Руфизм

Гарп причалил к какому-то острову, название которого не ведал, да ступил на берег. Этот остров он нашёл по Лог Посу, который оставил ему блудный сын вместе с письмом вместо себя на полу. В письме этом на было чего-то, что должно было быть от ребенка, который сбежал от своего родителя и пропал на пару лет полностью. В нем не было ни извинений, ни объяснений, ни просьб прощения, вообще ничего. Только фото "внука" в нелепой косынке, про которого Гарп ни слухом, ни духом, да имя этого самого "внука", с просьбой принять на себя ответственность как старшего за несовершеннолетним. Гарп только и мог удивляться тому, почему у него такой безответственный ребёнок вышел! Разве так он его воспитывал? Нет! – И от кого он такого дерьма нахватался? – спрашивал сам себя старик, хмуря большие брови. Драгон пропал, когда тому едва ли стукнуло восемнадцать, а теперь, когда прошли года и тому стало тридцать четыре, ворвался в его кабинет и заявил, что у него есть внук! Идиотизм. Но сейчас не о том, сейчас старик идёт по одной единственный тропинке на этом острове, где нет ни единой деревеньки или человека, по крайней мере сейчас. Он идёт по ней вглубь леса, удивляясь тому, что здесь нет никакой живности. Если говорить честно, то птички, да белочки кончено встречаются, но не дикие кабаны или кто ещё. Их просто нет. Вот тропинка стала шире и виднее, а перед его глазами вырос дом. Гарп заходит в него и глаза тут же лезут на лоб от того, что тот видит. Его не удивил факт того, что перед ним сидит не какая-то малютка четырехлетняя, а подросток, может лет одиннадцати или двенадцати. Его не удивило то, насколько "внук" был похож внешне на маленького Драгона когда-то. Не удивило и то, что этот мальчик был совершенно один на этом острове и в этом доме. Его удивило то, что у его внука на голове не было второй пары ушей, которые были у самого Гарпа, что встали торчком. Его удивило то, что у этого парнишки не было хвоста, как у старика, который замер на месте и распушился. Обычно уши и хвост не сразу появляются у людей. Дети рождаются с маленькими шишками на тех местах, где ушки должны быть. С годами, правда, недоразвитые части тела растут, принимая правильную и нужную форму. Обычно полноценное формирование заканчивается к десяти годам, а самое позднее к тринадцати. Но... У этого ребёнка на было ничего... Ничего... Совершенно ничего. К его возрасту должны были уже быть и уши и хвост, которые почти полностью закончили расти или же давно это сделали, вот только он был... Другим. Он был неправильным... Он был аномальным... Гарп вздохнул и тихо выдохнул, шире раскрывая глаза. Старик не чувствовал запаха, который есть у всех людей. Он не чувствовал никаких феромонов, которые должны были витать в воздухе, как самая естественная и правильная деталь. Он ощущал только свой запах, в котором плескалось неверие и шок. Непонимание, может даже ужас. У этого ребенка не было просто... Просто ничего. – Как такое возможно... – проскрипел его голос, на который наконец обратил свое внимание парнишка, что до этого мгновения сидел и что-то мотал изолентой. Подпрыгнув на месте, мальчик вскочил на ноги, бросив катушку в незнакомца. Та прилипла клейкой стороной к чужой одежде и повисла, раскручиваясь всё больше от каждого движения. – Ты кто такой?! – возмущенно вскричал подросток, схватив палку, что стояла на углу обветшалого домишки. Направляя своё импровизированное оружие на нарушителя его личного спокойствия, Луффи не знал, стоит ли ему провоцировать чужака, или запереться в своём самом надёжном в мире убежище, сбежав. Но ведь тогда этот странный человек сможет рассказать остальным таким же, где находится его крепость. – Что тебе нужно?! Убирайся! Уходи