Super Effective

Джисон проводит Рождество в одиночестве, разбивая лагерь в пещере у подножия горы, пока Гарчомп бродит вокруг, охраняя его. За месяц, проведённый на спине дракона, у него немного прояснилось в голове. Он проводит большинство ночей в палатке и частенько выпускает покемонов погулять по лесам. Большинство блюд он готовит на огне Серуледжа; приготовление кебаба на костре напоминает ему о Минхо. Он вообще не может думать ни о чём кроме Минхо. Он вспоминает о мелочах — например, о том, как выглядел Минхо, одетый в халат после тяжёлого ночного сна. Как он обнимал своего Сетитана, уткнувшись носом в шипастую голову огромного кита, будто обнимает безобидного котёнка. Как он спускался со снежного склона, с лёгкостью маневрируя на доске. Как он смотрел на Джисона. И только на Джисона. Он скучает по Минхо. Скучает по их глупым перепалкам, по их бешеной наэлектризованной химии. Всего этого — начиная с того, как Минхо выводил его из себя, и заканчивая тем, как заставлял чувствовать себя самым счастливым в мире — Джисон не испытывал ещё никогда в жизни. Больно осознавать, что это именно он решил уйти. Но он бы жалел об этом ещё больше, если бы Минхо не был тем, кто так хладнокровно сжёг между ними мосты. Это Минхо обрубил все нити, которые могли бы связывать их в будущем, и здравый смысл подсказывает Джисону, что пора двигаться дальше. Но не всё так просто. Не тогда, когда мысли о Минхо преследуют его с утра до поздней ночи. Он даже не может сосредоточиться на подготовке к лиге. Когда он оказывается перед стеной из зубчатого камня, покрытого мхом — такой высокой, что она исчезает в облаках — его накрывает осознанием. Он наконец-то здесь. За весь месяц, проведённый на спине Гарчомпа, Джисон стёр себе всю внутреннюю поверхность бёдер. Он хватается за рога дракона ободранными от постоянного контакта с чешуёй руками, спрашивая: — Сможешь по ней взобраться, Гар? Хвост дракона хлыстом ударяет по земле; он широко взмахивает крыльями и издаёт громкий рёв, эхом отскакивающий от скал. — Приму это за "да", — усмехается Джисон. В венах вспыхивает адреналин. Всего один, последний рывок, и он, наконец-то, окажется на пороге своей мечты. Он крепче хватается обеими руками за рога, убеждаясь, что надёжно пристёгнут, и сжимает ногами грудь дракона. Гарчомп начинает подъём. Джисон рад, что подождал, пока запястье заживёт полностью. Его Гарчомп — зверь, наполненной чистой, пугающей силой. Его крючковатые когти вонзаются глубоко в скалу, без усилий поднимая по ней всю массу тела. Рычание становится всё громче по мере того, как он карабкается наверх. Гарчомп добирается до вершины стены за считанные минуты и спрыгивает с ограждения на ровную траву. Джисон оказывается лицом к лицу с лигой покемонов.

___

Джисон читал о ней, видел по телевизору... Но ничто не готовило его к тому, как здесь красиво вживую. Территория расположена на берегу озера. Путь к воротам вьётся через живописный луг с дикими цветами, солнце отражается от внушительных стеклянных стен массивного здания. На его крыше Джисон видит огромный стадион, напоминающий устрашающий купол. Он знает, что в этом здании располагается целый курорт — в том числе, бассейны и рестораны, необходимые для процветания бизнеса. От предвкушения сводит пальцы. Десятки претендентов, обладающих всеми восемью бейджами, годами возвращались сюда, чтобы вновь попытать удачу в матчах против элитной четвёрки после проигрыша, но он — единственный претендент за последние два года. Пульс Джисона учащается, но нервы понемногу успокаиваются. Он сосредотачивается на победе. Очищает свой разум. Пришло время показать, на что он способен.

___

Он проигрывает. Проигрыш на телевидении — чего с ним никогда не случалось — это чувство, которое Джисон не может описать никакими словами. Это не разочарование, не стыд, и даже не злость. Это просто... ничего. Пустота. Она лишает его того, кем он был. Сейчас у него есть лишь шесть измождённых покемонов, бессильно отсиживающихся в своих мячах. Он стоит напротив победителя и мечтает провалиться сквозь землю под шум ликующей толпы. Ему посчастливилось добраться до последнего представителя элитной четвёрки, то есть предпоследнего соперника в общем, однако у Хассела есть Бакскалибур, который быстро и безжалостно устраняет всю его команду. Гарчомп обессиленно падает, и Джисон покидает арену. Глаза горят от слёз — он наконец отпускает себя, после того, как молча наблюдал за своими подопечными, которые один за одним оказывались побеждёнными, даже отдав все силы, что у них были. Дорога от арены к покемон-центру лиги превращается в дорогу позора. Он чувствует себя незащищённым. Застигнутым врасплох. Излишне высокомерным. Это он возомнил себя крутым после своей серии побед, не Минхо. Сердце Джисона будто выжимают после стирки. Он передаёт покеболы медсестре трясущимися руками. — Ты хорошо справился, — говорит она, улыбаясь, — Хассела с его ледяным покемоном очень сложно одолеть. Он пытается ответить ей той же улыбкой, тихо бормоча благодарности. Убедившись в том, что о его покемонах позаботятся как следует, он направляется в свой номер в отеле. Одиночество одолевает Джисона ещё больше, когда он инстинктивно тянется за мячом Мяускарады, но затем вспоминает, в каком она состоянии. Отель лиги покемонов великолепен. Он украшен многоуровневыми атриумами, массивными каменными фонтанами, и кишит элитными барами. В каждом холле есть балконы с видом на озеро. Джисон долгое время мечтал добраться сюда, но прямо сейчас он предпочёл бы быть где-то в другом месте. Он хотел бы быть в Гласеадо. В уюте и комфорте, под одеялом, пока снаружи бушует буря. В объятиях Минхо. Джисон сжимает пальцами перила балкона и роняет голову вниз, практически сгибаясь пополам от сжирающей его изнутри пустоты. Он стискивает зубы, изо всех сил сдерживая слёзы.

