Super Effective

Проходит два дня. Минхо постоянно пропадает на встречах, посвящённых обустройству города и составлению бюджета на новогодние праздники; когда он не занят управленческими делами, он сражается с претендентами или наведывается в ту самую долину для покемонов. Джисон переезжает обратно в гостевую комнату. Он тоже не сидит на месте — тренирует своих покемонов на нижнем этаже, создавая для них внезапные сложности, чтобы не расслаблялись, и регулярно сражается с Чанбином. Команда Джисона явно не в восторге от того, что они всё ещё находятся в Гласеадо, но каждый раз, когда Мяускарада недовольно пищит, или когда Гарчомп начинает нетерпеливо реветь, Джисон показывает им своё запястье, безмолвно давая понять, что он ещё не готов. Даже если бы и был, он бы не смог уйти из Гласеадо, закончив их с Минхо отношения на такой ноте. После трёх дней, за которые Джисон ещё ни разу не пересёкся с Минхо, он выходит прогуляться и бродит по склону горы, ловя снежинки варежками и созерцая пустынные виды Гласеадо. Он думает о своих родителях. Они хорошие люди, правда. Трудолюбивые. Но самые ранние воспоминания Джисона полны картинок вроде той, где его мать, напившись, плюхается на диван и отказывается убирать игрушки Джисона, пока отец кричит на неё десятками минут подряд, не унимаясь. Они ругались и дрались постоянно. Джисон провёл большую часть своей жизни, будучи уверенным, что так и должно быть. Он никогда не видел здоровых отношений, построенных на любви и искренности. Языком любви в его маленькой семье всегда были ссоры. Джисон размышляет о том, что Минхо сказал ему три дня назад. Всему должно быть время и место. Он вспоминает, насколько нежными они были друг с другом в ту ночь. С каким чистым обожанием Минхо прикасался к нему, выцеловывая каждый сантиметр его тела. При одной мысли об этом покалывает кожу, и Джисон чувствует тошноту, осознавая, насколько сильно скучает по Минхо. По его рукам, его присутствию — по всему, что с ним связано. А потом вспоминает его последние слова. Ты упрощаешь задачу как можешь. Он знает, что Минхо прав. Джисон делает всё для того, чтобы к нему не привязывались; это его главный защитный механизм. Тебя не могут отвергнуть, если никогда и не принимали. Он задаётся вопросом, имел ли Минхо в виду именно это. Но затем в сознании всплывает тепло в его глазах, когда они делили постель на двоих, мягкость чужих ладоней, запоминающих каждый изгиб тела Джисона. Минхо привязывается к нему. Возможно, поэтому Джисон и сказал то, что сказал. Он не хочет сделать Минхо больно, нет — он был бы дураком, если бы стал отрицать, что чувствует то же самое. Ему нравится Минхо, и от этого думать об уходе ещё сложнее. Потерявшись в мыслях, Джисон забредает вглубь леса и подходит к широкому вечнозелёному дереву, постукивая покеболом Мяускарады по нижней ветке. Она тут же материализуется и скулит, впиваясь когтями в кору, будто говоря "Ты сдурел? Холодно же!" — Знаю, что холодно, — усмехается Джисон, почёсывая её за ухом, — Мне просто хотелось побыть с кем-то хоть минутку. Думаю, ты переживёшь. Она укладывает подбородок на лапы, устраиваясь на ветке. Джисон опирается рукой о ствол дерева и вздыхает, пиная упавшие шишки. — Я знаю, что все вы хотите скорее уйти отсюда, — говорит он ей, — Я тоже хочу. Мяускарада наклоняет голову вбок с блеском сомнения в глазах. — Я хочу, — настаивает он. Джисон всегда хотел лишь этого — довести их приключение до конца, добраться до лиги, победить чемпиона. Для него и его команды дом — это дорога и звёздное небо над головой. Мяускарада низко рычит в ответ, будто предупреждая о чём-то. — Я... не ожидал, что мне здесь понравится, — говорит Джисон, — Особенно так быстро. Я не ожидал, что вообще хоть когда-нибудь найду место, где мне будет хорошо. Покемон наблюдает за ним с нежностью в глазах, медленно моргая, будто пытается подбодрить. — И я всей душой ненавижу тот факт, что ради того, чтобы исполнить свою мечту, — бормочет он, — Я должен уйти от человека, который мне нравится. А он очень мне нравится, Мяуски. Она подползает ближе, свешивая лапу вниз и невесомо касаясь плеча Джисона. Джисон обхватывает её, слегка сжимая подушечки. — Но я знаю его всего лишь несколько недель, — продолжает он, — Лига мне важнее. Ты мне важнее. Мяускарада мурлыкает, царапая кончиками когтей по его куртке. Он открывает рот, чтобы продолжить, но Мяускарада в мгновение ока спрыгивает с дерева и уносится вглубь леса, поднимая в воздух снег и сосновые иголки. — Мяуски! — кричит Джисон, бросаясь за ней и спотыкаясь о собственные ноги. Вот же мелкая зараза. — Какого хрена ты творишь?! Стой! Он бежит так быстро, как только может, стараясь не упустить из поля зрения мелькающую зелёную шерсть впереди. Мяускарада останавливается прямо на краю обрыва, и Джисон, задыхаясь, догоняет её через несколько мгновений. А затем замечает маленького тёмного покемона, сидящего на ледяном валуне и грызущего длинные когти, поблёскивающие на солнце. Он обнажает клыки, склоняя голову вбок и разглядывая Джисона с неприкрытым озорством. — Вивайл, — выдыхает Джисон, оборачиваясь к Мяускараде, — Мяуски, как ты... — Вивайл! Минхо выходит из-за деревьев позади покемона и сталкивается взглядом с Джисоном, удивлённо открывая рот. — О... Джисон? — Привет, — отвечает тот. Сердце стучит так быстро, что Джисон, кажется, вот-вот упадёт в обморок. Мяускарада бросается за Вивайлом, который, рыча, удирает от неё вверх по дереву, и Джисону остаётся только чесать затылок, неловко посмеиваясь. — Ох... Кажется, они очень подружились. — Похоже на то. Джисон бросает на Минхо быстрый взгляд и тут же отводит глаза. Они не виделись всего три дня, но его красота кажется ещё более ошеломляющей, чем до этого. Даже под этим долбаным шарфом. — Эм... Вообще-то я хотел с тобой поговорить. Минхо провожает Вивайла взглядом, будто убеждаясь, что с ним всё в порядке, и усаживается на ближайший валун, безмолвно переключая внимание на Джисона. Джисон чувствует, как от его пристального взгляда начинают гореть щёки. — Но я надеялся, что мы поговорим у тебя дома, — бормочет он, — Я могу приготовить ужин. Минхо приподнимает брови, слегка ухмыляясь. — Ты? Можешь? — Да! — настаивает Джисон, фыркая, — Я вообще-то отпадно жарю овощи. — Хорошо, — соглашается Минхо с тихим смешком, — Как скажешь. — Я скучаю по тебе, — признаётся Джисон. Минхо удивлённо моргает. — Прости за то, что оттолкнул тебя, — продолжает он, опуская взгляд себе под ноги, — И прости за то, что я девяносто процентов времени вёл себя как мудак. — Эй, — мягко говорит Минхо, — Всё в порядке. — Ты уверен? — Джисон не особо убеждён. — Да, — в уголках глаз Минхо над шарфом появляются морщинки от улыбки, — Я тоже себя так вёл. — Нет. — Очевидно да, раз уж меня, взрослого человека, подтолкнул на разговор Вивайл. — Они и правда присматривают за нами, — смеётся Джисон, неловко переминаясь с ноги на ногу, — Ну, тогда... пойдём? Дорога до дома выходит неловкой. Джисон весь бурлит от того, как много ему хочется сказать; все эмоции и жизненный опыт крутятся перед глазами, и он чувствует себя закипающим чайником, который вот-вот засвистит. Мяускарада и Вивайл немного рассеивают напряжение, носясь по деревьям и в шутку лупя друг друга у них на виду. Когда они добираются до кухни в доме Минхо, Джисон принимается готовить кебаб и жарить котлеты из чёрной фасоли. Минхо усаживается за стойку, поставив перед собой банку пива и подперев подбородок рукой. Закончив с готовкой, Джисон садится рядом. — Спасибо за ужин, — говорит Минхо, широко и немного смущённо улыбаясь. — Абсолютно не за что. Они едят в тишине, и в воздухе всё ещё витает неловкость, но Джисон чувствует облегчение лишь от одной мысли о том, что Минхо рядом. Кажется, никто из них и правда не умеет говорить о своих чувствах. Однако сейчас он готов сделать первый шаг. Джисон кладёт опустевшую шпажку от кебаба на тарелку и вытирает пальцы салфеткой. — Мои родители, — начинает он, — Ругаются. Постоянно. Минхо смотрит на него — спокойно и внимательно. — Они уже давно не любят друг друга, — продолжает Джисон, — Потеряли ту искру ещё когда я был ребёнком. Они предпочитают не поднимать эту тему. Минхо кивает, укладывая ладонь на колено Джисона под стойкой. — Они готовы порвать друг друга на части, постоянно за что-то друг другу мстят. Это безумно токсично, — он слабо усмехается, подавляя дрожь от воспоминаний о тех временах, когда жил с родителями, — Я изо всех сил старался быть посредником между ними. Типа, всю свою жизнь. Но, думаю, они в какой-то степени повлияли и на меня, каким бы миролюбивым я ни пытался оставаться. — Миролюбивым? — язвительно переспрашивает Минхо, но его губы растягиваются в нежной улыбке, — Ты? — Ай, да иди ты, — усмехается Джисон, но накрывает руку Минхо своей, сжимая её, — Они всегда говорили, что это всё в шутку. Что так они проявляют любовь. Но мне это казалось отвратительным. На мне... волей-неволей отпечаталась жизнь с такой динамикой, и теперь мне сложно сказать, где любовь, а где, — он пожимает плечами, оставляя слово "насилие" невысказанным. — Они были грубы и с тобой? — мягко спрашивает Минхо. — Друг с другом они были намного грубее, но постепенно начали втягивать в это и меня. Они начали незаметно манипулировать моей жизнью, потому что не были довольны своей. Им нравилось использовать меня как пешку в играх друг с другом. И ещё они, эм, в какой-то момент начали много пить, — вздыхает Джисон, — Думаю, именно гены в сочетании с воспитанием сделали из меня вспыльчивого мудака. — Ты вспыльчивый, но никак не мудак, — не соглашается Минхо, — Если бы ты был мудаком, ты бы сейчас не сидел и не разговаривал со мной об этом. — Я пытаюсь, — едва слышно признаёт Джисон, — Но я совсем не хорош в… — он машет между ними здоровой рукой, а затем невесело усмехается, — Ну, ты понял. — Я тоже, — усмехается Минхо, сжимая его колено, — Спасибо, что рассказал мне. — Спасибо, что выслушал. Между ними вновь повисает пауза. — Ты всё ещё собираешься уйти, так ведь? Джисон кивает, закусывая губу. — В определённый момент, да. Мне нужно добраться до лиги. Минхо в ответ лишь мычит, не показывая никаких эмоций. Джисон разворачивается к нему и переплетает их пальцы, наслаждаясь теплом чужой ладони на своей. — Но от того времени, которое у нас осталось, я хочу взять всё. Минхо застенчиво оглядывает Джисона, а затем расплывается в лучезарной улыбке и обвивает рукой его талию, притягивая ближе и целуя в щёку. — Отлично. Потому что я тоже.

