Зачем Вы строите эти стены, юный принц?

Утро было ярким, лучи солнца пробирались в комнату даже сквозь шторы, освещая мебель. Сидя прямо у окна, Арсений пил кофе, в руке держа книгу, и наслаждался этим теплым моментом. Он скучал по своим землям. Скучал по теплоте, и каждый луч солнца был равен глотку воздуха. Мыслями он пребывал далеко, не замечая тихих движений со стороны кровати, и только когда стул напротив был отодвинут, а взору предстал взгляд сощуренных зеленых глаз, он пару раз моргнул, расплываясь в легкой, чуть ленивой улыбке. — Вы похожи на кота, решившего пригреться на солнышке, — съязвил юноша, вальяжно скрестив ноги и кладя локти на стол, всматриваясь в глаза собеседника. Граф не сдержал смешка, довольно прикрыв веки и говоря: — Что могу сказать, мне нравится тепло. Антон долго смотрел на мужчину, и ни одна эмоция не проскользнула на его лице. Принц холодных земель вернулся, продолжая играть ему выведенную роль. — Тогда Вам тут не место, monsieur, — ровным тоном произнес Антон, следя за тем, как голубые океаны напротив темнеют, крича об опасности. Граф захлопнул книгу, кладя ее в сторону, и, медленно сделав глоток уже остывшего кофе, попытался скрыть собственное раздражение, сохраняя спокойную улыбку, но принц успел уловить искры недовольства. — Возможно, — голос графа был ровным. Он понимал, что, в какой-то степени, юноша был прав – их миры отличались. Но так хотелось доказать, что все это – выбор каждого. Магия – это душа человека. И только ему решать, где есть его дом, а магия всегда последует за своим хозяином, если он искренен сам с собой. — А Вы? Чувствуете ли Вы, что Ваше место здесь? Антон безмятежно откинулся на спинку стула, тоскливо глядя в окно. Погода была ясной, солнце нежно освещало снег, создавая кристальный мираж. Город выглядел так, будто все дороги были покрыты хрусталем, а крыши домов сделаны из серебра. Люди просыпались, начиная работу. Мир, за стенами дворца, был теплым, даже если в Мосэ всегда была зима. Его место здесь? Но где это – здесь? — Сомневаюсь, что мне вообще есть место где-либо, — юный принц поднялся на ноги, игнорируя встревоженный взгляд графа, и, подойдя к шкафу в другом конце комнаты, поинтересовался. — Вы всю ночь провели на диване? Зачем? Вам же выделены покои. Арсений наблюдал за медленными, чуть вялыми движениями принца, за его пальцами, что медленно расстегивали пуговицы, его бледную шею, длинные кудри, непослушно падающие на лоб. Совсем еще юный. — Мне было тревожно оставить Вас одного. Да и диван тут удобный, — улыбнулся граф, и, не желая дальше продолжать эту тему, спросил. — Юный принц, Вы же помните, что я Вам сказал этой ночью? Антон на минуту застыл, слыша, как его собственное сердце забилось чаще. Он нервно сглотнул, сохраняя всю ту же незаинтересованность к собеседнику, и четко произнес: — Вы много, о чем говорили, граф. Арсений хмыкнул, наконец-то поставив кружку с кофе на стол, и, поднявшись, тихим шагом направился к шатену, рубашка которого валялась на полу, а в руках была новая, и старший позволил себе вытянуть ее из рук младшего, ощущая, как спина того напряглась, а в глазах читалось непонимание. — Позвольте помочь Вам, юный принц. Все-таки я прогнал слуг, решив позволить Вам выспаться, — глаза Арсения хищно смотрели на Антона, и он ощущал радость видя смятение на лице принца. Выпрямив рубашку, он перекинул ее через плечи Антона, позволив тому свободно просунуть руки в рукава, и, не делая шаг ближе, ладонью прошелся по оголённому участку груди, ловко цепляясь за пуговицы. Антон наблюдал за старшим затаив дыхание. Слишком близко. Слишком нежно. — Я могу и сам справиться, — попытался возразить, на что получил насмешливый взгляд графа. Антон сам не понял, от чего покраснел, и опустил голову вниз, надеясь скрыть это, но чужие, горячие пальцы ловко подцепили его за подбородок, заставив поднять взгляд. И Антон недовольно выдохнул, стиснув зубы. Он ненавидел быть беззащитным. — Я говорил, юный принц, что не позволю Вам избегать чувств. И если Вы не позволяете себе быть искреннем с самим собой, тогда я намерен заставить Вас прочувствовать все. Антон ощутил горячие губы на собственных, что нежно их оттягивали, даря немного вялый, утренний поцелуй. Ладонями упершись в крепкую грудь, принц, чуть помедлив, притянул старшего за пиджак ближе к себе, не оставляя расстояния между ними. Арсений довольно улыбнулся в чужие губы, свободной рукой хватая юношу за волосы, мягко их оттягивая, но держа на месте, как будто боясь, что стоит отпустить, и шатен исчезнет. Тяжело дыша, Антон отстранился от графа, соприкасаясь с его носом, и, саркастично вздернув бровью, поинтересовался: — Это так Вы заставляете меня прочувствовать все? — А Вам не нравится, юный принц? — ухмыльнулся граф, в конце концов выпуская юношу из своих рук. — Мне пора на встречу с родителями, — произнес Антон, закончив застегивать пуговицы и, выхватив из шкафа штаны, отошел от брюнета, садясь на кровать. — Думаю, Вам тоже стоит пойти и насладиться последним днем в замке. — Мне достаточно просто быть рядом с Вами, юный принц, — Арсений сделал шаг в сторону младшего, но стоило увидеть холодный взгляд того, как резко остановился, следя за передвижениями того. Пижамные штаны были брошены на кровать. — Сказок перечитали, мой дорогой monsieur? Вы же не ожидаете, что после вчерашнего я просто упаду в Ваши объятия и мы уедем вместе в закат? — в голосе принца граф не слышал ни капли насмешки – спокойствие, с которым он говорил, ранило больше всего. Нет, Арсений и не надеялся на подобное. Не думал, да только… — Почему же и нет, мой юный принц? Я думаю, мои намерения вполне ясны. И я был бы только рад поймать Вас в свои объятия и увести из этого места, — в отличии от шатена, Арсений не скрывал легкой издевки, следя за перемой на лице принца. И в какой-то момент он успел уловить изумление того, что было мгновенно скрыто за маской безразличия, но этой секунды графу было достаточно, чтобы сделать выводы. Антон не верил ему. Оставив Арсения без ответа, шатен направился в сторону двери, кидая: — Хорошего Вам дня, monsieur. Хлопок двери и граф остался в одиночестве с книгой и кружкой холодным недопитым кофе на столе. Времени почти не осталось.