___

На следующий день он бросает ещё один официальный вызов. Его настроение немного улучшилось, мотивация вернулась, после того, как он поговорил с некоторыми повторными претендентами, которые выразили своё восхищение по поводу того, что видели от него по телевизору. Но он снова проигрывает. Бакскалибур Хассела снова не оставляет шансов. В этот раз, когда он заносит пояс с покеболами в центр, медсестра не делает ему комплиментов. Он снова проводит ночь в своём номере, в полном одиночестве. Он не перестаёт ломать себе голову — конечно же, ему доставляет столько проблем именно Бакскалибур, ледяной покемон. Минхо бы разделался с ним, не моргнув глазом. Команда Джисона чертовски слаба против льда, и теперь этот факт встаёт ему боком уже всерьёз. Он прокручивает в голове все имеющиеся варианты, мысли с каждой минутой пролетают всё быстрее и быстрее: комбинации типов, скорости, статистика. Он лежит на огромной кровати посреди шикарного пятизвёздочного отеля, окружённый люксом и лоском, но ничего из этого не замечает. Он скучает по Минхо. Хотел бы Джисон сейчас, чтобы кто-то хорошенько обосрал его, ткнул в него пальцем и разозлил до такой степени, чтобы он забыл об одиночестве, пожирающем его изнутри.

___

Он задаётся вопросом, будет ли теперь такой вся его жизнь. Какое-то время Джисон был особенным. Рекордсменом. Сейчас он проиграл уже трижды, каждый раз одному и тому же тренеру, и он чувствует, что тонет в разочаровании. Он — просто очередной претендент в этой лиге. Просто ещё один посредственный тренер, который не может пройти элитную четвёрку. Таких сотни. Вместо того, чтобы бросить четвёртый официальный вызов, Джисон выпускает Мяускараду и идёт прогуляться к берегу озера. Она безмятежно шагает рядом, разглядывая прищуренными глазами водного покемона, мелькающего под прозрачной гладью. — Прости, — говорит ей Джисон, — Мы продолжаем проигрывать. Мяуски поворачивается к нему, дёргая ушами. — Это моя вина, — продолжает он, — Я знаю, что вы, ребята, можете это сделать. Вы исключили троих без особых усилий. Она тихо мяукает, опуская голову. Она тоже разочарована, и Джисон почему-то уверен, что в себе, а не в нём. — Что нам делать? — бормочет он, — Помимо того, чтобы остаться здесь, бросая вызовы снова и снова... Куда ещё нам податься? Мяускарада поворачивается к нему и утыкается носом в руку, тихо мурлыкая, что случается очень редко. Будто говоря "Мы останемся вместе, несмотря ни на что". Он тяжело сглатывает, чувствуя, что та тонкая нить, что сдерживает его от истерики, вот-вот порвётся. Джисон никогда не умел долго ждать. Он ненавидит сбавлять темп; это напоминает ему о родном городе, сковывающем его грязной и токсичной ловушкой. Он боится застрять на месте и потерять себя. Он ужасно боится быть забытым. Кажется, его слава будет недолгой. Минхо был прав. Это всего лишь пять матчей, пять побед. Джисон выбрал их сам — выбрал это место и этого ёбаного пуленепробиваемого Бакскалибура вместо того, чтобы остаться с человеком, которого любит. — Я скучаю по Минхо, — говорит он. Мяускарада отрывисто мяукает в знак согласия. — Но, — продолжает он, — Меня бесит, что он оказался прав. Я слишком хотел победить чемпиона. Джисон понимает, что разводит лишнюю драму. Он мог бы просто остаться здесь, вновь и вновь бросать вызовы и продолжать тренировки, улучшая навыки раз за разом, но... здесь он несчастен. Это место высасывает из него все силы. Одна мысль о том, чтобы снова сразиться с Хасселом, внушает ему страх, а не предвкушение. Сейчас Джисону особенно нужно то чувство жажды и наслаждения, которое приходит от любимого дела, но его нет. Он резко останавливается на месте, поворачиваясь к Мяускараде. — Если мы, — начинает он, — Сейчас сдадимся и уйдём... ты будешь злиться? Она плюхается на спину и потягивается, поднимая лапы к небу и выставляя напоказ пушистый живот. — Я хочу вернуться в Гласеадо, — шепчет он, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, — Как думаешь, он примет меня обратно? Мяускарада осуждающе косится на него. Это может значить либо "вы и никогда не были вместе", либо "маловероятно, дурака кусок, он прямым текстом сказал тебе валить на все четыре стороны и никогда не возвращаться". Джисон раздражённо вздыхает, когда в голове снова всплывает резкий отказ Минхо. Он сказал больше не возвращаться. Он утверждал, что потом Джисон снова уйдёт... И был прав, потому что Джисон импульсивный и непостоянный. Ему всегда будет хотеться бродить по лесам и долинам, ночуя непонятно где, и бросать вызовы тренерам, чтобы улучшать свои навыки. Но это то, кем он является. Возможно, у них изначально не было шансов. Он будто потерял смысл жизни. Он не хочет оставаться здесь, раз за разом проигрывая одному и тому же тренеру элитной четверки. Он не хочет возвращаться к родителям. Минхо же не примет его обратно. Может быть, пришло время купить себе какой-нибудь участок земли, построить дом... и заняться созданием заповедника для покемонов. Как это сделал Минхо. Восхищение Минхо смешивается с болью от разбитого сердца, и Джисон тяжело выдыхает, смаргивая с глаз режущую влагу. — Давай уйдём завтра, — говорит он Мяускараде, — Я выселюсь прямо с утра.

