Don't touch my nipples

В комнате для практик темно, включены лишь редкие лампы на стенах. Пол теплый, чтобы айдолы во время тренировок не простудились, когда будут отдыхать. Или, чтобы Джисон не простудился, когда будет лежать на нем под своим парнем. Минхо удобно устроился на бедрах Хана, задрав его футболку. Тонкие пальцы изучали грудь, обводя выступающие ребра и родинки. Джисон тяжело задышал, вздрагивая от щекотки. Минхо наклонился и глубоко вдохнул запах, исходящий от кожи младшего. Его язык высунулся и кончик лизнул солоноватую кожу. Джисон дёрнулся от неожиданности. Чужой язык уже увереннее прошёлся по коже, собирая вкус. Широкие мазки охлаждали разгоряченное тело, и Джисон задышал чаще, когда Минхо плавно переместился к его шее, продолжая лизать и покусывать кожу. — Х-хен, — дрожаще прошептал Хан. Его голос звучал хрипло и тихо. Минхо отстранился от мальчика и посмотрел ему в лицо. Его кошачьи глаза сощурились. Он обвел взглядом комнату и остановился на руках Джисона, которые нервно мяли ярко-желтые напульсники. — Подержи это для меня, Сони, — Джисон послушно открыл рот, когда Минхо потряс снятыми напульсниками перед его лицом. Отстранившись, парень довольно улыбнулся виду Хана с импровизированным кляпом во рту. Его внимание привлекли соски, вставшие от холода и призывно торчащие на бледной груди Хана. Он коснулся бусинки кончиком пальца и мягко надавил на нее. Ноготь поскреб серединку, и Джисон заскулил. Спина выгнулась, а глаза распахнулись – все тело мальчика реагировало на махинации. В комнату в любой момент мог кто-то войти, но Минхо это не интересовало. Все, что было ему интересно в этот момент – это реакции его парня на лёгкие манипуляции с оказывается такой чувствительной частью тела. Парень наклонился, чтобы коснуться плоти зубами, и Джисон дёрнулся, запуская пальцы в волосы Минхо в попытке остановить его. – Что такое, Чаги? – Минхо обратился в нежной форме, но в его голосе не было ни намека на нежность. Джисон беспомощно покачал головой. – Ваа, Чаги, – протянул Минхо в своей обычной манере, — неужели ты не позволишь мне поиграть с этими милыми сосками? – его палец щелкнул по розовой горошине, заставляя Джисона вскрикнуть сквозь напульсник от неожиданности и боли. Руки Хана, которыми тот пытался прикрыться, потянули вверх, и Минхо обхватил оба запястья, прижимая их к полу над головой Джисона. – Не сопротивляйся, – его голос зазвучал опасно, и Джисон замер, не смея отвести взгляд от его лица, – просто продолжай лежать тут и быть красивым, пока я развлекусь с тобой, – этой милый улыбкой можно убивать, подумал Джисон, как-то отстраненно, смиряясь со своей участью. Следующие несколько минут Минхо продолжал терзать чувствительную грудь мальчика под собой, удерживая его руки. Джисон задрожал, чувствуя, как член в штанах твердеет. Слезы скопились в уголках его глаз и, на особенно сильном укусе, покатились по щекам. Минхо внезапно замер, почувствовав как бедра Джисона проехались по его собственным. Твёрдый член легко угадывался сквозь тонкие хлопковые штаны. Джисон застонал и замер тоже, чувствуя себя пойманным. — Все хорошо, — прошептал Минхо, осознав ситуацию, — позволь себе это, — его рот снова опустился на торчащие соски. — Давай, Чаги, используй мою ногу. Джисон захныкал, слезы с новой силой покатились по щекам. Все его тело выгнулось, руки напряглись в крепкой хватке Минхо. Глубокий стон зародился в груди, когда член проехался по бедру старшего, принося наконец долгожданное удовольствие. Губы Минхо продолжали терзать соски, покусывая вспухшие горошины. Понадобилось совсем немного времени, что