***

— Щенок! — глухой удар. Серые, полные брезгливости глаза короля Мосэ с ненавистью смотрели на Антона, заставив того смирно опустить голову. Щека горела, и Антон был уверен, что синяк точно останется, но это не имело никакого значения – родители были в гневе. Он облажался со своей ролью. — Как ты смеешь так нас позорить! — змеей шипел мужчина, еле сдерживаясь от очередного удара. Женщина, стоявшая рядом, лишь злобно смотрела на сына, не предпринимая никаких попыток помочь ему. Он сам виноват. Знал, что неподобающе повел себя с девушкой, да и еще исчез на всю ночь, а ведь он был принцем, сердце которого продавалось толпе. — Твое неуважение перешло все границы. Я больше не намерен терпеть это беспредел! Можешь забыть о своей мастерской – я сейчас же прикажу её уничтожить! Антон не шелохнулся, оставаясь стоять на месте и пытаясь унять боль, что зарождалась в грудной клетке. Тело пробило холодный пот, мурашки прошлись по коже, заставляя юного принца сильнее стиснуть пальцы рук в ладонях – никаких эмоций. Молчать. Подчиняться. — Раз ты забыл о своей роли, мне придется тебе напомнить, — сталь, беспощадно режущая душу принца. — Сегодня я сообщу о вашей помолвке, с младшей дочерью короля Мендюва. Её зовут Оксана, вы уже успели с ней познакомиться. Антон застыл, с каждым словом отца бледнея все больше. А отец ли? Кем этот мужчина теперь был для него? Кем теперь был Антон? — Ты меня понял, бастард? — Да… мой король… А имело ли это теперь значение?