—

Они сражаются друг против друга каждый день. Иногда Минхо побеждает — в такие моменты он выпускает Алтарию раньше, чем обычно, поэтому Гарчомпу приходится бороться с кем-то из ледяных покемонов, против которых у него редко остаются шансы. Такие испытания — отличная практика для Джисона и его покемонов, даже если после каждого подобного проигрыша у него перед глазами только адское пламя. — Блять! — стонет он, плюхаясь задницей на пол и откидываясь на руки, когда Минхо чуть не побеждает его в очередном изнурительном матче на нижнем этаже, — Клянусь, сражаться с больной рукой намного сложнее. — Оу, понимаю. Должно быть, так намного сложнее стоять на месте, пока покемон делает всю работу за тебя, — отрезает Минхо, подходя к нему и протягивая руки, — Давай покеболы, я отнесу их в центр. Джисон окидывает его испепеляющим взглядом, но затем берёт за руку и целует тыльную сторону ладони. — Возвращайся быстрее, — усмехается он, шлёпая по второй, выжидающе раскрытой руке, поясом с покеболами, который Минхо тут же ловит. Двадцать минут спустя, после быстрого душа, они оказываются на диване, переплетаясь обнаженными телами под одеялом. Подцепив Минхо под колено, Джисон всем телом прижимается к нему сзади, двигаясь в нём медленно и глубоко. Они, вроде как смотрят телевизор, время от времени целуясь и шепча друг другу всякие пошлости. Джисон, уткнувшийся лицом в его шею, резко выдыхает, когда ладонь Минхо слепо находит его талию, и перехватывает ногу чуть ниже, сжимая бедро. — Хотел бы я, чтобы мы могли взять друг друга одновременно, — бормочет он, посмеиваясь, когда Минхо фыркает на его слова. — Мы определённо могли бы устроить это с помощью игрушек, — говорит Минхо. Джисон с силой вжимается в него, и хватка на его талии слабеет с задушенным "Блять". — Не-а, — возражает Джисон, постепенно набирая темп. Скольжение под этим углом идеально. — Сегодня я просто хочу довести тебя до беспамятства. И Минхо позволяет ему. Он прогибается в спине, издавая тихие стоны, пока Джисон входит в него снова и снова. Джисон готов вечность прижиматься к его ягодицам, боготворя нежную кожу и упругие мышцы; их великолепные изгибы — словно самая идеальная подушка для костлявых бёдер Джисона. Минхо слишком прекрасен. Джисон стонет от этой мысли, крепче сжимая его бедро. Минхо выворачивается, встречая его губы во влажном поцелуе. Они неуклюже сталкиваются друг с другом губами и языками, Минхо ёрзает, подаваясь ему навстречу и пытаясь найти тот самый угол, который, как знает Джисон, может отправить его прямиком на небеса; в какой-то момент Джисон останавливается, массируя его грудь, оглаживая живот и истекающий член, и позволяет ему двигаться самому. Джисон доходит до грани первым, а сразу за ним и Минхо — Джисон поглаживает его длину в ритм своим толчкам до тех пор, пока Минхо не дёргается всем телом, изливаясь в его руку. Они лежат не шевелясь, кажется, вечность. Потратив все оставшиеся силы на то, чтобы добраться до душа, они перемещаются в гостиную, устраиваясь в обьятиях друг друга перед камином. Мяускарада и Вивайл дремлют на соседнем кресле, а Джисон играется с волосами Минхо, проводя пальцами по длинным локонам. — Расскажи мне, как вы встретились, — шепчет Минхо, утыкаясь лбом под подбородок Джисона. Джисон сразу же понимает, кого он имеет в виду, и, улыбаясь, переводит взгляд на диван. — Это было около года назад, — начинает он, скользя ладонью по волосам Минхо и убирая их с шеи, — Мы были в отчаянии. Мои родители — алкоголики, плюс мы жили в убогом городе, где не было покемонов. И покеболов. Он весь был ужасно загрязнён — везде воняло мусором. — Рад, что ты выбрался оттуда. Вы оба. — Я тоже, — Джисон целует макушку Минхо, — Когда я нашёл Мяускараду, она была вся в масле. Её лапы были замотаны полиэтиленовыми пакетами, и одна из них кровоточила. Джисон громко сглатывает, погружаясь в страшные воспоминания и пристально глядя на великолепного, полностью развитого покемона перед собой. Она проделала огромный путь. Джисон обязан ей всем, что имеет. — Я освободил её, — продолжает он дрожащим голосом, — Забрал домой, помыл. Она возненавидела меня за это, — усмехается он, когда Мяускарада приоткрывает глаза, возмущённо скалясь, — Какое-то время она была просто… моей кошкой. Мне даже в голову не приходило, что с её помощью можно сражаться. У меня не было покебола, поэтому она просто считалась диким покемоном. — Твои родители были не против неё? — Они её любили. В конечном итоге, она всех нас объединила, — улыбается он, вспоминая те времена, когда Мяускарада была ещё Спригатито, милой и совсем крошечной, — Но люди прознали, что у меня есть Спригатито, и пытались украсть её у меня. В наш дом два раза забирались, и в какой-то момент я решил, что нам лучше было уйти. — Охренеть, — шепчет Минхо. — Да. Как я и сказал, убогий город. Она стала моим билетом в мир, благодаря ей я выбрался оттуда — ушёл, и она ушла со мной. Когда мы накопили достаточно денег, чтобы купить покебол, она зашла в него сама, добровольно. С тех пор она жаждет битв. — Мяускарада — чертовски сильный покемон, — говорит Минхо, — Как сам вид, да, но твоя — особенно. Она через многое прошла. — Мне очень повезло, — отвечает Джисон, — Она изменила мою жизнь. — Кого ты поймал следующим? — М-м… Серуледжа, прежде чем он эволюционировал, — вспоминает Джисон, — К тому времени, как я столкнулся с ним, я накопил только на три покебола. — Он редкий, — мычит Минхо, — Всё это время хотел спросить, как тебе удалось его поймать. Безумно редкий, я бы сказал. — Это тоже было удачным совпадением. Я наткнулся на него случайно — как я и сказал, у меня было всего три покебола, и в третий я поймал его, — Джисон цокает языком и качает головой, погружаясь в воспоминания, — Для того, чтобы Чаркадет эволюционировал, может потребоваться целая вечность. Я добил его до Серуледжа всего за пару недель до того, как встретил тебя. — Я помню, — мычит Минхо, вспоминая, — Ты никогда не выпускал его на телевидении. Гарчомп тоже появился недавно, да? — Типа того. Я поймал его раньше, чем стоило. Очень многим рисковал, заходя в ту пещеру. Я начал своё путешествие… раньше, чем узнал о благоприятных периодах для ловли и о мерах безопасности. — Очень похоже на тебя. Джисон улыбается и проводит носом по его уху, целуя в висок. Почему Минхо всегда такой тёплый? — А что насчёт тебя? — спрашивает он, зарываясь носом в плечо Минхо и вдыхая мускусный запах его геля для душа, — Ты говорил, что Алтарии почти столько же лет, сколько тебе. — Так и есть, — отвечает Минхо, — Мы выросли вместе. Алтария — покемон моего отца. — Твой отец тренер? — удивлённо спрашивает Джисон. — Ага. Бывший, — уточняет Минхо, — Он решил закончить карьеру и осесть в Гласеадо после того, как всю жизнь путешествовал по Палдее. Алтария всё ещё время от времени тусуется с ним, — смеётся он, — Например, сейчас. — Это мило, — хмыкает Джисон, — Наверное, приятно иметь рядом с собой дракона, с которым вы вместе выросли. — Да, это потрясающе, — соглашается Минхо, — Я даже не осознавал, — тихо продолжает он, — Насколько привилегирован в этом плане. Я вырос среди покемонов и узнал о них всё, благодаря отцу. — Не так уж и привилегирован, по сравнению со многими другими тренерами, — отмечает Джисон, — Некоторые получают покеболы бесплатно и без всяких усилий строят карьеру на готовом. А в Гласеадо до тебя не было даже покемон-центра. — Это да, — соглашается Минхо, — Но, всё же… — он ненадолго замолкает, — Я сделал о тебе неверные выводы. Прости. Сердце Джисона сжимается. Он обвивает руками талию Минхо, крепко прижимая его к себе. — Тебе не нужно извиняться, милый. — Если честно, — продолжает Минхо, — Я остаюсь при своём мнении, если говорить в общем. Но я надеюсь, что тебе было приятно… находиться здесь. Джисон улыбается, пусть и понимает, какую тему пытается не затрагивать Минхо, — Конечно. — Ты многому меня научил, — говорит Минхо, — И надеюсь, что Гласеадо тебя тоже. — Несомненно, — отвечает Джисон. Между ними возникает пауза, где каждый думает о своём, а затем Джисон продолжает: — Тут я научился сводить тебя с ума, пару раз шлёпнув по заднице. Минхо фыркает. — Во-первых, за пару раз такого вообще-то не случалось. А во-вторых, что ты за ребёнок? — Какой есть, — Джисон крепче обнимает его, притягивая к себе, — Это место восхитительно. И ты тоже. — М-м. — Спасибо, что заботишься обо мне. Вместо ответа Минхо поворачивается к Джисону и встречает его губы в самом нежном и тёплом поцелуе, который у них когда-либо был.