отсюда! Вернувшись из прострации, Гарп выставил руки перед собой в знак мнимой покорности. Осторожно отлепив от себя надоедливую изоленту, что уже раскрутилась до земли, он, не отводя глаз от ясных ребяческих, отложил странную вещь подальше. – Я твой дедушка, – подошёл ближе, – Луффи. – Ложь! У меня нет отца и матери, у меня никого нет! Откуда знаешь моё имя?! – Твои родители сказали мне, – мужчина был довольно терпелив, пускай местами привирая, общаясь с маленькой крикливой обезьянкой, что и слушать его не желала. – У меня нет родителей, уходи!! Уходи отсюда! – вновь завизжал малец, уже заступая за порог жилища и тыкая деревяшкой в чужую грудь. Новоиспеченный дедушка не знал, как подступиться к дикому ребетёнку, что жил совсем один, а теперь с огромной неприязнью и недоверчивостью скалил молочные зубы. – Так ты один живёшь? – Один! Нехотя, Вице-адмирал одним движением выбил единственную защиту Монки, подступая ближе. Тут же задрожав, Ди стал медленно отступать. Мамочка учила убегать от проходимцев, а человек, которого та называла его отцом, Луффи не хотел знать. Как тот посмел оставить их? Мама то злилась на этого человека, то томно вспоминала у окна, то вновь злилась и расстраивалась, вспоминая что-то ещё, давно забытое. Этот же — огромный бородатый монстр, который был больше похож на тучного оборотня, чем на обычного человека, как он или его мама с паренька ростом, у которой все лицо было усеяно аккуратными веснушками - поцелуями самого солнца. – Я не хочу навредить тебе, Лу, – именно так его звала матушка когда-то не так давно, это злило. – Знаем сначала "помогу-помогу", а потом грабят! У нас совсем ничего не осталось, пошёл прочь, лживый ублюдок! – Да где ж ты таких слов понабрался, малявка? Оставив свои недостаточно старательные попытки решить конфликт мирно, старший Монки схватил вопящую козявку за шкирку и закинул на плечо. Решив не терять много времени на осмотр покосившегося жилища, одной рукой тот запер и подпёр дверь первой попавшейся дощечкой. Пора отправляться в путь, а там по пути и наладит контакт с этим Маугли. Маугли же, изворачиваясь и сопя на мощном плече, пинался и царапался, желая причинить как можно больше ущерба противнику. Ничего не помогало, его родное место, пропитанное воспоминаниями, всё больше удалялось. Паренёк кривился, плакал, ругался, умолял вернуться и оставить его в покое, но ничего не выходило. В более раннем возрасте мама рассказывала страшные истории, что если он не будет слушаться её или станет далеко уходить от дома — его заберут чужаки далеко-далеко, продадут в рабство — что это, Лу не знал и представить не мог — и чёрт вообще знает, что сделают. Обычно Луффи сравнивал это с нападениями диких зверей, что изредка посещали их леса и нападали на окрестности стаями. То рогатый скот, то кабаны, то ещё забредёт невесть кто. Но тут было нечто другое, теперь он не мог убежать, не мог даже нанести увечий. Теперь и мама не могла его защитить. Оставив попытки бороться, мальчик взвыл, обливаясь слезами. – Ну хватит плакать, ты бы всё равно тут сгинул, сынок, – почти не скрывая теперь раздражения, начал Гарп, – ты, должно быть, мальчик умный, я прав? Плач и всхлипывания только усилились, но Ди слышал. – Хоть читать умеешь? – Уме-е-е-ю, – тише заскулил Луффи. – Ну и прекрати ныть! Ты уже взрослый мужчина, – дозорный шлёпнул того по спине, из-за чего внук закашлялся, будто бы от знаний грамоты что-то существенно изменилось, – будешь при мне сопли месить — выпорю. Почти умолкнув, изредка задыхаясь и кашляя, Луффи приподнялся на локтях и схватился за седоватое кошачье ухо незнакомца. На ощупь и первый взгляд оно было идентичным материнскому, но всё же более жестковатое и широкое, кое-как умещалось