ЛИР

Лео       Кто бы мог подумать, что в нашем городишке столько народу? Не иначе приехали из соседних, толпа была слишком многочисленна для нашего мухосранска.       Забитые парковки, толпы людей, громкая музыка — все как я люблю. Ходи да радуйся.       Только вот, появившаяся было надежда на то, что Виталик со Светкой насытились друг другом и наконец стали вести себя нормально, разбилась вдрызг как яйца в рваном пакете. Не было у вас такого, когда пакет порвался и из него с противным шмяком на асфальт стали падать яйца по одному? И ты как последний болван, находясь посреди улицы, вертишь в руках чертов пакет, пытаясь найти гребаную дырку, а яйца падают и падают, пока не оказывается, что ты стоишь весь измызганный, вокруг тебя битая скорлупа вперемешку с пылью и мерзкой слизью. Только после того, как последнее яйцо разбивается, ты наконец находишь дыру, что была в нижнем углу пакета, но это тебе ничего не даёт.       Если было, то вы обязательно поймёте, как мои надежды на хороший вечер падали одна за другой, разбиваясь об влюбленные физиономии моих друзей. В конце концов не выдержав постоянного лобызания сладкой парочки, я по-тихому свинтил, хотя, мог бы и не по-тихому — ребятам походу было бы наплевать, даже если бы я на слоне мимо них проехал, размахивая флагом ЛГБТ, который бы собрал вокруг толпу гопников, мечтающих меня прибить.       Пошатавшись немного по площади, где мне не давали покоя постоянно встречающиеся знакомые, так и норовившие подойти обняться, я решил где-нибудь спрятаться и спокойно посмотреть шоу.       Да, можно было бы затусить с кем-то и, возможно, даже неплохо провести время, но Виталик со Светкой так меня выбесили, что любое желание общаться с кем бы то ни было пропало. Ну неужели нельзя хотя бы на пару часов отлипнуть друг от друга?! Ладно б у них не было возможности видеться, я бы понял, правда понял. Но это ежедневно!       Заприметив небольшую трансформаторную будку чуть левее от основного места событий, я, не сомневаясь, отправился к ней. Залезть на крышу не составило труда, благо я мальчик не слабый. Прыжок, подтянуться на руках, и вот я уже возвышаюсь над всеми, имея чудесную возможность любоваться фестивалем с «вип» места.       Устроившись на самом краю и сложив ноги по-турецки, я достал из сумки бутылку колы и уже собрался ее открыть, как услышал подозрительный шорох прямо за будкой. Это могла бы быть собака или бомж, или вообще ещё какая-либо неведомая хренотень, но любопытство было моим вторым именем! Ну или третьим. Первое по паспорту — Леонид, но его я искренне ненавидел! Серьезно, как можно было маленького милого карапуза, коим несомненно я был в детстве, назвать именем старого деда? Как вообще кого-то молодого могли называть Леонидом?! Так и знайте, если вы собрались своему ребенку так же жизнь подпортить как мне мои предки, он вас не поймет!       Короче, накрестили от души. Поэтому всем я представлялся Лео, и это настолько вошло в привычку, что большинство знакомых понятия не имели как меня зовут на самом деле.       Тихонько встав, я переместился к другому краю будки и, повернувшись спиной к основному шоу, плюхнулся обратно.       Подо мной стоял парень. Хоть город у нас и не большой, но его я не знал, и причина тому была видна с первого взгляда — мы были из разных миров. Обычно, такие как он либо не обращали внимание на таких как я, либо, узнав мою маленькую тайну, открывали охоту, в надежде если не прибить, то как минимум выбить из нас все грехи. Такие, знаете, блюстители нравственности на байках.       Какое им было дело до тех, кто и с кем спит, ума не приложу. Видимо, переживали очень о продолжении рода человеческого, не иначе.       