Тëмная сторона

      Солнце клонилось к закату. Земля отдавала накопленный за день летний жар. У самой кромки леса, в котором никогда не исчезал густой туман, ютилась небольшая таверна. По сравнению с многолюдным городом, от которого до этого места пешком идти чуть больше четверти часа, здание было жалким насекомым. Кастеллум, столица Аргцисской империи, собрал в себе существ всех мастей: магов, эльфов, людей, фей и прочих. Но снаружи, за его высокими белокаменными стенами, нельзя было увидеть той оживлённой жизни со своими тайнами и загадками.       Вновь пришедший клиент пересёк порог одинокой таверны. От его тяжёлых шагов разбежались юркие ящерки с нагретой солнцем каменной дорожки. Само деревянное строение давно уже заросло плющом.       Вместе с верандой помещение имело вид ровного четырёхугольника, если смотреть сверху. Напротив массивной двери, в нескольких шагах, находился прилавок, а прямо за ним — неприметная кухня. Слева от входа — сразу глухая стена из толстых брёвен, справа же расположились пять прочных дубовых столов со скамейками, после которых начиналась широкая лестница на второй этаж. За таверной находились прочие хозяйственные строения.       Фелин, стоявшая за высокой стойкой, подняла на посетителя свои блестящие карие глаза. Она скрестила руки на груди, от чего широкие рукава её накрахмаленной рубашки зашуршали. Поверх белой материи надевался кожаный корсет. Коричневая юбка из льна завершала повседневный образ. Кудрявые волосы этой вечно занятой девушки были собраны в пучок, но их всё равно приходилось каждый раз убирать с лица.       Она часто получала комплименты в свой адрес от охмелевших посетителей. И, действительно, красотой её природа не обделила. Кожа у неё была здорового цвета; фигура изящная, уже познавшая физический труд. А от её декольте многие мужчины забывали, зачем пришли. Острые черты лица выделялись, ведь девушка не была больно худой.       В таверне пахло спиртным, травами, свежеиспечённым хлебом. У непривыкшего человека сразу бы закружилась голова. Летняя духота ещë больше усиливала ароматы.       Только что вошедший мужчина направился к тëмноволосой даме и опëрся на прилавок, залитый лучами закатного солнца. В помещении было всего три, но зато больших, окна. Одно из них, то самое, что окрасило в алый цвет хозяйку таверны, соседствовало с дверью с круглой ручкой; а ещё два проделаны были в перпендикулярной стене, у столов.       Фелин молча разглядывала грязного пьяницу, тщетно пытавшегося отдышаться. Мужчина был средних лет, крупного телосложения, уже одряхлевшего от огромной любви к спиртному.       Она привыкла и к таким посетителям, хотя частенько к ней в таверну заходили путешественники или народы разных рас, обладающие магией. Вторым в большинстве случаев спокойнее было в этом маленьком домике, чем за высокими стенами Кастеллума.       — Чтó? — Усмехнулась девушка, поддавшись вперёд. — Гонят со всех приличных питейных заведений города? Вы проделали долгий и сложный путь, — она преувеличила заслуги нового посетителя, ведь от городских ворот до сюда лежало от силы километра два по равнине.       — Уф, хозяйка... — Прохрипел мужчина. — Плесни чего-нибудь. Хоть вина, хоть эля.       — А у тебя есть чем заплатить-то за сие удовольствие? — для вида спросила Фелин.       — Помилуйте! — Он развёл руками, а затем ударил по столу мешочком со звенящими монетами, который только что достал из-за пазухи. — Забирай всё! — Хмельным голосом буркнул мужчина.       На громкие восклицания обернулись некоторые посетители таверны. Кучка собутыльников, сидящих у окна, ехидно захохотали. Среди них были обычные рабочие и даже эльф.       