в ладони. Эти размышления и сравнения помогли подростку чуть успокоиться. Вдруг Гарп остановился, да полез в карман штанов, доставая из него большой платок. – Вяжи себе на голову, да крепко, понял? – сопливое лицо мальчишки надулось, но тот пока что не собирался вновь реветь. Он лишь взял этот странный платок с собаками, да повязал себе на макушку, делая крепкий узелок подбородком. После старик двинулся дальше. Уже на подходе к своему кораблю, пришвартованному не так далеко от обрыва, дозорный помахал товарищам. Запрыгивая на борт с неугомонным мальчиком, что вечно задавал вопросы и шумел от сильного потока эмоций, привлекая внимание, дед не сдержался и стукнул того по макушке. Упав на палубу, Луффи сжался, ойкая и айкая. Сторонясь людей, он тут же рванул к краю НЕОБЫЧАЙНО БОЛЬШОГО дома без крыши на воде, по крайней мере он не мог назвать это как-то по-другому. Мельтешащие матросы поползли по стволам высоких деревяшек, раскрывая огромные занавески — паруса. Высунув нос за борт, младший Монки чуть не опрокинулся за него, ошалев от высоты. Вода плескалась и тянулась к нему где-то далеко внизу, хватаясь за торчащие камни. Где-то там люди в беленьких кепочках поднимали якорь, Ди не знал, как описать эти предметы, для чего они были вообще. Подняв лицо, Ди вытянул перед собой руку, пытаясь достать до медленно отстраняющегося берега. Даже с разбегу ему бы не удалось вернуться. Страшно. Куда его везут? Родная трава ещё не так далеко, казалось, тянула свои колоски ярко-зелёные к пальцам. А где-то там лежит мама, которую он бессовестно оставил. Нет, он так не может. Не навещать её каждый день, пускай осознание многого пришло давно. Голова вскружилась от масштабов и стресса, навалившегося так резко в его размеренной грустной, но порой уютной жизни. Слёзы вновь накатили к итак красному распухшему, пока, детскому лицу с рваным шрамом у щеки. Утирая солёные жгучие дорожки, раздражающие продуваемое ветром лицо, Ди побежал подальше от голосов и чужаков. Сиганув в открытый люк, скрылся в трюме и забился подальше в угол, где стояли перевязанные ящики и бочки. В это время капитан своего "HQ-3" приказал накормить и напоить родственничка и скрылся за дубовой дверью, помахивая кончиком хвоста. Его товарищи не должны были как-либо навредить маленькому гостю, тем более тому, кого принёс на судно сам капитан. Половина дела была сделана, осталось отвезти внука подальше от его бывших проблем, попробовать вырастить в нём настоящего человека, возможно даже дозорного, пускай и совсем не похожего на других. Куда-нибудь к Дадан — она первая приходила в голову — чтобы не волноваться за ещё одну жизнь, которой одарил его любимый сын. Дадан же была обязана согласиться, не без шантажа конечно. Если так подумать, то та должна была выполнять ВСЕ требования Гарпа без пререканий за то, что он не посадил ту за решетку, но наглая бандитка делала все в точности, да наооборот. Старик уселся в кресло. Седеющий хвост стал яростнее биться о пол. "Нужно как можно скорее добраться до острова Рассвет" – думал тот про себя, хмуря брови. Если он не успеет спрятать Луффи от Мирового Правительства, то беднягу пустят под нож, чего Монки Ди старший никак не мог позволить. Все, что ему оставалось, так это отдать приказ матросам плыть без перерыва и поставить кого-нибудь на дежурство в воронье гнездо на постоянной основе. Даже сейчас, находясь в другом море, Гарп уже мог слышать возмущенный вопль рыжеволосой карги из-за того, что он опять притащил какого-то странного и необычного ребенка. Сам же дозорный понимал, что если ему вновь подкинут какого-то чудного сопляка, которого потребуется прятать от Мирового Правительства, то он лчино откроет дет дом с такими детьми.