Так что, можно сказать, подо мной сейчас стояла одна из сотни причин моего начинающего развиваться раздвоения личности. Не, не подумайте, я не псих, просто сложно постоянно играть роли, вживаться в них, забывая о том, кто ты есть. Дома один, с друзьями другой, с парнями и в клубах в Москве третий, на работе так вообще… Даже не обсуждается. Где я настоящий стал забывать даже я сам.       И так по кругу, изо дня в день.       Парень, кстати, ссал. Расставив ноги в рваных джинсах, сжав член забитой тату рукой, он явно наслаждался происходящим. Против воли я задержал взгляд на его тату — сверху было не так легко разглядеть, но, похоже, набит был дракон, что обвивал сильную руку, проходя меж бицепсов и скромно прячась в рукаве черной футболки.       Я не имел страсти к татуировкам, но именно эту мне вдруг очень захотелось рассмотреть поближе, особенно ее скрытую часть. Засмотревшись, я не заметил, как парень поднял голову и шокировано уставился на меня.       ***       Паук — Нравлюсь?       Я хочу сказать что-нибудь колкое, но то ли пиво дало в голову, то ли эти глаза-лампочки на меня так повлияли, которые от моих слов расширились ещё больше в явном шоке. Поняв, что ляпнул что-то не то, я спешу исправиться.       — То есть. Че пялишься? — перефразирую я и застегиваю джинсы.       — А если, да, то что? — продолжая все так же весело улыбаться, отвечает он.       — Кхм… Ты поаккуратнее с этим. Я-то без комплексов, но другие могут не понять. Или подумать что-нибудь не то.       — О-о-о, переживаешь? Как мило. Меня Лео зовут, кстати. — говорит этот сумасшедший, и, вдруг, укладывается прямо на грязную крышу будки, не боясь испачкать явно дорогие шмотки, и протягивает мне руку для рукопожатия.       — Пфф. Как смешно. В этом мире можно переживать только за себя.       Пожав руку, я отхожу чуть дальше, хватаюсь за край крыши и забираюсь к этому типу, присев рядом. Тут просто охренительно видно выступающих людей, причём сразу в четырех местах. А он продуман, мне бы в голову не пришло смотреть представление с такого места.       Паренёк перетекает из положения лёжа в сидячее и тянется за бутылкой колы, что стоит рядом.       — Паук, — представляюсь я.       — Где?       — Я Паук, а ты дебил, нету тут насекомых. Наверное.       — Есть, — как-то странно смотрит на меня чудной паренёк, а потом вдруг тянется к моему лицу. Сказать, что я ахуел — ничего не сказать! Надо было его сразу ебнуть, но я застыл как тупое ископаемое, пялясь на чудика.       Тот же, ничуть не стесняясь, проводит по моим волосам, а потом все с той, уже начавшей бесить меня улыбкой, убирает руку и сует мне перед носом ладонь. Потупив пару секунд, я все-таки замечаю на ней маленького паучка.       Это мило. Не люблю милое. Пацан явно младше меня и такой чудной, но приятный. Немного растрепанные янтарные волосы, ямочки на щеках, а в глазах — насмешливая безуминка.       Мне стало так хорошо, будто я оказался в детстве. Дышится полной грудью. Словно не было этих лет въебывания на работах, недосыпания и смерти матери. Словно я проснулся от кошмара и теперь всё будет хорошо.       Меня это напрягает. Никогда не испытывал подобного. Никогда не встречал таких, как он. Вся эта ситуация странная, если не сказать пугающая. Надо валить отсюда нахер.       — Ты, блядь, ебнутый, — шиплю я. — Иди на хуй.       Да, обоснованность свалила. Да и похуй. Надо мотать отсюда. Я его не понимаю. И мне не надо его понимать. Мы разные. Он весь такой приличный, дорого одетый и почему-то милый. Блядь! Не милый! Обычный!       Я спрыгиваю с крыши и иду к своим, краем глаза успев заметить немного расстроенную физиономию паренька, что так и не пошевелился. Точно чокнутый.       Чем дальше я ухожу, тем больше погружаюсь в реальность. Уже не хотелось ничего. Словно я снова потерял то, что давно было потеряно. Словно мама умерла во второй раз. Мне не хватает воздуха, опять.       ***       Лео       Стыдно то как! Пельмень я контуженный!       