Порознь

Когда он пишет ей посреди ночи «Сань, я скучаю», яркость на телефоне до минимума убавив, чтобы спящую рядом Алёну и мирно посапывающего в своей кроватке Артема не разбудить, ему даже не стыдно. Да и чему стыдиться? Они никогда поводов не искали, чтобы тем, что на душе кругами ходит, друг с другом поделиться. Сейчас у них отпуск. Все спортсмены с нетерпением ждут окончания сезона, и они, конечно, не исключение. Но только в улыбках радость скрыть не получается, когда перед олимпийским сезоном они на неделю раньше преступить к тренировкам решают, чтобы точно успеть подготовиться. В этом году такой необходимости нет, как оба с сожалением для себя успевают отметить, даже несмотря на накопившуюся усталость, тем более что они и так почти самыми последними из сборной отдыхать отправляются. С другой стороны, он счастлив, что наконец в отцовство с головой уйти может и семье должное время посвятить. — Погнали в Таиланд, — будто в шутку бросает он, сидя на кухне ещё днём, в то время как Алёна смесь детскую для Артёма разогревает. В ответ она его взглядом не то вопросительным, не то скептическим награждает, мол, ага, сейчас, вещи только соберём и сразу поедем, хоть на Северный полюс, и ребёнка полугодовалого с собой прихватим. Но вслух ничего не говорит, потому что он никакой не Северный полюс предложил, а Таиланд, и тут дуру из себя строить она не позволит, так как знает прекрасно, кто из их группы тренерской там сейчас отдыхает. Он и не собирается. Просто отпуск для них с Сашей это всегда тяжело. Тяжелее, чем бесконечные тренировки, изматывающий режим, подготовка к соревнованиям, выступления. Парадоксально? Просто трудятся они вместе, а вот отдыхают порознь. Говорят, что время отдельно иногда проводить полезно, чтобы не надоесть друг другу до чёртиков, не утомить каждодневным мельканием перед глазами и в итоге не осознать в один прекрасный момент, что сил выносить общество этого человека не осталось решительно никаких. Они с этим хоть и не спорили никогда, но до конца не понимали, потому как за те пятнадцать лет, что они бок о бок провели, разное между ними случалось, но друг от друга они ни разу не уставали. С годами, кажется, наоборот, связь их только крепче стала, а вместе с ней и потребность рядом находиться. Потребностью называть это, на самом деле, ему не хочется, но по-другому объяснить сложно, почему уже который день регулярно себя на мысли ловит, что чего-то важного рядом нет. А может, вернее сказать, кого-то. Привычка? Это ещё хуже, потому что от неё обычно избавиться почти нереально, если вообще в этом необходимость есть. А ещё это своего рода приговор. Если ты нуждаешься в человеке, потому что привык, речь идёт не просто о самодостаточности, это значит, что тебя просто нет. Ты, какой есть, сам по себе, не существуешь. И это на самом деле страшно, потерять себя. Ему думать об этом не хочется, потому что одно он знает наверняка: без неё не было бы его. И тут все разглагольствования про личность и «внутреннее Я» смысл теряют, потому что он уверен, есть люди, присутствие которых в твоей жизни настолько значительное, что если их вдруг не будет (не то, что они в отпуск уехали, а совсем), ты в другого человека превратишься. Не потому, что привык, а потому что эти люди — часть тебя. Вроде внешне не изменишься никак, те же черты, цвет глаз, голос, но внутри пространство пустое, которое другой человек постепенно заполнит. И это будешь уже не ты. Он таких людей не выделять старается, потому что разум тут же в выбор сердца вмешивается, честность с совестью переплетая, и ответственность за решение, пусть и только мельком в голове принятое, возлагает. Но он убеждён, что такие люди в его жизни есть, и ценит. А ещё он убеждён, и ничто уверенность эту пошатнуть не способно, что одна из них — Саша. Им, наверное, обоим проще было бы, если они раз уж не вместе, то одни отдыхали, чем в компании других. К «другим» он, очевидно, относит Игоря, которого, впрочем, другом своим чуть ли не самым близким считать продолжает. Однако внутри что-то неприятно жжёт и царапается, когда в ленте их совместные фотографии с Сашей попадаются. И желание написать что-то он в себе изо всех сил подавляет, пока наконец под снимком Игоря на фоне буйства зелени тропической, кем сделан который догадаться нетрудно, гневное «Хватит» оставляет. То, что комментарий его с юмором исключительно воспринят будет, он не сомневается, но в ответе Игоря «Прилетайте тоже» издевательство плохо скрытое читает. Наверное, приблизительно то же самое Алёна чувствовала, когда он ей Таиланд предлагал, закон бумеранга в действии, называется, получите — распишись. Но от этого внутри ныть меньше не перестаёт. Только вот права ревновать он не имеет, хотя бы потому что это он десять лет назад другую выбрал, а не она. Хотя бы потому что дураком был, когда чувства её заметить не сумел, а когда осознал наконец, что больше, чем просто партнёршу в ней видеть готов, поздно было, и вместо того, чтобы бороться, проиграл. Хотя бы потому что их отношения всегда вокруг уважения и доверия строились. И менять это он тоже права не имеет. Его права на неё вообще на «брате» заканчиваются, так она сама когда-то решила, в интервью на очередной вопрос о взаимоотношениях в их паре отвечая, и, видимо, такой ответ самым удачным посчитав, продолжает в этом себя и других убеждать. Убедила ли? Его точно нет. И хотя он в семье ребёнком единственным рос, его сомнения неразрешимые берут, что именно так сестре с братом себя везти подобает. Когда она после проката его лицо в свои руки, от волнения похолодевшие, берёт и губы его поцелуем невесомым так контрастно обжигает, он не уверен, что это было «по-сестрински». И когда на пресс-конференции он её к себе ближе прижимает, обняв в манере совсем собственнической, и что-то в висок шепчет, он сомневается, что братья так делают. Но продолжает делать. Почему? На вопрос этот он ответ найти так и не сумел. Да и зачем пытаться объяснить, почему тебе хорошо? Тебе же просто хорошо, вот и наслаждайся. Им хорошо так, как есть. А когда длинные языки это «хорошо с Сашей» на «лучше с кем-то ещё» поменять предлагают, диванно-экспертную оценку способностям и потенциалу каждому в их паре давая, ответ его категоричен и резок. Ни на одну партнёршу в мире, будь она хоть самой Тессой Виртью или Габриэллой Пападакис, он Сашку свою не променяет. Даже если эта злосчастная медаль чемпионата мира и олимпийское золото так и останутся для них несбыточной мечтой. Если уж вместе не получится завоевать их, то по-отдельности — тем более. Они ещё юниорами обещание друг другу дали, которое тогда чуть ли не клятвой священной казалось, что не распадутся. Держат его. До сих пор.