___

Стремительно приближается Рождество. Джисон уже совсем об этом забыл. Он раньше никогда не отмечал этот праздник, потому что в его родном городе он таковым не считался, но Гласеадо во время каникул сияет, в прямом смысле этого слова. Вся деревня покрыта гирляндами — мелькающие разноцветные огоньки украшают каждую крышу, обёрнутые мишурой рождественские ёлки стоят на улочках целыми рядами. В центре деревушки открывается праздничная ярмарка, где посетителей угощают горячим какао и готовят рождественские напитки. На календаре всего лишь одиннадцатое декабря, но Джисон уже чувствует, что погружён в атмосферу праздника больше, чем когда-либо в своей жизни. Они с Минхо гуляют по площади, переплетя пальцы. — Любишь Рождество? — предполагает Джисон, задаваясь вопросом, удастся ли ему пробыть здесь до двадцать пятого. — Да, — отвечает Минхо, — Мне нравится это праздничное настроение. Учитывая, что здесь почти всегда лютая зима, такие моменты просто жизненно необходимы. — Что ты хотел бы в подарок? — ярко улыбается Джисон, когда Минхо ловит его взгляд. — Ничего, — бубнит Минхо себе под нос, но щёки над шарфом всё же краснеют, — Ты не обязан что-то мне дарить. Как только Джисон открывает рот, чтобы ответить, их прерывает незнакомый голос. — Минхо? Джисон переводит взгляд на полное ужаса лицо Минхо, а затем оглядывается. К ним подходит пожилой мужчина в огромной пушистой шапке-ушанке и с улыбкой до ушей; когда он поднимает брови, многозначительно глядя на их переплетённые пальцы, Минхо резко отпускает руку Джисона. — Пап, — приветствует Минхо. Джисон давится воздухом, немного от смущения, что их поймали, но ещё больше от удивления. — О, так вы… — Именно он, — отвечает мужчина, тепло улыбаясь, — Чонсу. Приятно познакомиться, Джисон. Джисон растерянно моргает, удивляясь, что отец Минхо знает его имя, но затем вспоминает, что его матчи часто транслируют по телевидению. — А, д-да. Мне тоже приятно. — Итак, — продолжает Чонсу, окидывая сына понимающим взглядом; внешне у них нет особых сходств, но Джисон отдалённо узнаёт черты Минхо в больших глазах и устрашающе нахмуренных бровях мужчины, — Я вам помешал? — Да, — говорит Минхо. — Нет! — в ту же секунду выкрикивает Джисон. Чонсу поворачивается к Джисону, широко улыбаясь. — Так вот, почему ты всё ещё в Гласеадо. А я-то думал, почему до сих пор не вижу тебя в матчах лиги. — Оу, — бормочет Джисон, игнорируя жар, растекающийся по щекам, — Ну… я потянул запястье. Добраться до лиги практически невозможно, когда у тебя только одна здоровая рука. — Конечно, — смеётся Чонсу, — И это не имеет ничего общего с вашей рождественской свиданкой. — Пап! — резко бросает Минхо, на что Джисон хихикает, — Мы не на свиданке. Просто гуляем. — И держитесь за руки. — Пааааааап. Чонсу подмигивает Джисону, от чего тот смеётся ещё громче, — Ладно, ладно, не мешаю. Я хотел предложить поужинать вместе, но, как вижу, вам пока не до этого. Джисон поворачивается к Минхо с глазами кота из Шрека. — А я бы согласился. Минхо возвращает ему такой же восторженный взгляд, угрожающе мило улыбаясь, — Ты что, хочешь открыть ящик Пандоры? — Да! Или... — Джисон поворачивается к Чонсу, смущённо опуская глаза, — Наверное, вы имели в виду себя и Минхо. Простите, я… иногда немного туго соображаю. Чонсу заливисто смеётся, хлопая его по плечу. — Конечно, я зову вас обоих. Ты же сам Хан Джисон! Это честь для меня. Они удачно находят свободный столик в элитном ресторане. С Чонсу легко найти общий язык — он намного более эмоциональный и разговорчивый, чем его сын, и Джисон с удовольствием делится с ним впечатлениями о своём путешествии, а Чонсу в ответ — жизненным опытом. — Моим первым покемоном была Старли, — рассказывает Чонсу, оживлённо жестикулируя, — Тогда у меня тоже не было денег. Я стащил яйцо с ней прямо из гнезда Стараптора. Их там было четыре — знаешь ли, почему-то подумал, что мать не заметит. — Ты сумасшедший, — говорит Минхо, качая головой и нежно улыбаясь. — Не я такой, жизнь такая, — отвечает Чонсу, пожимая плечами, — И я горжусь тем, что Минхо пошёл своим собственным путём. До тебя спортзал Гласеадо был просто лыжной трассой, сынок. Минхо смущённо краснеет, теребя пальцами салфетку. — Спасибо, пап. — Но то, как ты надрал ему задницу, было просто нечто, — обращается Чонсу к Джисону, — Ты вообще крепкий малый. В чём твой секрет, а? — Оу, — отвечает Джисон, смущённо потирая нос тыльной стороной ладони, — Не знаю. Думаю, мне помогло то, что я не привязываюсь ни к одному месту. Я привык спать под звёздами и идти к цели напролом. — Он и правда рисковый, — добавляет Минхо. — А-а, — говорит Чонсу, — Значит, не планируешь задерживаться и здесь? Джисон целенаправленно избегает взгляда Минхо. — Наверное, нет, — признаёт он, — Я хочу добраться до лиги как можно быстрее. Мои покемоны к ней готовы. — Я уважаю твоё решение, — говорит Чонсу, — Ты способен творить невероятные вещи, Джисон. Ты молодец. Джисон улыбается, но выходит как-то сухо и неестественно. Краем глаза он видит, как Минхо молча ковыряет вилкой салат, опустив глаза в тарелку.