Настолько бредовая ситуация могла произойти только со мной! Сначала, как извращенец, я пялился на то, как другой пацан ссыт, потом умудрился ему нотации почитать, а потом начал лапать его волосы!       А нет. Ещё где то в середине я заявил ему что он мне нравится.       Я идиот? Я идиот.       Пацан свалил и правильно сделал. Удивительно, что в бубен не дал. Наверное, был слишком шокирован уровнем моего деградацизма, ну или просто решил, что дебилов не бьют, мы и так больные.       А красивый, чертяга, мне такие нравятся. Высокий, подтянутый. Возможно кто-то мог бы посчитать его излишне худым, но по сильным рукам вполне можно дофантазировать, что под майкой у него скрываются не торчащие ребра, а гибкое, жилистое тело. Но главное не это.       Глубокие, немного усталые, но все равно безмерно яркие синие глаза скрывали в себе ледяную пустоту, и это не отпугивало, а наоборот завораживало.       Да, я успел его рассмотреть, и даже попредставлять.       А еще голос такой, с еле слышной вибрацией, вроде ко всему безразличный, однако дрожь выдавала его истинную чувственность.       Но говорить такое вслух всем симпатичным парням — самоубийство. Что на меня вообще нашло? Я конечно наглый, но язык за зубами держать умею. Вроде. По крайней мере раньше умел.       Паучок давно сбежал, а я все сидел и пялился на руку, которая недавно касалась волос байкера. Иссиня черные, на вид колючие, как и их хозяин, по факту оказались мягкими, приятными. Эх, были б мы в моем любимом фанфике, это могло бы послужить началу страстных отношений. А чего? Отличный сюжет, «хорошего» мальчика соблазняет развратный байкер. Красота ж, ну.       Только мы не в фанфике, а я не хороший мальчик.       А жаль.       Тряхнув головой, прогоняя из нее ненужные мысли, я спрыгнул с будки и пошел к выходу с этого праздника жизни. Друзья меня искать не собирались, слишком увлеченные друг другом, смотреть на представление мне уже не хотелось, но и домой тоже.       Обдумав план дальнейших действий, я решил махнуть в зал. Тренировки сегодня не было, но в такое время там постоянно кто-нибудь да торчит. Мне точно не помешает выместить разочарование дня на бездушной груше.       Не могу сказать, что фанат спорта. В свое время меня отец чуть ли не силой затолкал на тренировки к Михалычу, заявив, что нормальный мужик обязан уметь постоять за себя, но с годами я так привык к ним, что уже не представлял своей жизни без этой атмосферы.       Хотя спортом в классическом его понимании наш клуб можно было назвать с натяжкой. Никаких тебе сборов, соревнований, у нас даже формы не было, можно было приходить в чем хочешь.       Но самое необычное — это люди. Новеньких Михалыч не брал, заявляя, что и нас придурков ему вполне достаточно, и я его понимал, коллектив у нас подобрался тот ещё. Я был последним и самым младшим, кого он взял в ученики, так сказать, послужил последней капелькой в стакане терпения тренера, окончательно его уверив в том, что дети это вот не его абсолютно. Почему Михалыч продолжал заниматься с нами для всех остаётся загадкой, но оно может и к лучшему. С другим бы я давно забросил.       Такси тормознуло у старого, ничем не примечательного дома. Обычные подъезды, жилой район, если не знать, что именно ты ищешь — хрен найдешь.       Подойдя к торцу здания, можно увидеть ничем не примечательную дверь, без табличек. Она всегда закрыта на замок, но ключ есть у всех учеников Михалыча.       Далее следует узкая лестница вниз, с низким потолком и торчащими из него балками, так что иногда приходится наклоняться. Я уже выучил каждую из них наизусть и спокойно могу пройти с закрытыми глазами, а вот если бы я решил взять кого-то из вас с собой, кто-нибудь точно б в полутьме стукнулся, гарантирую.       