Фелин ловко схватила потрёпанный кошель, посчитала деньги и выдала пьянице его порцию выпивки. Тогда мужчина, значительно повеселев, опустится на длинную скамью. Несмотря на то, что выбрал он абсолютно пустой стол, это не помешало ему, прокашлявшись, начать свою громогласную речь:       — Я... предлагаю выпить... за благодетельницу нашу. За хозяйку этого чудеснейшего заведения, — он сделал ударение на предпоследнем слове, — за... Как Вас мисс величать?       Эльф хлопнул своей длинной рукой по столу и вскрикнул:       — Целенаправленно дойти почти до Туманного леса... И не знать имени нашей прекрасной хозяйки?       Его компаньоны поддержали возмущения. Наперебой они пытались растолковать мужчине, кто такая эта дама.       — Фелин Митчелл, — гордо объявила статная девушка, и хмельные голоса стихли, — я продолжаю дело своих родителей. Эта дверь, — она вытянула руку в её направлении, — всегда открыта для тех, кого в городе уважают только на бумажках!       Рабочие уже подняли стаканы, чтобы воздать хвалу ей, как с улицы послышались возгласы: «Лови его, лови!».       Так и замерев с сосудами в воздухе, группа воодушевлённых посетителей стала выглядывать в закруглённые окна. Их маячившие головы перегородили хозяйке весь обзор. Им, в отличие от Фелин, лишь из любопытства хотелось узнать источник шума.       — О-о! — Громко протянул мужчина, который недавно вошёл. — Я у ворот городских ещё видел... Там эта беготня началась.       — Рыцари кого преследуют? — Девушка кивнула в сторону, откуда раздавались крики, от чего маленькие прядки из её причёски упали на лицо.       — Не-э-эт уж, — горделиво ответил пьяница, — рыцари сегодня другим заняты... Тьфу, да даже стража у ворот хмельная стоит. Мальчуганы как из городу выбежали — они поди и глазом не повели! — Он отхлебнул из стакана, и со стуком поставил его обратно на стол.       — Так, значит, это детвора... — Фелин коснулась пальцами подбородка, не закончив фразу. — А что воины наши? На службе да вольности себе позволяют?       В разговор вклинился рослый эльф:       — Празднество устроили. Какого-то сопляка знатного рода в капитаны произвели — вот им и повод.       — Разбойники! — Выкрикнул пьяница, который сидел один. — Я бы этих, — тут он с чувством плюнул на пол, — рыцарей поганых...       — Эй, попрошу!.. — Командным голосом рявкнула Фелин, выходя из-за своего прилавка. — Не в свинарнике же...       Несмотря на то, что таверна находилась за стенами города и не могла похвастаться большой проходимостью, в ней всегда царил порядок. Хозяйка следила за состоянием столовой посуды и мебели, комнат наверху, в которых изредка останавливались на ночлег путники. Часто разбуянившиеся посетители доставляли ей много хлопот. Но она не скупилась на уборку, поскольку таверна и являлась её домом.       Девушка взмахнула рукой, её глаза блеснули золотом, и из кухни тут же прилетела мокрая тряпка и упала на то место, которое пострадало от гнева широкоплечего мужчины.       — И в выражениях посдержаннее. Нельзя же в открытую власть не уважать, — уголки её губ приподнялись.       От увиденного пьяница округлил глаза и, кажется, даже протрезвел. Он медленно переводил взгляд снизу-вверх и наоборот. Сглотнув, он дрожащим голосом залепетал:       — Хозяюшка! Да если б... Если б я знал... Простите мне мой характер...       Фелин даже внимания на него не обратила. К тому же были вещи куда интереснее. Воздух пронзил резкий крик с улицы. Глаза девушки загорелись янтарём, и тряпка, выполнив свою работу, улетела обратно.       — Гляди, — показывал пальцем в окно один из знакомых эльфа, — в кучу свалились...       — Дерутся что ль? — Похвалил другой.       