***

Смотря в зеркало, шатен видел в нем лишь забытым богом пожирающий лик, кидающего насмешливые взгляды. И даже корона не приносила той бывалой красоты, с годами съеденной отчаянием. Слуги бегали вокруг, держа в руках дорогущую ткань, и Антону было противно от всего этого. Но он обязан был следовать сценарию.

***

— Арсений, я знаю, что прошу многое, но, пожалуйста… — в глазах короля земель солнца застыла мольба, руша все внутри графа. — … помоги уберечь сына.

***

Девушка зашла в зал с гордо поднятой головой, уголками губ улыбаясь прохожим, но сохраняя сталь в глазах. Твердым шагом она направилась к принцу, рядом с которым находился король Мосэ, беседующий с ее отцом. Шатен без интереса наблюдал за ними, отвечая что-то кратко, если к нему обращались, но все его думы были далеко от бала – он даже не заметил подошедшую Оксану, что собственнически схватила его за локоть, поведя в сторону балкона и перед этим успев кивнуть чуть ошеломленному отцу. Только оказавшись на свежем воздухе и ощутив родную прохладу на щеках, Антон взглянул на девушку, которая сверлила его тяжелым взглядом, в тревоге закусив губу. Принц было открыл рот, желая поинтересоваться, в чем дело, но девушка, нахмурившись, произнесла: — Вам же известно уже о помолвке? Антон промолчал, сумев лишь кивнуть, на что Оксана тяжело выдохнула, не пряча уже грустной улыбки: — И Вы… мы с этим просто смиримся? Шатен, закусив щеку изнутри, опустив взгляд вниз – принцу не подобает вести себя подобным образом, но иначе он не мог. Он не мог смотреть в глаза девушки, счастье которой в скором времени сломает. Легкое прикосновение к руке заставило его поднять голову, встречаясь с теплым, ничуть не осуждающим взглядом. — Мы не ответственны за то, что не в нашей власти, Антон, — Оксана подошла к поручню, облокотившись о него спиной, свободно раскинув руки вдоль. Ее взгляд был прикован к застывшей фигуре принца, который понятия не имел, что ему делать дальше. Он никогда еще не чувствовал себя таким ничтожным, как в этот миг. — Антон, это наш последний шанс отказаться от всего этого – ты не обязан. Мы не обязаны, — принц уловил дрожь в голове девушки, и ему стало стыдно за то, что он даже сейчас не мог дать ей то, чего она желала. — Просто… Просто подумай… Пожалуйста… О большем я не имею права просить… Луна сменяла Солнце, что почти исчезло за горизонтом – ночь в королевстве Мосэ приходила рано, и это Антон любил больше всего, находя в ней музу, что заставляла каждое утро вставать с кровати и носить маску принца, которого так любили жители королевства холодных земель. Но глаза Оксаны были яркими – она не страшилась холода, но и жить без Солнца не могла. Её душа была свободной, и грех было запирать её в клетке. Душа Антона никогда не знала свободы, и ему уже нечего было терять. Разве что самое ценное для любого человека. Жизнь. Антон долго смотрел на девушку, в глазах которой читалась безнадежность, и шатен не мог видеть её такой печальной. Оксана должна улыбаться – она была рождена дарить улыбку и тепло любимому. Он не простит себе, отняв её. Он не мог пойти против семьи. Он стоял на распутье, где бесы смотрели на него со всех сторон, зовя к себе, и не важно, куда Антон пошел бы – везде его будет ждать потеря. Имело ли это тогда смысл? — Я тебя услышал, Оксана, — произнес юноша, подойдя к девушке и впервые за все время позволив себе притянуть ее в свои объятия, сжимая так сильно, что Оксана не сдержала сдавленного вдоха. — Спасибо тебе. И девушка уловила его улыбку – не надменную, не фальшивую. Настоящую. Ту, которая была еще не ведома обществу. И губы Оксаны сами вытянулись в такой же улыбке, чувствуя надежду.