Спустившись я вижу просторный зал. Тут и там на полу валяются маты, у одной из стен стоят тренажёры, висят старые, прошедшие войну, груши. Стена напротив завешана зеркалами, и, как я и предполагал, в центре сидят два парня. А вот что совсем нетипично для спортивного клуба — парни, вместо того, чтобы тренироваться, развалившись на мате режутся в карты.       Пашка — высокий шатен с шальными, весёлыми глазами, и низенький, более серьезный Вова, одни из немногих, кто умудрился в нашем чудном коллективе действительно сдружиться. Очень разные, они удивительно дополняли друг друга.       — Харош арапа гнать, — возмущается Вован, отшвыривая карты в сторону. — Это даже неинтересно! Сколько можно?! Ты даже не прячешься!       Пашка спокойно подбирает разобранное, и лишь улыбается на возмущения друга.       — О, Астров, какие люди, — замечает меня он, и Вовка тут же разворачивается, приветственно махнув рукой.       — Чёт совсем ты загулял.       — Учеба, — пожимаю я плечами, и разувшись, заваливают к парням на мат. — На что играем?       — На поцелуи, — ржёт как конь Пашка. — Присоединишься?       — О нет, с тобой, дорогой, только на деньги! — парирую я, вытаскивая из джинсов пару сотен.       В отличие от меня, ребята не геи, просто любят плоские и сальные шутки. Мне всегда было интересно, если они узнают о моей ориентации, шутки закончатся вместе с нашей пародией на дружбу, или наоборот, подколы примут новый, поистине великий оборот? Боюсь, в этом случае Пашка точно помрёт от смеха, поэтому, как хороший товарищ, я буду молчать до скончания веков. Да и не простит мне Михалыч, если из-за меня у Пашки живот надорвется.       Вовка довольно хмыкает и тоже выкладывает на мат пару смятых купюр.       — Сумасшедшие восьмёрки? — уточняю я, получив свои пять карт. Пашка кивает, и выкидывает бубновую даму. Игра началась.       Спустя час я проигрываю все, что было с собой. Вовка, кстати, тоже, из-за чего и кидается на друга, обвиняя того в шулерстве. Обычная история, игры с этими двумя всегда заканчиваются пародией на драку.       В тот момент, когда я, лениво развалившись на мате, наблюдаю за тем, как эти двое дубасят друг друга катаясь по полу, в зале появляется ещё один человек.       Артём — самый старший из нас, и, наверное, самый адекватный. Хотя, по нему и не скажешь — длинные, выкрашенные в красный волосы, туннели в ушах, забитые тату рукава. Несмотря на достаточно неформальный вид для нашего города, Артем умудрялся оставаться серьезным и ответственным.       — Вы чего тут блять устроили? — без приветствия грозно спросил он, оглядывая нас с презрением. Посторонний человек бы точно испугался его рычащего злого голоса, но мы то знали, что это все напускное. Хотя, Пашка с Вовкой мутузить друг друга перестали.       — Забыли зачем сюда ходите? А ну, подняли свои задницы и бегом использовать зал по назначению. Охренели в край!       Зевнув, я все же поднялся. Собственно, я ж за этим сюда и пришел.       Здравствуй, груша, как дела?       ***       Паук       Пиво уже не кажется таким вкусным, а беседа мешает думать. Да и выступления отвлекают.       Просидев ещё с час и усердно делая вид, что я со всеми на одной волне, не выдержал и позвал Шмеля по домам. Мне просто нужно выспаться и всё пройдет.       А дома ничего не изменилось, теперь моим мыслям ничего не мешает и я думаю об этих ебучих зеленых лампах. Слишком ярко, слишком тепло, слишком неправильно. Всё слишком. Да что за хрень? Перепил, что ли? Или это усталость виновата? А может, пора зависнуть с какой-нибудь девчулей? Да, давненько я не трахался. А надо бы. А то уже крышу сносит от странных парней. Нет, никаких парней. Ни за что. Только подобной ебалы в моей жизни не хватало. Я нормальный. НОРМАЛЬНЫЙ! Только тёлки, бухло и работа. Всё как у всех. Вот же ж вштырило-то.       Ночью я сплю плохо. Мне снятся дурацкие глаза, которые аномально светили в ночи. И вкус колы.