___

Минхо плюхается на кровать, растягиваясь по ней в форме морской звезды. За окном утро, и они всё ещё в удобных пижамах; его рубашка задирается, и он хихикает, когда Джисон покрывает лёгкими поцелуями его живот. — Ай, щекотно же! — Прости, — Джисон зарывается лицом в кожу и с силой выдувает воздух ему в пупок. Минхо практически пинает его, резко вскакивая и переворачивая их так, что оказывается сверху. — Прекрати, мой жирок вообще-то священный, — смеётся он, запутавшись ногами в простынях. — Я люблю твой животик, — говорит Джисон, улыбаясь до боли в щеках. — Я тоже, — гордо отвечает Минхо, устраиваясь на бёдрах Джисона и похлопывая себя по животу обеими руками, — Он греет меня всю зиму. — Прекрати, — смеётся Джисон, — Ты очень стройный, и прекрасно это знаешь. — Стройный, — соглашается Минхо, — В определённых местах. Джисон совершенно влюблённо улыбается, переплетая их пальцы. — Поцелуй меня. Минхо задумчиво мычит, но всё же аккуратно опускается на локти. Сейчас он так близко — кончики их носов слегка касаются друг друга, и глаза Минхо сияют. — Привет, паршивец. Джисон высовывает язык, тычась кончиком в рот Минхо, на что тот издаёт возмущенное "буэ!", падая с него. — Отвратительно! — вопит Минхо. Джисон, хихикая, вскарабкивается на него. — Ты целуешься со мной каждый божий день. — Это худшее, что ты делал, и не смей называть это поцелуем! — Ты слишком долго тормозил, так что вся вина на тебе. Взгляд Минхо мягкий, словно растопленное масло. Он смотрит на Джисона снизу вверх, нежно улыбаясь. — Тогда иди сюда и поцелуй меня как следует, принцесса, — хмыкает он. Джисон счастливо мычит, неуклюже опираясь на одну руку, и медленно наклоняется к нему. Минхо резко хватает его за плечи, припечатывая к своей груди, и хихикает над тем, как из лёгких Джисона выбивается воздух. — Да за что?! — кричит Джисон. — Не знаю, — отвечает Минхо, крепко обнимая Джисона обеими руками и сцепляя ноги на его пояснице. Джисон хихикает, зарываясь носом в его шею. Он чувствует себя будто укутанным тёплым одеялом. В комфорте и безопасности. — Ты такой милый. — М-м, — мычит Минхо, а затем ослабляет хватку ровно настолько, чтобы Джисон смог отстраниться и посмотреть на него, и наконец затягивает его в медленный нежный поцелуй. Он ненадолго отстраняется, чтобы заглянуть Джисону в глаза, а затем игриво улыбается, целуя его снова и бормоча: — У тебя глаза скосились. — Это единственный способ смотреть на тебя, когда ты так близко. — Ты считаешь меня милым, Джисони? — Минхо скользит зубами по его нижней губе, чуть прикусывая и оттягивая. — Я считаю тебя самым красивым, — без раздумий отвечает Джисон. Минхо смущённо скулит, гладя его по щеке, — Взаимно. Джисон неловко краснеет от того, что сам Адонис, лежащий под ним, считает его красивым. — Заткнись. Минхо подмигивает, сжимая губы и проводя по ним пальцами, будто застёгивая молнию. Джисон накрывает здоровой рукой его щёку, снова утягивая в медленный поцелуй. — Как же ты мне нравишься, — шепчет он, поддавшись моменту. Пальцы Минхо сжимаются на его рубашке. — Ты мне тоже. Джисон выдыхает в поцелуй, задаваясь вопросом, ощущалось ли хоть одно место в его жизни таким же родным, как этот дом.