Фелин стрелой подбежала к ним. Рабочие тактично расступились, дав девушке посмотреть на происходящее. Хозяйка таверны пользовалась уважением среди постоянных посетителей. Многие ценили её более столичных девиц, которые славились своей миловидностью. Несмотря на свой крутой нрав и резкие речи, к работе она относилась ответственно, а к путникам — с пониманием.       «Не то место они выбрали... Ох, не то…», — Фелин представляла всевозможные варианты развития событий.       По пути к кованной двери, она при помощи магии сотворила барьер, запрещающий заходить за прилавок, и крикнула через плечо своим грубым голосом:       — В погреб ни ногой!       Нежностью её речи не отличались, а когда девушка была чрезвычайно серьёзна или громко кричала, то можно подумать, что она ей вообще не свойственна. В детстве Фелин была очень чувствительный ребёнком, а сейчас мало кому удавалось услышать её искренний смех или другую эмоцию, которую та считала сентиментальной.       Рослый мужчина до сих пор сидел тише наказанного мальца. И только когда сапоги колдуньи застучали по веранде и фигура её скрылась за массивной деревянной дверью, он смог спокойно выдохнуть.       Люди, не знавшие тонкости волшебного мира, боялись разозлить магов. А если они узнавали, что те наделены Тëмной энергией, к коим и относилась хозяйка таверны, то сразу про себя относили их к виноватым. Правыми же считали Светлых, как их звали в народе, магов и существ в Кастеллуме да других городах Аргциса.       Фелин в один шаг слетела с ступеней, окружённых ящерицами, и направилась к широкому лугу. Теперь она ясно увидела картину происходившего.       Трое мальчишек, лет тринадцати, поднявшись с земли, пытались что-то найти в ветвях раскидистого дерева. Один из них, указывая рукой в глубину кроны, где играли лучи заходящего солнца, крикнул: «Вон там! Надо достать его». Тот, что был ниже ростом, толкнул говорящего. Тогда пара ребят обрушила на него свой гнев. Они повалили невысоко мальчика на землю, уже занеся кулаки.       Фелин громко свистнула, и звук прорезал душный воздух. Когда ребятня обратила на неё внимание, она окликнула их, всё приближаясь:       — Эй, беглецы! Чего эт вы тут устроили? Живо в город!       Мальчишки, заметив стремительно приближающуюся фигуру, о которой в Кастеллуме давно позли слухи, стали соображать: как избежать столкновения. Недолго думая, эти двое бросились наутёк, обратно к воротам. Они несколько раз обернулись на бегу.       Но Фелин не собиралась их останавливать. Она лишь успела поднять ладонь, чтобы задержать их при помощи магии, да плюнула на это дело. «Двумя проблемами меньше, — успела подумать она, — а уму-разуму пусть родители их учат». Свой взор девушка обратила к маленькому юноше, свернувшегося на земле калачиком. Он прикрывал руками свою голову с русыми волосами, отросшими и неумело подстриженными. Одежда его, старая и потрёпанная, была вся в дорожной пыли и грязи.       Из таверны тем временем вышел эльф со своими спутниками. Компания, залитая, как и всё вокруг, алым светом, жестом простилась с Фелин, стоявшей далеко от них, и поспешила в Кастеллум.       Пройдя несколько метров по широкой просёлочной дороге, Эльф прибавил вдогонку:       — Наша помощь нужна?       Девушка отмахнулась, мол, сама управится.       Хозяйка таверны опустила подол юбки, что придерживала при быстрой ходьбе, и он скрыл простые, но добротные сапоги. Она проводила взглядом уходящих и нависла над лежащим человечком. Он не смел взглянуть на неё, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться.       — Рассказывай, дружок, — потребовала та, опираясь кистями рук в бока. — Ты один остался. Что за переполох вы тут устроили?       