___

У него больше нет цели. Хотя... ей может стать всё, что угодно, кроме унижения в виде бесконечных проигрышей Хасселу. Это решение не приносит никакого облегчения. Джисон, по факту, просто сдаётся и убегает. Это на него не похоже, но... сейчас у него нет никаких моральных сил продолжать сражаться за победу в лиге. Он потерян и несчастен. И убит горем от разбитого сердца. Возможно, однажды он вернётся и попробует снова. Когда он подходит к ресепшену отеля, желудок скручивает от вины и разочарования. Он попытался всего три раза. Он пробыл здесь всего неделю. Он — Хан Джисон. Он же может это сделать, да ведь? Он смотрит на стойку пустым взглядом. Наблюдать за тем, как его покемонов разрывают в клочья снова и снова, и в то же время каждую секунду чувствовать опустошающую боль в груди, это... слишком для него. Джисон решается и делает шаг вперёд. — Знаешь, та ухмылка самоуверенного говнюка смотрелась на тебе намного лучше.

___

Джисон медленно поворачивается. Больше всего на свете он боится, что ему показалось. Сердце бьётся до тошноты быстро. Минхо стоит у входной двери отеля, подпирая стену плечом и сложив руки на груди. Его губы изогнуты в кривой ухмылке. Джисону стыдно от того, с какой силой на глаза наворачиваются слёзы. Он смаргивает их, быстро сменяя растерянность защитной агрессией, чтобы заглушить бушующий внутри поток чувств. — Какого хрена ты здесь делаешь? Минхо отталкивается плечом от стены и неторопливо направляется к нему. Он одет в летнюю одежду — лёгкую майку с V-образным вырезом и узкие чёрные джинсы. Его тёмные волосы завязаны в высокий хвост. Джисон скользит взглядом по его бёдрам, оголённым мышцам на руках. — Без понятия, — говорит Минхо, усмехаясь, — Случайно забрёл. Чутка замёрз в Гласеадо. — Минхо, — резко говорит Джисон, чувствуя дрожь в коленях и неверяще усмехаясь, — Как ты вообще досюда добрался? — Ну, — Минхо убирает чёлку с глаз, засовывая большие пальцы в карманы, — Поймал Корвинайта. Джисон медленно моргает, пытаясь осознать, что вообще происходит. После того, как Минхо сказал, что не хочет видеть Джисона, фактически запретив ему возвращаться в Гласеадо и осудив его намерение покорить лигу покемонов, он приехал сюда сам. Всё правильно? А затем до него доходят слова Минхо. Он поймал Корвинайта? Он же... — Ты поймал летающего покемона, — шепчет Джисон. — Да. — Ты, — повторяет Джисон, — Поймал летающего покемона. — Да. Корвинайта. Спросишь ещё раз? — Но ты... Джисон осекается. У Минхо было пять покемонов. Всего пять. У него было ещё одно свободное место. — Ты поймал летающего покемона после того, как столько времени приседал мне на уши о том, что это должен сделать я. — Ну, — говорит Минхо, закатывая глаза, — Очевидно, ты не собирался этого делать. Джисон смеётся, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Минхо преуменьшает то, что сделал. Поймать Корвинайта очень сложно — он крайне редкий и сильный. Должно быть, Минхо пришлось уехать далеко от Гласеадо, чтобы поймать существо, которое фактически представляет собой реактивный самолёт — покрытое сталью, в два метра высотой и с четырёхметровым размахом крыльев. Он поймал Корвинайта, чтобы... добраться сюда? Чтобы увидеть Джисона? Джисон чувствует бурю эмоций, но не собирается этого показывать. — Ты и правда сумасшедший, — говорит он, качая головой. — Не думаю, — отвечает тот, — Корвинайт — очень практичный покемон. — Зачем ты здесь, Минхо? — нажимает Джисон. Его сердце стучит как бешеное, рёбра вот-вот распахнутся, выпуская его на волю, словно птицу из клетки. Он не хочет обманывать себя лишними надеждами, но, чёрт возьми, как же он рад видеть Минхо. Минхо вздыхает, переминаясь с ноги на ногу, а затем немного нервно улыбается. Джисон замирает. — Не смей сдаваться сейчас. Джисон в ответ просто хлопает глазами. — Что? — Это, — Минхо лениво кивает в сторону ресепшена, от которого Джисон тут же отходит, чтобы не создавать впечатление, как будто ждёт чего-то в очереди, — Ты решил сдаться, не так ли? — Да, — признаёт Джисон, тише и спокойнее, чем хотелось бы, — Собирался. Минхо складывает руки на груди. — Можно угостить тебя напитком? — Я и сам могу себе позволить. — Прекрасно. Они бок о бок направляются в бар. В конечном итоге Минхо всё равно открывает меню и заказывает Джисону пиво. Некоторое