___

Джисон сидит в гостиной. Снаружи бушует такая сильная метель, что от порывистого ветра гудят оконные рамы. Он чувствует себя ужасно уютно, закутав ноги в одеяло, и открывает книгу, решив, что телевизора на сегодня достаточно. Чанбин пять минут назад ушёл домой, а Минхо должен вот-вот вернуться. Он чувствует всплеск энергии в районе бедра и замирает, резко захлопывая книгу. По комнате раздаётся треск, который ни с чем невозможно спутать. Звук открывшегося покебола. Одеяло падает на пол, когда Джисон вскакивает с дивана. Серебристое поле обретает форму, и перед ним возникает Гарчомп в боевой стойке. Огромный мускулистый дракон выпрямляется в полный рост, заполняя своими массивными лапами и крыльями, покрытые шипами, всё пространство гостиной. Джисона парализовывает. Гарчомп приседает, будто готовясь к прыжку; его челюсть открывается с гортанным рёвом, эхом раздающимся по комнате и сотрясающим рождественские украшения на полках. В венах Джисона закипает страх вперемешку с адреналином. Он широко разводит руки и изо всех сил кричит прямо дракону в лицо — так громко, что горло пронзает режущей болью. Рёв Гарчомпа стихает. Он низко рычит, изучая Джисона глазами-бусинами. Его плечи содрогаются от гнева. Джисон пристально смотрит ему в глаза, высоко подняв подбородок. — Ты, — говорит он ледяным голосом, — Должен. Остановиться. Рычание Гарчомпа снова становится громче; дракон бьёт огромным хвостом по полу, посылая по деревянному покрытию глухие вибрации. — Гарчомп, — Джисон подходит к нему вплотную, оказываясь лицом к лицу, — Слушай меня. Дракон сверлит его взглядом, качая головой из стороны в сторону, и Джисон быстро хватает покебол с пояса, затягивая Гарчомпа обратно и крепко сжимая шар. Он чувствует пульсирующую энергию, стремящуюся вновь вырваться наружу. Его покемоны никогда не вырывались на волю, пока Джисон не вызывал их сам. Он судорожно выдыхает и спускается на нижний этаж, оставляя пояс с покеболами на ночь там. Просто на всякий случай.

___

Они с Чанбином снова сидят на лестнице после тренировки, на этот раз с сырной пиццей вместо попкорна. Может быть только потому, что Минхо нет дома, Джисону хватает смелости сказать: — Мне пора уходить. Чанбин поднимает на него взгляд, вскидывая брови. — Рождество ведь всего через пять дней. — Гарчомп вырвался на волю, — бормочет Джисон, — Вчера вечером он… просто вышел из покебола. Я его не звал. — Ну так потренируй его, раз скучает. — Я понимаю, — говорит Джисон, — Но не думаю, что дело в этом. В Гласеадо он не может спокойно находиться на воле. Я здесь уже больше месяца. Мои покемоны хотят, чтобы я двигался дальше, Чанбин. — А чего хочешь ты? В мыслях Джисона нет ничего, кроме Минхо. Но затем его образ переплетается с мыслями о победе, битвах и убежище для таких же потерянных покемонов, как Мяускарада. — Сложно сказать, — уклончиво отвечает он, — Но моей целью всегда было победить чемпиона. Моя жизнь — это путешествия и моя команда. Мне пора вернуться к этому. Чанбин понимающе кивает. — Как твоё запястье? — Планировалось снять фиксатор через две недели, но… Я пойду в больницу завтра с утра, — Джисон вздыхает, стараясь не думать о том, как Минхо воспримет эту новость. — Я уже давно не пил обезболивающие, так что, думаю, оно достаточно зажило. Это ведь всего лишь растяжение. — Минхо будет расстроен. Джисон опускает глаза, нервно перебирая пальцами ткань джинсов. — Я знаю. Чанбин кладёт руку на его плечо, ободряюще сжимая. — Всё в порядке, Джисон. Ты должен делать то, чего просит твоё сердце. Ты отличный тренер, и это твоя мечта, к которой ты так долго шёл. Не вини себя. Джисон делает глубокий вдох, обдумывая слова Чанбина. Он прав. Время пришло. Джисону, наконец, пора двигаться дальше. Предвкушение пробивается светом через полотно тёмного чувства вины.