***

Арсений сидел на подоконнике в коридоре, задумчиво крутя в руках медальон. Слова короля засели у него в голове, но что он должен был сделать? Он медленно прорывался к сердцу Антона, заставлял его чувствовать что-то, заставлял проявлять хоть что-то, помимо апатии. Но как он мог уберечь того, кто сам закрывает себя в клетке подземелья? Арсений был уверен, что сможет изменить это, но времени почти не было – он не учел, каким сломанным принц оказался. Не учел, что у него нет никакой власти. Не учел, что он всегда был только тенью. Антон не верил ему. — Замерзнете, если будете тут сидеть, monsieur, — знакомый голос вырвал брюнета из размышлений. Рядом с ним стоял Антон, сложивший руки у себя за спиной и с тоской вглядывающийся в даль горизонта, после чего его губы расплылись в свободной улыбке. И Арсений недоверчиво сощурился, осознавая, что принц выглядел слишком непринужденно. От него не веяло фальшью, и в груди графа засела тревога. Взгляд Антона не был холодным. Наоборот, зеленые глаза тепло смотрели на город, жадно рассматривая каждую делать, будто надеясь отчетливо запомнить этот миг. — Похоже, я успел перенять Вашу привычку, юный принц, — Арсений выдавил из себя улыбку, и Антон моментально повернулся к нему, внимательно рассматривая лицо графа, на котором читалось застывшее волнение. — Вам не идет эта фальшь monsieur, — Антон сделал шаг к старшему, протягивая ладонь и мягко проводя ею по волосам брюнета, из-за чего тот застыл, не рискуя обрывать этот момент. В зеленых глазах промелькнул золотой оттенок, на что Арсений завороженно прикрыл рот, следя за чужой сменой эмоций. Ещё утром он был уверен, что он не смог расколоть этот лед, так откуда взялось это тепло сейчас? — Знаете, Вы мне действительно нравитесь, — отрешенно произнёс шатен, игнорируя изумление в голубых глазах. — Как думаете, Арсений, мы бы с Вами встретились в другой жизни? Старший не спеша поднялся с места, аккуратно, как хрустальную вазу, схватив тонкое запястье младшего, и притянул его в свои объятия, желая согреть это ледяное сердце. Антон уткнулся в чужую грудь, вдыхая уже знакомый запах леса, и в сердце больно кольнуло. Все его нутро желало отдаться этому мужчине, последовать за ним, но в голове принца всегда были другие голоса. Жалкий. Он был просто жалкий. — Я уверен, что нас свела Судьба. И не имеет значения, где Вы находитесь, я всегда найду Вас, юный принц, — бархатный шепот мужчины дарил надежду, которой у Антона никогда не было. Этого достаточно. — Спасибо тебе, Арс. Антон отступил из чужих объятий, ярко улыбнувшись графу, который продолжал стоять в удивлении вперемешку с волнением. В груди что-то яростно забилось, крича о том, чтобы не отпускать шатена, но Арсений не мог даже шевельнуться, следя за удаляющейся фигурой Антона, и только когда белый силуэт юноши исчез за углом, граф осознал, что на нем была воздействована магия, не позволяющая шевельнуться с места, льдом покрыв его кожаные ботинки. Его зрачки расширились от страха, и он стал метаться, желая вырваться из этого капкана, но он был пригвожден к земли намертво. И паника мгновенно накрыла его разум. — Нет! Нет! Нет! Антон! Черт! Нет! Но его крики эхом отдавались в дверь огромного зала, не пропуская их дальше.

***

Запах пепла встретил принца в мастерской, открывая вид на его сожжённые работы. Все было уничтожено – король Мосэ всегда держал свое слово. Не осталось ничего важного для Антона. Шаг к окну. Картина с зимними бабочками лежала в самом углу. Она не догорела, сохранив свои оттенки. Бабочки обязаны быть свободны, не так ли? Даже те, что не знали свободы. Раскрыв окно, шатен поднялся на подоконник, без страха взглянув вниз – там было только озеро, покрытое льдом. Ни слез. Ни страха. И это самое страшное. — Вот и всё, — прошептал Антон, раскинув руки, и в следующею секунду дверь в мастерскую раскрылась. — Антон! — отчаянный, полный боли крик мужчины достиг слуха юноши, но тот лишь нежно улыбнулся, одними губами прошептав: — Не грусти, Арс. Он уже не видел слез, стекающих по щекам графа. Он не видел потускневшего океана в его глазах. Он не слышал разрывающий душу крик, напоминающий волчий плачь. Его окутал родной холод, проникая в каждую клеточку тела, и последнее, что он видел, это пустота. Милая милая пустота. Рожденный в клетке обречен в ней на погибель. Эти стены наконец-то разрушены.