Порознь

Когда она в гостиничной кровати белоснежной ворочается, который час уснуть пытаясь, и где-то на тумбочке экран её телефона загорается, потянутся к нему кажется почти естественным. Ещё более естественно — долго не думая, «я тоже» в ответ написать и улыбку в подушку спрятать пытаться, на сон окончательно рукой махнув. На новом месте ей всегда спится плохо первые пару день, даже если она не на соревнованиях, когда помимо непривычного спального места ещё и волнение перед предстоящим выступлением сердцебиение учащает. На отдыхе, конечно, волноваться не из-за чего: ни что тренировку проспишь, ни что программу с ошибками откатаешь, ни что форс-мажор какой-нибудь в самый непредсказуемый момент случится, и так, на самом деле, до бесконечности можно переживания спортсмена перед стартом перечислять. И это нормально. Сейчас торопиться не надо ровным счётом никуда, и из возможных беспокойств остаются только на завтрак не успеть, на солнце обгореть и в океане живность какую-нибудь неприятную встретить. Конечно, всё это мелочи, а значит можно выдохнуть наконец и расслабиться. Когда за завтраком ей Игорь с удивлением не наигранным новость о помолвке Вики с Никитой, их коллег по сборной, сообщает, она виду не подаёт, но где-то внутри неё девочка маленькая, о принце наивно грезящая, с завистью горькой вздыхает. Ей двадцать семь будет в августе, и она соврёт, если скажет, что о семье не мечтает. О своей семье, потому что так и родители, и сестрёнка младшая, и дедушка у неё есть, которые смыслом жизнь её каждый день наполняют. Правда все они в Питере, и видеться с ними удаётся не так часто, как хотелось бы. Потому каждый раз, когда она после тренировки в квартиру пустую в подмосковном Королеве возвращается и взглядом улыбки на фотографиях родных, повсюду стоящих, ловит, тоска в горле комом болезненным собирается. Просто она всегда спорт на первое место ставила. Даже в детстве, когда фигурным катанием заниматься только начинала. Её первые тренеры удивлялись, как в таком возрасте, а было ей четыре от силы, настолько осознано и ответственно к своему делу относиться можно. Она была готова пожертвовать подругами, играми во дворе, развлечениями ради того, чтобы старания результат приносили. Даже в одиннадцать лет в город другой переехать решилась, потому что там ей дали шанс достичь чего-то в спорте. И всё потому, что ей на самом деле очень нравилось то, что она делала, и нравится до сих пор. Хотя слова «нравиться» даже на десять процентов недостаточно. Она по-настоящему живёт льдом, живёт тем творчеством, которое они создают вместе с тренерами, живёт своим партнёром. От одной мысли о нём, уголки губ вверх поднимаются непроизвольно, а внутри тепло чаем жасминовым разливается. Завершить карьеру — её главный страх. Хуже этого только мысли о том, что она закончит, а он останется в спорте. Это она поняла, когда у неё проблемы со спиной начались. Перед глазами вновь и вновь та тренировка, на которой она пополам сложилась, Ваня, выносящий её на руках со льда, куча обследований, неутешительный приговор лучших российских врачей, спасительная поездка в Германию. Ей хочется верить, что теперь всё позади. Ей хочется надеяться, что они ещё хотя бы один олимпийский цикл кататься смогут. Но когда, отрабатывая какой-нибудь элемент, она дискомфорт в позвоночнике вдруг ощущает, сознание перепуганное снова о кошмаре ночном напоминает. И остаётся только руку Вани крепче сжимать, который беспокойство её чувствует, и без слов, взглядом одним говорит: я рядом, мы всё сможем, вместе. Она не отрицает, что симпатия к нему была, но не признаётся никому, что она не прошла, когда он букет роз бордовых принёс. Просто тогда её отказ был очередным самопожертвованием во благо карьере, и она утешала себя, что поступила правильно, так как много примеров перед глазами имела, когда личные отношения спортивным результатам мешали. Были случаи, конечно, когда и наоборот получалось, как у тех же Вики с Никитой, но кто бы ей гарантию тогда дал, что они в число вторых, а не первых попадут? Так рисковать она не могла. С тех пор лет немало прошло и, кажется, всё на свои места встало, но ей удивительно, что она до сих пор на его дыхание ей в шею в близких позициях танцевальных мурашками реагирует и смущается так целомудренно, когда он после проката руку ей с благодарностью целует. И на хореографии встречаясь, к тёплому «Привет, Ванечка» сухое, но вежливое «Здравствуйте, Алёна Игоревна» добавляет. Можно ли назвать их соперницами? Они просто приняли эти правила игры. Но то, что на катке она лучшее время своё проживает, она не скрывала никогда. Кроме того, до определённого момента ей казалось, что и для Вани это так. А когда однажды осознание вдруг пришло, что он вне льда, без неё, счастлив не меньше, если не сказать больше, внутри с треском разбилось что-то и боль невыносимая её ни один месяц разрывала. И как она не старалась состояние своё от других скрыть, в работу с головой погружаюсь, на льду после тренировок ещё на пару часов оставаясь, тренеры, да и Ваня, видели прекрасно, что с ней происходит что-то. Но откровенничать она долгое время отказывалась, пока на соревнованиях вдруг ошибаться на уже до автоматизма отработанных элементах не стала, и тогда Ирина Владимировна её к себе для личного разговора всё-таки вызвала. Вопреки опасениям, никто давить на неё не стал, хотя как тренер, она могла бы претензии определенные к ней предъявить. Но Ирина Владимировна повела себя как, в первую очередь, женщина, догадавшись, что за всем этим молодой человек стоит. Кто именно, она не знала, хотя может и предполагала, так как всегда проницательной была, но воспитание и этика ей лезть в чужую душу не позволили. Они почти три часа проговорили. Саша помнит, что плакала, а Ирина Владимировна её обнимала совсем по-матерински и успокаивала. Тогда она решила, что нужно свою собственную жизнь за пределами фигурного катания строить, жизнь, в которой нет Вани, и пытаться чувствовать себя там так же комфортно. Таиланд с умиротворяющем шумом океана, горячим от солнца песком под ногами, воздухом, который ароматами тропических цветов каждый вдох наполняет, компания Игоря — это и есть часть той самой жизни. И когда она всё-таки для фото позировать соглашается, улыбаясь почти привычно, ей кажется, она неплохо справляется. На самом деле научилась или просто, как и всегда, хорошо отыгрывает?