Испуганный мальчик с трудом разжал худые руки, полные ссадин, и захлопал мокрыми глазами. Пару минут он молча разглядывал Фелин, как живую легенду. Девушка тоже успела приметить его отличительные черты. Лицо в некоторых местах украшали синяки и царапины, костяшки рук были несильно стëрты, грудь тревожно вздымалась в такт прерывистому дыханию. Столь хрупкое существо лежало перед ней. Наконец слабым голоском он выдал:       — Г-госпожа... Я не затеял ничего дурного, поверьте. Они гнались за ним, — мальчишка поднял голову наверх, к листве. Фелин проследила за его взглядом и заметила рябого кота, шипящего на людей. — Я хотел отвести его к Туманному лесу, чтобы он там спрятался...       — Тебе досталось из-за кота? — Она вскинула бровь. — Глупец! — Только сейчас она отошла на пару шагов от бедолаги. Прикоснувшись кончиками изящных пальцев к подбородку, Фелин с раздражением бросила: — По истине глупец, раз ещё и подумал, будто обычному коту жить надо среди магических существ... Как тебя звать-то?       — Савин, — кротко ответил тот, вставая с земли. — И кот этот не обычный, он...       — Сейчас же отправляйся в город, Савин, пока ворота не закрыли. И этого прихвати, — резко бросила девушка.       — Ему нельзя туда, — замотал головой Савин. — Я сам всё видел, позвольте рассказать... Я милостыню просил около дома алхимика. Там и зверёк этот ошивался. Подмастерье хотел тайно выплеснуть что-то да в животину попал. Тот зашипел, — мальчик взял воздуха и продолжил скороговорку, — и вдруг! У кота крылья, как родные, появились. Как у моли — точь-в-точь. А те двое стали потешаться над бедным животным, я и подумал...       — Всё-всë, прекращай! Меняй планы и...       В паре метров раздался глухой стук — злополучный кот слез с дерева. Облезшее животное попыталось убежать. Мальчик схватил его со словами: «Тебе же крыло порвали, куда ты ползёшь?! Ай, не кусайся, я помочь хочу!». Ещё какое-то время он боролся с характером брата меньшего. Кот бил Савина когтистой лапой, мотал кривым хвостом. Особенно он впадал в ярость, когда добрый оборванец нечаянно задевал его мохнатые крылья. Действительно, как у моли, четыре лёгких крылышка изредка трепетали. Одно из них было порвано почти до основания. Коричневые, тёмные и светлые, пятнышки усыпали эти крылья.       Фелин с насмешкой наблюдала за развернувшейся картиной. Она не мешала происходящему. Но взгляд её глубоких карих глаз был полон печали и задумчивости. Колдунья смотрела перед собой, но мыслями находилась не здесь и не сейчас.       Когда Савин совладал с испуганным животным, он умоляюще посмотрел на хозяйку таверны.       — Ему бы крыло залатать. Хотя бы на первое время, — он прижал кота к себе. — Если у Вас нашлось бы чем перевязать...       Девушка скрестила руки на груди:       — Осмелел?.. И ты хочешь бинтами такие лëгкие крылья замотать?       Мальчик тревожно сглотнул, не выпуская из рук несчастного зверька.       — Давай его сюда.       — Постойте, что Вы собираетесь делать? Давайте я его подержу, а то цапнет.       Фелин так и замерла с вытянутыми вперëд руками: готовилась перенять бедолагу. Хозяйка присела на уже примятую траву к мальчику. Где-то уже превратившись в солому, она кололась даже через ткань. Ближе к земле луговые запахи усиливались. Свежий ветерок приносил сладковатые ароматы мелких цветочков, от которых клонило в сон.       — Смотри, чтоб не вырвался. Пока Савин гадал, что сейчас произойдёт, колдунья осматривала порванное крыло: две полосатые половинки почти отделились друг от друга — так слабо они держались. В глазах её вспыхнул пожар, будто солнце, которое почти село, взошло в них. Фелин провела ладонями по воздуху вдоль позвоночника животного. Маленькие искорки заполнили пространство.       