время они сидят в полной тишине, отпивая из стаканов — даже не заводят светских бесед в стиле "как дела" или "как тебе здешние напитки". Минхо поворачивается к Джисону, и у того перехватывает дыхание. Минхо слишком близко — солнечный свет, струящийся через окна, отражается в его тёмных глазах, подсвечивая ровную кожу. Он, кажется, замечает, что Джисон завис, и растягивается в довольной улыбке. — Я видел по телевизору, как ты проиграл. — Спасибо, что напомнил, — бесцветно говорит Джисон. — Это всё в голове, — продолжает Минхо, — Ты можешь их одолеть. Можешь, я знаю. Джисон почёсывает ладонь, смущённо разглядывая барную стойку. Слова Минхо вызывают мгновенный эффект. Джисону очень нужно было услышать это от кого-то, кто его по-настоящему знает. Он нуждается в Минхо так, как не нуждался ни в ком. — Я знаю, что это в голове, — отвечает Джисон спустя некоторое время. — Бакскалибур — сильный покемон. У моего отца был такой. Дракон плюс лёд — убийственное сочетание. Джисон поднимает подбородок, переводя взгляд на Минхо. — Ты проделал весь этот путь, чтобы снова читать мне лекции о том, как моя команда слаба против льда? Минхо выдерживает его выпад с привычной непоколебимостью. — Я проделал его, потому что могу помочь тебе. Джисон не позволяет себе расстраиваться. Он не задерживается на мыслях о том, как сильно ему хотелось услышать "я приехал, потому что скучал по тебе" или "я приехал, потому что люблю тебя". Он раздувает ноздри, глубоко вдыхая, и говорит: — Мне не нужна помощь. Возможно, лига — просто не моё. — Чушь собачья, — припечатывает Минхо, на что Джисон выгибает бровь, — Ты хочешь этого, Джисон. Это твоя мечта. И ты на это способен. Я здесь, чтобы помочь. Позволь мне поддержать тебя. Джисон качает головой. В нём начинают просыпаться эмоции, которые он испытал во время их последней ссоры. Он отлично помнит резкость Минхо. — Кажется, в последний раз, когда мы виделись, ты был более чем готов навсегда выкинуть меня из своей жизни, — всё же решается сказать он, опуская глаза и поднимая стакан с барной стойки. — Насчёт этого... — Минхо вздыхает, прикрывая глаза, — Мне было... больно. Его голос звучит более уязвимо, чем ожидал Джисон. Он тяжело сглатывает. — Я хочу поговорить об этом, — продолжает Минхо, — Но не хочу сосредотачивать внимание на этой теме сейчас. Хотя, могу сказать, что это всё, на чём можешь сосредоточиться ты. — Эй, — ворчит Джисон, когда щёки снова начинают гореть, — Мой мир не крутится вокруг тебя. Минхо ухмыляется, слегка прищуриваясь. — Независимо от того, что произошло и произойдёт, я здесь, чтобы пройти через всё это вместе с тобой. Бери своих покемонов и пойдём на арену. Нам ещё тренироваться и тренироваться. Джисон выпрямляется. Та самая искра утраченного, знакомого огня вновь вспыхивает в его груди. Он чувствует приятное волнение, ему почти снова хочется сражаться. — Ты... — осекается он, — Правда думаешь, что я смогу победить Бакскалибура? — Да, — говорит Минхо, оглядываясь вокруг подобно потерянному щенку, — Я никогда здесь не был, веди. Джисон усмехается, но кивает, направляясь по коридору в сторону лифта. — Этот ледяной дракон — тот ещё пиздёныш, клянусь. В смысле... как покемон он крутой, но... этот монстр искалечил мне всю команду. — Потому что у тебя нет стали, — констатирует Минхо. Они заходят в лифт, и Джисон рад тому, что отвлечённая беседа приглушает тянущее желание прижаться к боку Минхо и сгрести его в объятия. — Тебе нужно как можно аккуратнее обращаться с Глимморой. Она — единственный из твоих покемонов, кто сможет победить Бакскалибура. — Я знаю, что Серуледж сможет, — настаивает Джисон. Лифт со свистом трогается, спускаясь на тренировочный этаж. — Нет, — отвечает Минхо, — Не думаю, что он сможет. Огонь не работает на драконах. Плюс, Серуледж атакует физически, а Бакскалибур слаб против дальних атак. Тебе нужно использовать Глиммору. Тренируй её как можно чаще. Джисон, как ни странно, благодарен за совет. Он не стал бы доверять Глимморе раунд с Бакскалибуром, но всё же говорит: — Ох, как же я скучал по тому, как ты вечно указываешь мне, что делать. Лифт громко пищит, сообщая о прибытии. — Я тоже по тебе скучал, — говорит Минхо и выходит в холл. Джисон, спустя, пару секунд, выходит следом, пытаясь отыскать в его словах крупицы сарказма.

