, он хочет показать Чуе, что его усилия были не написаны. Что ангел все-таки спас его. Он старается. Даже когда лежит на полу, в окружении таблеток. Самое тяжелое - осознавать, что нельзя бездействовать. Но он все равно лежит в одиночестве и мирно размышляет о том, сколько ещё протянет. Дазай старается. Даже если он скулит от боли, не залечивая раны. Его тело давно не живое и гниёт изнутри. Он правда старается. И после ещё одного дня наполненного страданиями, он спокойно вернётся к себе в постель, где в одиночестве ляжет спать, а звёзды будут убаюкивать и сладко напевать ему. Он всегда будет помнить, как истошно кричал, когда Чу полностью растворился, заливаясь горькими слезами. Помнит, как не хотел возвращаться в пустой дом. Помнит, как объяснялся в ВДА. Помнит, как Чуя из раза в раз являлся в кошмарах и в самых красивых снах. Помнит, как сходил с ума, желая вернуть его. Он помнит все. Хоть нарушителей и наказали, но первое время было тяжело. В будущем легче не станет. Никогда легче не станет, пока человек не возьмётся исправлять все сам. Все люди, ангелы, демоны, да кто угодно, лишь подталкивают к правильным решениям. Они не могут становиться ничьим спасением, ведь вы сами должны себя спасти. Пройдут месяцы, прежде чем Дазай перестанет засматриваться на кухонные ножи и лезвия, перестанет бояться автомобилей и темноты. Он перестанет тянуться к кому-то ночью, в попытках найти тепло, но он точно не перестанет помнить. Месяцы трудностей. Месяцы, наполненные муками и слезами, которые сами по себе вскоре высохнут. Когда-нибудь он вновь встанет на ноги. Вернётся к нормальному образу жизни, вновь пойдет в ВДА, и наконец... будет готов бороться за свое счастье. У его счастья рыжие волосы, россыпь веснушек и голубые глаза. И у его боли - тоже. Но Дазай рад. Любое счастье заканчивается болью, и любая боль заканчивается счастьем.