___

Он знаком с Минхо месяц. Всего лишь один месяц. Так почему Джисон чувствует себя так, будто ему предстоит самый тяжёлый разговор за всю его жизнь? Он сглатывает ком в горле, наблюдая за тем, как Минхо возится на кухне, выпекая шоколадное печенье, и пытается унять дрожь в руках. Минхо оборачивается, замечая его присутствие, и расплывается в широкой улыбке с нотками озорства, характерного только для него. — Привет, красавчик. Голоден? На руке Джисона больше нет повязки. Он только что вернулся из больницы. И он уверен, что Минхо не мог этого не заметить. Он слегка приоткрывает рот, не в силах выдавить из себя ответную улыбку, и шепчет: — Завтра обещали прекрасную погоду. Улыбка Минхо медленно исчезает с лица. Он растерянно моргает. — К чему ты клонишь? Джисон всей душой ненавидит этот момент. Он чувствует, как ком вновь подступает к горлу, и в глазах скапливаются слёзы, но всё же берёт себя в руки и выпрямляется, приподнимая подбородок — так же, как и тогда, когда смотрел на своего дракона. — Завтра я уйду. Отправлюсь на юг, к лиге покемонов. Лицо Минхо можно вырезать изо льда. Оно совершенно неподвижно, за исключением слегка дрожащего подбородка. — На этих выходных Рождество, — говорит он. — Знаю, — отвечает Джисон, нервно переминаясь с ноги на ногу, — Я… в любом случае его не отмечаю. И сегодня я сделал повторный рентген, — он улыбается с тенью надежды, поднимая перед собой руку, — Как новенькая. Тяжёлый, немигающий взгляд Минхо перемещается на его запястье. — Я думал, у тебя должно было быть ещё две недели. — Снял раньше. — Почему? Джисон пожимает плечами, пытаясь звучать как можно безразличнее. — Время нынче главная ценность, не так ли? — Но почему? — настаивает Минхо. В его резком голосе сквозит едва заметный гнев, — Почему ты не можешь подождать до праздников? Джисон делает глубокий вдох, а затем выдыхает и поднимает на Минхо, как он сам надеется, уверенный взгляд. — Думаешь, потом будет легче? Минхо не отвечает. Он нервно потирает ладони, будто от холода, разглядывая пол перед ногами Джисона. — Мне нужно идти, — мягко говорит Джисон, — Я хочу уйти. Это моя мечта. — Что, это? — спрашивает Минхо бесцветным голосом, поднимая ледяные глаза на Джисона, — Ещё пять матчей? Ещё пять вспышек адреналина от побед? — Ты немного обесцениваешь... — Это важнее, чем-... — Минхо осекается. "Чем я?", — остаётся невысказанным. Он качает головой, прикусывая нижнюю губу, и Джисон начинает закипать от того, что Минхо усложняет всё ещё больше. — Неважно. Джисон стоит не двигаясь, пока Минхо быстро обходит стойку и достаёт противень из духовки. Кухню наполняет жар, перемешанный с аппетитным запахом печенья, которое Минхо выкладывает на тарелку обрывистыми движениями. — Минхо, — вновь подаёт голос Джисон, — Чего ты ожидал? Что я останусь здесь навсегда? — Нет! — огрызается Минхо, так неожиданно, что Джисон вздрагивает. Минхо поворачивается к нему, бросая лопатку на стойку, — Я думал, у нас есть ещё две недели. Не думал, что ты настолько хочешь уйти, что аж побежал за досрочным рентгеном. — Я с самого начала был честен насчёт этого, — говорит Джисон, пытаясь звучать максимально спокойно и логично, — Я каждый раз говорил, что уйду, как только представится возможность. Гласеадо — важный этап на моём пути, да, но… я никогда не говорил, что здесь этот путь и закончится. — Это было до! — Минхо вновь обходит стойку, подходя к Джисону и оказываясь с ним лицом к лицу. В его широко раскрытых глазах плещется отчаяние, которое Джисон совсем не привык в них видеть, — Тогда ты ничего не знал ни об этом месте, ни обо мне. Хочешь сказать, что с тех пор ничего не изменилось? — Конечно, изменилось, — огрызается Джисон в ответ, невольно повышая голос, — Но не настолько, чтобы пустить под откос всё своё будущее, застряв на вершине горы с вечными бурями. — Спасибо, что подчеркнул. Минхо смотрит на него таким острым взглядом, что им можно резать сталь. — Мобильная связь стабильно ловит только у подножия горы. Если ты уйдёшь, то, возможно, насовсем. Чтобы добраться до лиги покемонов, тебе потребуется минимум месяц, даже со скоростью Гарчомпа. И чёрт знает, сколько ещё тебе потребуется времени, чтобы одолеть элитную четвёрку и чемпиона. — Знаю, — безэмоционально припечатывает Джисон. Минхо вскидывает руки, нервно смеясь. — Так это, оказывается, и не проблема? Так спокойно говорить "пока, мы больше никогда не увидимся"? Тебе настолько плевать, что ты даже не подумаешь извиниться? — А за что мне извиняться? — бросает Джисон в ответ, — Я говорил, что собираюсь это сделать. Не знаю, почему ты ожидал чего-то другого. — Не заметил, чтобы мы подписывали ёбаное соглашение, — рявкает Минхо, — Я имею право говорить о своих чувствах. — Я не говорил, чт-... Конечно, ты имеешь на это право! — Джисон абсолютно дезориентирован ходом мыслей Минхо, — Ситуация отстой, и я буду скучать по всему, что между нами было, но я не собираюсь жертвовать ради тебя всей своей карьерой, Минхо! — Я не прошу тебя ей жертвовать! Какого хрена ты вообще несёшь? — Минхо облизывает губу, а затем впивается в неё зубами, — Я прошу тебя отнестись к этому хоть чуть-чуть, блять, почеловечнее. За считанные дни до Рождества, серьёзно? От