___

Они проводят на арене весь день. Покемоны Джисона тренируются отражать ледяные атаки и группироваться, чтобы избежать максимального урона, пока Глиммора усердно оттачивает дальние удары. Спустя несколько часов тренировок покемоны выбиваются из сил, и Джисон затягивает их обратно в покеболы. Мяускарада, уже было уютно устроившаяся под боком Вивайла, в этот момент недовольно пищит. Сердце Джисона сжимается. — Готов? — спрашивает Минхо, пристёгивая все покеболы обратно на пояс. — Я видел внизу в ресторане фахитос. Возможно, он сожжёт мне все внутренности, но... Джисон делает шаг вперёд, хватает Минхо за запястье, притягивая к себе, и целует. Минхо удивлённо мычит ему в губы, но тут же расслабляется, накрывая ладонью его щёку. Когда они отстраняются друг от друга, Джисон чувствует, как в животе воскресают давно умершие бабочки. — Джисон, — говорит Минхо, и почему-то звучит потерянно. — Не... — шепчет Джисон, закрывая глаза, прижимаясь ко лбу Минхо своим и вдыхая знакомый аромат, — Не говори так. — Не говорить твоё имя? — Минхо гладит большим пальцем щёку Джисона, но он всё ещё боится открыть глаза. — Не произноси его так, — исправляется Джисон. Всё внутри начинает шевелиться; сердце опускается куда-то в пятки, желудок скручивает от надежды и тоски. Минхо обнимает его обеими руками, крепко прижимая к себе. Джисон обессилено расслабляется в его руках, зарываясь лицом в плечо, и его несчастное, израненное сердце, наконец, унимается. Это временно, но уже лучше, чем ничего. Он может притвориться, что это продлится дольше минуты. — Что ты здесь делаешь, — бормочет Джисон. Страшно спрашивать снова, но ему нужно знать. — Скучал по тебе, — шепчет Минхо, задевая губами его плечо. — Ты сказал, что не хочешь, чтобы я возвращался. — Я идиот. — Ага, — Джисон безрадостно смеётся, сжимая пальцами футболку Минхо. От него чертовски приятно пахнет кедром, цитрусом и корицей, и Джисону кажется, что он может опьянеть от одного этого запаха. Минхо отстраняется, и на мгновение Джисону хочется протестующе закричать. Но затем Минхо сцепляет руки в замок на его талии, раскачивая его из стороны в сторону, будто убаюкивая, и целует снова — глубже и осознаннее. Упиваясь им. Джисон поддаётся, вздыхая, когда Минхо проходится зубами по его нижней губе. Сердце рвано колотится, отдаваясь глухим пульсом внизу живота. Руки Минхо скользят под его футболку, сжимая тонкую талию — крепко, но нежно, чувственно. Джисон чувствует, как глаза застилают слёзы. Минхо хочет его. Всё ещё хочет. Минхо медленно отстраняется, гладя его по щеке. Он прекрасен, даже когда хмурится. — Ты плачешь? Джисону так неловко, что он хочет соврать, но он слишком устал от недомолвок. — Прости, — бубнит он, поднимая руку и вытирая слёзы запястьем. — Да вс... всё в порядке, но... ты в порядке? — Минхо обнимает его снова, будто пряча в тёплых, сильных руках от всего мира, и это слишком. Просто слишком. Джисон отталкивает его. Минхо делает шаг назад, удивлённо распахнув глаза. — Что мы творим? — шепчет Джисон. Его сердце стучит быстрее барабанной дроби. Минхо непонимающе качает головой, ловя ртом воздух, подобно рыбе. — Я не... — Ты поймал Корвинайта, — говорит Джисон, — Прилетел сюда. Ради меня. Но это ты меня оттолкнул. Что изменилось, Минхо? Почему ты здесь? Минхо замирает на месте. Ждёт. — Где гарантия, что такой же ссоры не произойдёт снова? — продолжает Джисон, — Я люблю путешествовать. Я не хочу оставаться в одном месте до конца своей жизни. — Прости, — твёрдо и уверенно говорит Минхо, — Мне жаль. Я заставил тебя выбирать. Джисон смягчается. Он не может поверить в то, что Минхо снова стоит перед ним спустя целый месяц. — Я поступил как мудак, — решительно признаёт он, — Я... не понимал в полной мере, что чувствую к тебе. Минхо вглядывается в его лицо; в распахнутых тёмных глазах отражается уязвимость. — Об этом сложно было не жалеть, — продолжает Джисон, — Я предпочёл всё это... — он обводит рукой помещение, — Тому, чтобы быть с тобой. И теперь я продолжаю проигрывать. — Это моя вина, — настаивает Минхо, — Ты бы победил ещё с первого раза, если бы я был рядом. Если бы поддерживал тебя. — Да чёрт возьми, моя жизнь не вращается вокруг тебя! Напоминаю. — Не вращается, — соглашается Минхо, — Но твой боевой дух и навыки вращаются вокруг твоего сердца. Джисона будто пробивает током от этих слов. Он отчаянно кивает, смаргивая горячие слёзы. Минхо прав. Всё это вращается вокруг его сердца, а его сердце уже давно у Минхо. — Я... — Джисон почти произносит это вслух. Я люблю тебя. Но решает, что ещё слишком рано. — Я хочу побыть с тобой сегодня... Ты... мог бы... Они не умеют выражать свои чувства, не умеют говорить о том, что происходит внутри; но Минхо и не нужно, чтобы он умел. Он снова затягивает Джисона в поцелуй, и они едва отрываются друг от друга, пока лифт поднимается на этаж, где располагается номер Джисона.