Джисон превратился в крохотный плачущий беспорядок. По его вискам струились слезы, напульсники во рту пропитались слюной, твердые покрасневшие соски призывно торчали, а бедра беспорядочно двигались, сбившись с ритма. Каждый раз, когда мальчик толкался в воздух, вместо твердой ноги старшего, изо рта вырывались плаксивые хныканья. Казалось, он был готов потерять сознание от желания кончить. — Тихо, – голос Минхо раздался около уха, но Джисон не отреагировал, пытаясь угнаться за собственным удовольствием. — Хан. Приказной тон вернул мальчика в реальность. Заплаканные глаза уставились на старшего, когда тот сильной рукой надавил на его бедра, заставляя их опуститься. — Не двигайся, — он переместился, чтобы оказаться между ног Джисона, и отпустил запястья мальчика, — держи руки там же. Не вздумай ослушаться меня, иначе я оставлю тебя в таком состоянии, — прошептал он, грубо сжав член Хана. Все, что Джисон мог – это кивнуть, показав, что он будет слушаться. Удовлетворённый Минхо снова поменял позу, оказавшись над Ханом, и поставил руки около его плеч, видимо, чтобы иметь возможность касаться сосков мальчика. Колено Минхо надавило на твердый член, и Джисон дёрнулся, беспомощно вцепляясь руками друг в друга, чтобы удержаться на месте. Все его тело задрожало, когда Минхо продолжил движения, грубо стимулируя головку сквозь штаны. Твердое колено безжалостно давило на чувствительную плоть, заставляя Джисона громко стонать каждый раз. Все его тело было похоже на оголённый нерв, и от каждого прикосновения мальчик дёргался, как от удара током. Его футболка все ещё была поднята, оголяя быстро вздымающуюся грудь со вспухшими сосками. Джисон вскрикнул сквозь мокрую ткань, когда влажный рот Минхо снова опустился на его чувствительные бусины, а зубы сжались на плоти. Мучительная стимуляция в паху продолжалась, заставляя его метаться между двумя совершенно разными удовольствия. Когда мальчик почувствовал, что узел внизу живота скручивается все туже, и уже не получается держать ноги раскрытыми, не выгибая их изо всех сил, он осмелился расцепить руки над головой и робко коснулся волос Минхо. Парень оторвался от влажной груди и поднялся. Насквозь сырые напульсники наконец покинули рот Джисона, и он застонал, как только снова почувствовал давление на член. Вопросительный взгляд старшего заставил вернуться в реальность и вспомнить как разговаривать. — Пожалуйста, хен, — голос хрипел, но Джисон не обратил на это внимания полностью поглощённый своим желанием, — я так близко, можно мне– Минхо снова поставил руки около головы младшего и пронзительно уставился в его глаза. — Ты кончишь так, — его колено сильнее чем когда-либо надавило точно на головку, и Джисон беспомощно выгнулся. — Но хен, — он заныл, брыкаясь. Руки опустились вниз, и мальчик попытался коснуться себя через штаны. — Руки, — приказал Минхо. Когда Джисон только замер, но не спешил выполнить команду, он повторил с нажимом. — Убери руки, Джисон. Джисон дёрнулся, в голове всплыли слова Минхо о том, что тот оставит его здесь одного без оргазма за непослушание. Руки сами собой вернулись в прежнее положение над головой, сжавшиеся было колени разъехались, все тело подчинялось доминанту и брало верх над любыми желаниями. Минхо хищно улыбнулся, замечая как интонации подействовали на Хана. — Хороший мальчик, — Джисон застонал тихонько, член дёрнулся в штанах. Он был хорошим и послушным мальчиком для своего хена, мог выполнить любой приказ, мог оставаться без разрядки неделями, если хену этого хотелось, он мог удерживать себя от оргазма часами позволяя Минхо творить со своим телом что