чего ты, чёрт возьми, убегаешь? — Кто сказал, что я убегаю? — Ну, две лишних недели здесь кажутся тебе адом, нет разве? — Нет! Моё запястье зажило, погода устаканилась, и- — Я думал, тебе здесь нравится, — перебивает его Минхо. Его голос пропитан обидой и злостью. — Так и есть, Минхо. Дело не в том, как я отношусь к тебе или к Гласеадо. Я должен двигаться вперёд и продолжать свою карьеру. Минхо закатывает глаза на слове "карьера", и в груди Джисона вновь закипает гнев. — И чего ты тут глаза закатываешь? Если ты построил свою карьеру в Гласеадо, это не значит, что я тоже должен. Ты не понимаешь, какой выбор просишь меня сделать! — Я ни о чём тебя не прошу, — шипит Минхо, склоняя голову. В его глазах горит адское пламя. — Это твой выбор. И, очевидно, ты сделал его уже давно. — Так почему ты на меня злишься?! — Потому что! — вскрикивает Минхо. Его голос срывается, и по щеке стекает слеза, — Я с ума по тебе схожу. Мне кажется, я вот-вот свихнусь от того, как сильно хочу быть с тобой, а ты относишься ко всему, что было между нами, так, будто это ничего не значит! Сердце Джисона пронзает боль, глубокая и острая, будто от ножевого ранения, и он закрывает глаза, чтобы прийти в себя. Минхо сказал это. Его чувства так же сильны, как и чувства Джисона. Но он не уверен, что от этого что-то изменится. — Я тоже от тебя без ума, — шепчет он. Эти слова оседают между ними и оседают где-то в воздухе. Минхо поджимает губы. На его подбородке собираются слёзы. — По твоему поведению как-то не скажешь. — Потому что лига для меня сейчас важнее всего, — говорит Джисон, сохраняя суровость в голосе, — Из-за неё я так быстро вырос. У меня восемь бейджей спортзалов. Я добыл их за рекордное время, и уже достаточно долго откладываю момент, чтобы двинуться дальше. Я хорош в этом, Минхо. Я должен продолжать, должен подталкивать себя к вершине. Минхо кивает, облизывая влажные от слёз губы, а затем выдыхает, раскрыв их в беззвучном "О". — Я понимаю. — Я бы мог вернуться, — говорит Джисон, и вздрагивает, когда Минхо переводит на него пронзающий взгляд, — Я мог… мог бы снова подняться сюда, когда одолею чемпиона. — Нет, — припечатывает Минхо ровным и низким голосом, — Я не хочу, чтобы ты возвращался. Джисон чувствует себя так, будто ему разом переломали все рёбра. — Почему? — спрашивает он, нахмурив брови. — Потому что потом ты, блять, снова уйдёшь, и от этого никому не будет лучше. Джисон качает головой. Мысли вихрем крутятся в его голове, превращаясь в одну бессвязную кучу. — Так вот значит как. Либо я жертвую всей своей долбаной карьерой, либо я иду покорять лигу покемонов без шансов увидеть тебя снова. Глаза Минхо пусты, но по щекам всё ещё стекают слёзы. В его взгляде будто больше нет жизни. — Ты ставишь мне ёбаный ультиматум, — закипает Джисон. — Нет! — вскрикивает Минхо хриплым от слёз голосом, — Я просто реагирую на твоё решение уйти от меня. И говорю тебе, делай что хочешь. Плевать. Но тогда не возвращайся обратно. Очевидно, я этого не стою, так зачем мне снова обрекать себя на эту боль? Я должен сидеть и ждать годами, пока ты снова соизволишь уделить мне немного своего драгоценного времени? Увольте. — Дело не в том, что ты для меня значишь, Минхо, — Джисон берёт его ледяные ладони в свои, на что тот показательно отводит глаза, — Посмотри на меня. Минхо бросает на него пронизывающий до костей взгляд из-под намокших ресниц. — Ты стоишь всего, — твёрдо говорит Джисон, и горло болезненно сжимается от того, сколько он на самом деле вкладывает в эти слова, — Ты невероятный. Дело не в этом. Дело во мне и в моей мечте. Пожалуйста, не заставляй меня выбирать между- Лицо Минхо искривляется в болезненной гримасе; он рычит сквозь зубы, и Джисон вздрагивает, отпуская его руки. — Я. Не. Заставляю тебя выбирать. — Тогда позволь мне уйти, а потом увидеть тебя снова, чёрт возьми! — Кто, блять, знает, когда ты заработаешь травму или тебе станет достаточно скучно, чтобы снова остаться здесь на какое-то время? И более того, кто, блять, знает, когда тебе приспичит уйти снова?! — Чёрт, Минхо, — раздражённо стонет Джисон, — Ты правда считаешь меня куском говна, да? — Всё это, — говорит Минхо, жестикулируя между ними трясущейся рукой, — Не показывает, плохой ты или хороший. Твоя личность не зависит от того, останешься ты или нет. Ты сказал мне не привязываться к тебе, так ведь? Что ж, замечательно! Вуаля, это я и пытаюсь сделать. Сейчас я просто защищаю себя. Джисон качает головой. Он дышит так глубоко, что чувствует жжение в груди. — Мы можем с этим разобраться, Минхо. Нам не обязательно прощаться навсегда. Минхо с силой зажмуривается; его веки слегка дрожат. — Ты сам так сказал. Ты добился всего только потому, что никогда не задерживаешься на одном месте, — он открывает глаза, и в его зрачках полыхает мрачный огонь, а губы сжимаются в бесстрастную тонкую линию. Он разворачивается и направляется к лестнице. — Отлично. Тогда иди. Прощай. — Минхо, — начинает Джисон. — Просто уходи, Джисон. Ты же этого так хотел, — Минхо исчезает в проёме, спускаясь по лестнице вниз, и Джисон остаётся в одиночестве посреди кухни, едва держась на дрожащих ногах. В ушах эхом звучит пронизанный гневом голос Минхо.