___

Минхо берёт его первым. Они принимают душ, а потом Джисон берёт Минхо. Они не торопятся, наслаждаются своим временем в полной мере. Движения Джисона медленные, глубокие и чувственные — каких он обычно старается избегать. Он берёт от этого момента всё, что может, ведь не знает наверняка, станет ли это для них нормой снова. Минхо под ним податлив и прекрасен; его спутанные волосы рассыпаны по подушке, распущенные и мягкие на вид. Минхо зарывается пальцами в пряди Джисона, слегка оттягивая их. Они будто заново исследуют губы друг друга влажными неторопливыми поцелуями. Джисон уверен, что завтра победит чемпиона. — С двумя руками ты еще более хорош, — шепчет Минхо, на что они оба тихо хихикают. Джисон вздрагивает, когда Минхо проходится ногтями по коже его головы, шепча: — У тебя так отросли волосы. — Нравится? — Джисон пытается не думать о том, сколько времени назад они находились так близко. — Да, — отвечает Минхо, — Очень красивый. В его словах нет ни издёвки, ни сарказма, и от этого у Джисона сжимаются все внутренности. — Спасибо, — бормочет он, не в силах выдать что-то более связное. — Я вообще-то говорил о себе. — Заткнись, — Джисон хмурится, когда Минхо хихикает, и зарывается носом в его шею, целуя нежную кожу. — Как же я по тебе скучал, — шепчет он, сжимая бедро Минхо, прежде чем снова податься бёдрами вперёд. Минхо тихо выдыхает, обвивая ногами его талию. — Только не останавливайся, Джисони. Джисон двигается мучительно медленно до самого конца, но этот оргазм становится одним из самых интенсивных за всю его жизнь. Они отходят от эйфории, сжимая друг друга всеми конечностями, тяжело дыша в губы и сплетаясь языками. Каждый поцелуй ощущается грешным, наэлектризованным. Джисон был полным дураком, когда решил променять это на что-то ещё.