угодно, ради того, чтобы заслужить похвалу хена. Все эти вещи они уже делали, и Джисон прекрасно доказал Минхо, что он способен исполнять приказы беспрекословно, поэтому Минхо ждал от него послушания и сейчас. Джисон застонал от мысли, что хен будет обнимать его и хвалить после их небольшой игры, если он хорошо справится. Джисона был готов сделать все, даже отказаться от своего оргазма, ради того, чтобы Минхо был им доволен. — Джисон, цвет? — спросил Минхо, замечая, что мальчик о чем-то задумался. — Ты в порядке? — Да, — едва слышно, из-за хрипа в горле, — да, зелёный. — Отлично, — удовлетворение в голосе, и Джисон улыбнулся, довольный. Твердое колено Минхо внезапно надавило на какую-то чувствительную точку на члене Хана, заставляя его тело напряжённо выгнуться, а глаза распахнуться, уставившись невидящим взглядом в потолок. Его руки перевернулись над головой и заскребли ногтями по полу, не в силах справиться с разрушающим удовольствием. Стимуляция продолжалась, и Минхо довольно улыбнулся, наблюдая за тем как мальчик разрушается под ним. Розовые губки приоткрылись и крохотный язычок показался между ними. Джисон часто задышал через рот. В какой-то момент тело Джисона внезапно обмякло на полу, и он неистово заметался, царапая паркет. В голове была абсолютная пустота, единственное о чем Джисон мог думать в тот момент – это желание получить оргазм. Минхо надавил на чувствительную точку сильнее, и тело само собой неестественно выгнулось, рука дернулась, едва не ударив старшего по лицу. Минхо дёрнулся и с удивлением заметил на ресницах Джисона кристаллики слез. Его губы зашептали, будто в бреду, и, наклонившись, чтобы прислушаться, Минхо понял, что мальчик повторяет, как мантру «пожалуйста», наверное, даже не осознавая этого. Все тело Джисона было настолько сильно напряжено, и он точно кончил бы уже, но не мог сделать этого без разрешения доминанта, поэтому, даже полностью выпав из реальности, продолжал умолять его. Минхо улыбнулся снова, поражаясь тому, насколько хорошо воспитал мальчика для себя. — Сони, все хорошо, милый, — зашептал он, склонившись к самому уху мальчика и успокаивающе поглаживая его грудь. — Ты можешь кончить, когда будешь готов. На секунду в глазах Хана мелькнула осознанность, сухие губы приоткрылись. — Я могу..? — Да, — кивнул Минхо отрывисто. — Я разрешаю тебе кончить. Минхо сжал в руке яички Джисона сквозь штаны, оттягивая их вниз и вызывая громкий стон и хныканья. Джисон весь задрожал и вдруг замер, достигнув разрядки. Его тело взорвалось, из головы вылетели все мысли и казалось, что он может существовать так долго и долго, чувствуя лишь райское блаженство, покалывающее в конечностях. Как только оргазм обрушился на Джисона, Минхо подхватил мальчика за талию, прижимая к себе, и продолжил гладить член сквозь штаны, помогая ему пройти через сокрушительный оргазм. Тело Джисона какое-то время подрагивало, пока, наконец, он не приоткрыл глаза, тихонько застонав. Минхо нежно улыбнулся, продолжая поглаживать его талию через футболку. — Как ты, милый? Попытка Хана ответить закончилась хрипом, и Минхо поспешил открыть для него заранее подготовленную бутылку с водой. — Хен, — произнес Джисон, улыбнувшись, и глаза Минхо наполнились обожанием, когда он склонился к мальчику, ласково его целуя. — Я так сильно люблю тебя, прелесть. — И я тебя, хен. Очень сильно, — доверительным шепотом сказал Джисон, и его улыбка стала шире. Когда Феликс с Сынмином зашли в комнату для практик, болтая между собой, Минхо привычно обнимал Джисона, сидящего у него на коленях, в кольце рук, и оба смеялись над чем-то в телефоне старшего.