Мальчик так увлёкся созерцанием этого процесса, что чуть не упустил пострадавшего. Последний фыркнул, зарычал и прижал уши к макушке. Колдунья, на чьём лице виднелось лишь грациозное спокойствие, повторила свои движения ещё пару раз. Пальцы её словно ощупывали воздух, оставляя за собой слабое свечение.       По мере этого действия коричнево-серые чешуйки на крыльях срастались между собой. Кот шипел, дёргался, но Фелин это не смущало. Когда последние краешки соединились, девушка прекратила использовать магию, и искорки одна за другой исчезли.       Савин разжал руки, и животное быстро спрыгнуло с его колен. Кот остановился в метре от людей, сел и стал зализывать пострадавшие части тела.       — Вот и всё, — хозяйка поднялась с остывающей земли. — Неприятно, но быстро.       Мальчик ещё какое-то время молча смотрел на целительницу.       — Тоже хочешь? — Она наклонилась и слегка коснулась ссадины на его лбу.       Савин вздрогнул.       — Ваша милость ведь не сказали, как прикажете к Вам обращаться. Скажите мне Ваше имя, и я буду за Вас молиться!       — Ах, это... Фэ... Госпожа Фелин. Этого будет достаточно, — с заминкой выдала та: отчего-то ей не сразу пришло в голову представиться по всем условностям. — Не стоит благодарности — мне это не составило никакого труда.       — Я, разумеется, слышал, что в городе про Вас говорят. Про магию и прочее. Но увидеть своими глазами — невероятно... — воодушевлённо лепетал мальчишка.       — М-м-м... — Загадочно протянула девушка с недоброй улыбкой, присаживаясь обратно на траву. — И что же «прочего» обо мне говорят? Больно любопытно теперь стало.       Она откинулась назад, вернув себе излишнюю весёлость.       — Да Бог весть что! — Дыхание у Савина сбилось. — Неучтиво толковать об этом...       — Рассказывай, не бойся, — он вынес её пристальный хитрый взгляд.       — Н-ну... Слухи ходят, что ведьма Вы, что невесть что творится в таверне Вашей, что с родителями нечисто вс...       Девушка, самодовольно кивающая на каждое обвинение, цыкнула на последнем. Она повела себя, как кошка, которой гладили брюшко, резко перевернувшаяся на ноги при намёке на опасность. На её лице изобразилась настоящая серьёзность, такая же, как при исцелении раненого животного.       — И что? Думаешь верны они?       — Нет, — силясь не отводить взор от её тëмных глаз, просто ответил Савин. — У Вас душа добрая.       Фелин разразилась натянутым смехом и, потрепав его по голове, выдала:       — Мальчик мой, ты где таких фигур речи нахватался?       Он свесил голову, и русая чёлка упала до его переносицы. Чтобы за что-то уцепиться взглядом, Савин нашёл кота, который заканчивал свою работу. Несмотря на облезшую шерсть, выглядел он гораздо лучше прежнего да и смирнее стал.       — Теперь тебе точно пора, — поднявшись на ноги, Фелин подала ему руку.       Белокаменные стены Кастеллума потемнели. В высоту более чем на двенадцать метров, они сильно выделялись на фоне лугов и перелесков. Солнце растянулось узкой полоской по горизонту — сумерки сгущались. Группа рабочих во главе с эльфом достигла городских ворот. Стражники подгоняли их, мол, заходите быстрее. Как на зло, они спешили затворить врата. Те с грохотом поддались — в город до утра не попасть.       — И куда тебя теперь девать? Неужто на пустыре ночевать будешь?       — Я всегда так. Сплю, где придётся, — он потрепал край своей длинной рубашки.       — Беда с тобой. Ступай за мной, — быстрым шагом Фелин направилась к таверне.       Русый мальчик, подобрав необычного кота, поспешил за ней. Животное не вырывалось и не пыталось поцарапать его, хоть при лёгком беге оно и подпрыгивало.       — До утра можешь остаться у меня, — продолжила она.