___

Джисон просыпается, почувствовав прикосновения кончиков пальцев на своём лице. Минхо оглаживает его лоб, линию роста волос, и мягко зачёсывает чёлку назад. Джисон сонно моргает, не в силах поверить, что видит перед собой то, по чему так скучал. — Приветики, — бормочет он, снова закрывая глаза. Он определённо выглядит как помятое корыто, но Минхо всё ещё здесь, в его кровати. Снова. Джисон борется со смесью смущения и нахлынувших чувств. — Доброе утро, — Минхо придвигается ближе, прижимаясь к его груди, — Прости, не хотел тебя разбудить. — Ты искал у меня перхоть или вшей? Минхо фыркает. — Ни то, ни то. Седые волосы вырывал. Джисон шокированно распахивает глаза. — Серьёзно?! — Нет, — хихикает Минхо, обвивая подрагивающей от смеха рукой талию Джисона, — Просто игрался с твоими волосами. — М-м, — улыбается Джисон, утыкаясь носом в его макушку. Наступает долгое молчание. Снова приоткрыв затуманенные глаза, Джисон переводит взгляд за спину Минхо, на треснутое окно. Тонкие шторы развеваются на утреннем ветру так медленно и невесомо, будто он ещё во сне. Ему наконец-то спокойно. — Я хочу кое о чём тебе рассказать, — шепчет Минхо, щекоча мягким дыханием его ключицы. Желудок Джисона тревожно сжимается. — О чём же? Минхо молчит несколько долгих секунд. Джисон чувствует, как ускоряется его сердцебиение, и нежно проводит ладонью по спине. Он и сам нервничает, не понимая, чего ожидать. Вдруг Минхо снова разобьёт ему сердце? Или заставит Джисона разбить сердце ему? Он закрывает глаза, терпеливо ожидая. — Моя мама ушла от нас, — начинает Минхо едва слышным шёпотом. Удивление вновь проясняет мысли Джисона. Он не отвечает, лишь крепче обнимает чужую талию. — Мне было семь, — добавляет Минхо. Джисон терпеливо ждёт, когда он продолжит, и когда Минхо этого не делает, целует его в макушку. — Мне жаль, Минхо. Минхо пожимает плечом, слегка подталкивая им подбородок Джисона, — Это было давным-давно, — он кажется спокойным, но в голосе слышна едва различимая дрожь, — Она сказала... что не могла больше находиться в Гласеадо. Что это убивало её. Джисон осознаёт, насколько глубокие раны разбередил своими неосторожными словами. — Мой отец просил её остаться, — продолжает Минхо, — Умолял её. Я отчётливо помню этот день. Он крутится у меня в сознании словно только что просмотренный фильм, — фыркает он, усмехаясь, — Отец спросил её, как она может оставить своего сына, своего мужа. Спросил, как я буду без неё жить. Джисон медленно и глубоко вдыхает. Минхо делает то же самое. — Она сказала, что я того не стоил, — слабо улыбается Минхо, — Я не стоил той боли, которую она испытывала. Джисон обнимает его ещё крепче. "Очевидно, я этого не стою" — так сказал Минхо, когда Джисон уходил. — У неё была болезнь, — мягко говорит Джисон, — Похоже, она боролась с депрессией, верно? — Да. Понятия не имею, где она сейчас, и жива ли вообще. — Надеюсь, ты не винишь себя? — Не... не совсем, — едва слышно произносит Минхо, — Это... до сих пор влияет на меня. И на мои отношения. Джисон снова ждёт, не зная, что сказать. Он не хочет перебивать. Минхо отодвигается от него, перебираясь на свою сторону кровати, и они оказываются лицом друг к другу. Джисон не может сдержаться от мысли, что Минхо прекраснее всего по утрам, с этими уставшими глазами и припухшими губами. Он слегка улыбается, и Минхо медленно поднимает руку к его щеке, а затем щипает её, зажимая двумя пальцами и не отпуская до тех пор, пока Джисон не бросает на него притворно грозный взгляд. Минхо отпускает его, тихо посмеиваясь и опуская глаза. — Прости, — бормочет он, и Джисон понимает, что речь совсем не о щеке, — Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать вину, рассказывая об этом. — Я знаю. — Я так боялся, что ты уйдёшь, — признаёт Минхо, — И когда ты это сделал, я просто... пришёл в ужас. Джисон понимающе мычит, находя тёплую ладонь Минхо под одеялом и переплетая их пальцы. — Я не могу описать это чувство, — голос Минхо дрожит, переходя в шёпот, — Это как... Тошнотворный, ноющий в животе страх. От него всё тело пробивает ознобом. — Прости меня, детка, — вздыхает Джисон, сжимая его руку, однако и сам чувствует, как на плечи оседает липкая тревога. Если страх быть покинутым вызывает у Минхо такой стресс, а Джисон постоянно будет уезжать... — Не извиняйся, — отвечает Минхо, поднимая на Джисона тёмные, спокойные и тёплые глаза. Он совсем не выглядит напуганным, — Я долго думал над этим. — Я тоже, — едва слышно шепчет Джисон, задевая губами подушку. — Я хочу... — Минхо облизывает губы и опускает взгляд куда-то на грудь Джисона, хрупко и неуверенно улыбаясь, — Хочу быть с тобой. Сердце Джисона пропускает удар. Его ладони тёплые на ощупь, но отчего-то покрываются мурашками. — Я тоже хочу быть с тобой, — начинает он, — Но, Минхо... — Ты много путешествуешь, — заканчивает тот за него, прикрывая глаза, — Знаю. Но ты говорил, что хотел вернуться. — Говорил, — подтверждает Джисон, — И всё ещё хочу. — Ты был бы не против, если бы я время от времени уезжал с тобой? Глаза Джисона удивлённо распахиваются. — Конечно, нет! Ты бы правда этого хотел? — с надеждой спрашивает он. Минхо медленно расплывается в широкой улыбке. — Правда. Не всегда, разумеется, потому что у меня херова гора дел в Гласеадо, но... С Корвинайтом нам будет намного проще добраться куда угодно. — Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, — начинает Джисон, — Уходя, я... я возненавидел себя за то, что причинил тебе столько боли. Что тебе было плохо из-за меня. — Но это всё тоже в моей голове, — уголок губ Минхо едва заметно дёргается вверх, — Я боюсь того, что потеряю тебя, Джисони. Не того, что мы проведём пару недель вдали друг от друга. Пока ты хочешь возвращаться, я всегда рад видеть тебя в своём доме. — Недель, — усмехается Джисон, — Я бы не выдержал. Быть вдали от тебя — слишком отстойно. — Ты можешь время от времени одалживать моего летающего покемона, — говорит Минхо, ухмыляясь, — И оставлять мне Мяускараду, чтобы она могла потусоваться с Вивайлом, пока тебя нет. — Это... — Джисон широко улыбается, едва сдерживая счастливый смешок, — Отличная идея, вообще-то! — Так, что скажешь? — Минхо обхватывает пальцами подбородок Джисона, поглаживая его по едва отросшей щетине, — Хочешь попробовать все эти штуки с отношениями? Джисон зажмуривается, расплываясь в улыбке. — Ты такой романтичный. — Да брось, — фыркает Минхо, наклоняясь к нему и бормоча в губы: — Будешь моим парнем? Джисон невесомо целует его. — Думаю, я могу поддержать эту идею, — и целует снова. — С вами приятно иметь дело, — Минхо гладит его щёку, улыбаясь так ярко, что Джисон забывает закрыть глаза, когда их губы соединяются снова. Ленивые утренние поцелуи плавно перетекают в ленивый утренний секс. Минхо забирается на него, и Джисон чувствует, как крепкие бёдра то напрягаются, то расслабляются под его ладонями. Грудь и живот Минхо покрыты розоватыми пятнами с прошлой ночи. Джисон невесомо оглаживает их кончиками пальцев. Джисон отпускает себя только тогда, когда Минхо доходит до пика, рвано подёргивая бёдрами и изливаясь ему на живот. Он быстро догоняет Минхо, цепляясь за его плечи и крепко припечатывая к своей груди. Они отходят от оргазма, теряясь в бесконечных поцелуях. Минхо снова доводит его до твёрдости, спускаясь губами по телу и посасывая чувствительные соски до тех пор, пока Джисон не начинает дёргать ногами в протесте. — Детка, мне бы сегодня выбраться из постели. — Забудь, — говорит Минхо, прикусывая мягкую кожу на его груди. — Мне нужно победить элитную четвёрку, — напоминает Джисон, зажмуриваясь, когда его несчастный член снова заинтересованно подёргивается, несмотря на все моральные усилия. — Бери выше, принцесса, — парирует Минхо, скользя ладонью по его бедру, мягко разводя ноги и оглаживая вход указательным пальцем, — Тебе нужно победить чемпиона. — Оу, — выдыхает Джисон, задерживая дыхание, когда Минхо нежно поглаживает внутреннюю поверхность его бедра, — Тогда мы тем более не можем провести так целый день. Мне нужно оформить вызов до десяти... Чёрт, сколько там времени, кстати? Минхо резко вскидывает голову, с громким чмоком выпуская его сосок изо рта. — Блять. Девять пятьдесят. Джисон сбрасывает с себя одеяло, а заодно и Минхо, бросаясь к своему чемодану.