___

Он обнимает Чанбина на прощание на вершине холма. Талонфлейм любезно спускает его до половины пути, хотя при нынешней погоде это было не обязательно. Спуск Джисона начинается со скупых слёз. Добравшись до гостиницы, он едва успевает вытереть рукавом глаза — хозяин тут же начинает допытывать его расспросами о том, решил ли он всё же продолжить путь к лиге. Джисон избегает вопросов о том, состоит ли он в отношениях с лидером спортзала Гласеадо, и объясняет свою задержку травмой запястья. Спускаясь дальше по горе, Джисон обдумывает всё произошедшее, и на смену боли приходит удручённый гнев. Минхо с таким же успехом мог поддержать Джисона, проводить его и поцеловать на прощание. Конечно, это было бы тяжело, но… хотя бы без агрессии. Джисон никогда не видел, чтобы Минхо настолько терял самообладание. Джисон давно дал понять, что хотел уйти. Он поднимал эту тему не раз в течение всего месяца. Это не должно было стать сюрпризом, так почему тогда Минхо так взорвался? Теперь Джисону остаётся только тонуть в чувстве вины и нарастающем гневе. Он понимает, что они с Минхо были уже совсем близки к любви. Стремительно разрастающейся и ошеломляющей. И Джисон положил ей конец ради того, чтобы продолжить побеждать. Делает ли это его мудаком? Он правда не знает. Он думал, что просто делает то, что должен. Джисон слепо хватается за каждую гневную мысль, потому что злиться легче, чем чувствовать себя виноватым. Джисон мог бы повести себя чуть лучше. Но и Минхо тоже. Эти мысли не оставляют его в покое даже тогда, когда он добирается до подножия горы. Здесь тепло и немного душно. Джисон покрывается потом, не пройдя и одного километра. Холод в Гласеадо был пронизывающим, там было сложно остаться надолго, но… Джисон к нему уже привык. Тепло внезапно становится его криптонитом. Он выпускает Гарчомпа. Дракон ведёт себя спокойно и уверенно, наклоняясь вперёд, чтобы Джисон смог залезть ему на спину. Кажется, он всем своим видом излучает самодовольное удовлетворение. Джисон уверен, что ему и правда кажется. Он на финишной прямой. Теперь его путешествие начинается всерьёз.