___

Матчи ощущаются совсем по-другому, когда Минхо находится на трибунах. Смотрит на него. Подбадривает его. Ловит его взгляд с гордой улыбкой. Все навыки Джисона вращаются вокруг его сердца. Он проходит тренеров один за другим. Джисон следует совету Минхо и выпускает против Бакскалибура Глиммору. Она пропускает мощный удар, держась на последнем издыхании, но в критический момент отправляет дракона в нокаут точной ответной атакой. До Джисона доходит не сразу. Он прошёл элитную четвёрку. Он вскрикивает, падая на колени и сжимает руки в кулаки, закрывая ими лицо. Обжигающий адреналин пронизывает его до самых кончиков пальцев. Ощущение победы, свободы и счастья переплетаются в сердце, наконец освобождая его от оков. Он глазами находит Минхо среди зрителей, и когда его парень подмигивает ему, Джисон чувствует себя так, будто может поставить на колени весь мир. Битва с чемпионом оказывается проще, чем с Хасселом и его Бакскалибуром. Последний покемон Гиты заставляет его изрядно понервничать, но Мяускарада, не мешкая, бросается в атаку, нанося критический удар, который ставит завершающую точку в вызове Джисона этой лиге. Завершает его путешествие по залам, кладёт конец его погоне за мечтой. Он не сдерживает слёзы. Обрывисто всхлипывает, отворачивая голову от камер и пожимая руку чемпиону. Гита сжимает его ладонь в своих, и, когда Джисон, наконец, поднимает взгляд, её прелестное лицо расплывается в мягкой улыбке. — Ты самый быстрый в истории, Хан Джисон. Ты отлично постарался. Мир запомнит тебя. Джисон, уже успевший забыть о своих показателях в скорости, бормочет слова благодарности, вытирая слёзы. Осознание пронзает его с макушки и до кончиков пальцев. Он — рекордсмен. Его имя войдёт в историю. Джисон вскидывает подбородок, смаргивая слёзы, и обводит глазами забитый зрителями стадион. Их аплодисменты — это бешеный поток энергии, придающий ему силу, которую он больше никогда не почувствует. Но все они сливаются в белый шум, когда он смотрит на Минхо. Джисон срывается к краю арены, перепрыгивает через барьер, бежит вверх по лестнице и останавливается прямо перед ним. Минхо медленно моргает. — Ты заслужил, — спокойно говорит он. Джисон целует его, и толпа сходит с ума.

___

Джисон покупает несколько гектаров земли у подножия горы Гласеадо. Там достаточно тепло, чтобы его покемоны могли спокойно бродить по округе, и достаточно близко к Минхо, чтобы Джисон мог видеть солнечный свет, отражающийся от западной стеклянной стены его дома. На участке Джисона есть небольшой коттедж, но он редко остаётся там на ночь. Обычно он поднимается на Корвинайте обратно на гору. О его владениях быстро расходится молва по округе; они с Минхо вместе исследуют Палдею в поисках потерявшихся покемонов, которых могут забрать с собой и выходить на новой земле. Они много путешествуют и наслаждаются тем временем, которое могут провести вместе. У Джисона есть лучший друг, грозный учитель, который надерёт ему задницу сразу, как только он вздумает зазнаться, достойный соперник, который может выбесить его до скрежета зубов, и самый добрый, самый любящий бойфренд. Он с уверенностью может сказать, что выиграл по всем фронтам.