Западня

Была уже поздняя ночь, когда Жан собрался уходить с работы и на пороге столкнулся с Сержем. — Merde, — выругался Жан, но тут же взял себя в руки. — Чем обязан? — Есть разговор, — сообщил Сергей и кивнул в сторону кабинета. Жан почувствовал тень запаха от духов Ольги, и это неприятно царапнуло где-то внутри. — Зайдем. — Предпочту для начала узнать причину визита. Сергей ничего не ответил. С уже знакомым упрямым выражением он выдержал взгляд Жана и, оттолкнув врача, прошел в кабинет. Подняв глаза к потолку, Жан в очередной раз спросил небеса, за что ему это и, развернувшись, прошел следом, закрыв за собой дверь. Барановский сидел на кушетке и выжидательно смотрел на него. Жан взглядом врача отметил, что быть вампиром ему было явно на пользу: он выглядел гораздо устойчивее, чем в непростые дни после потери Ольги, совсем здоровым и сильным. Жан прислонился к столу и скрестил руки на груди. — Итак? — Не хочешь извиниться? — напрямую спросил Сергей. — За что? — уточнил Жан. — Ты ведь не снился мне, когда приходил. Жан не изменился в лице, но ответить не смог сразу. — Нет, — спустя несколько секунд признал он. Серж кивнул сам себе и, хмыкнув, несильно ударил по стене. Он злился. Жан невольно опустил руки. Чтобы занять себя чем-нибудь, поднял и осмотрел скальпель и положил его. Барановский снова посмотрел на него. — С другой стороны, — по-другому, почти тихо сказал он. — Ты спас мне жизнь. Ты обратил меня. — Технически, это Ольга… — начал было Жан. — Я знаю, — перебил его Серж. — Но ты… Я знаю, что ты пытался меня спасти. Жан выдохнул и пригладил волосы, собираясь с мыслями. Он не знал, к чему этот разговор, и не был ему рад. — Так мы квиты? — наконец, спросил он. Барановский изучал носы своих черных ботинок. Он очевидно нервничал, но не хотел это выдать. — Чтобы ты знал, — вдруг сказал он. — Я люблю Ольгу. А вот это было внезапно. Смутная догадка на мгновение родилась в сердце вампира, но Жан тут же ее отмел как невозможную. Зная Барановского, тот скорее сказал это, чтобы предупредить Жана от вмешательства в их с Ольгой жизнь, если, конечно, он был в курсе, что они с Ольгой бывшие. Но Сергей снова смотрел так, будто ждал от Жана ответа. — Прекрасно, — сказал Жан, не зная, что еще можно сказать. — У нас будет ребенок. Жан промолчал. Серж снова кивнул и рывком поднялся на ноги. Сделав несколько шагов, он выдохнул и качнулся, словно собрался бить или прыгать — и стремительным движением вампира приблизился, притягивая Жана за шею, и поцеловал его. Точнее, ткнулся губами — решительно, даже упрямо — но в следующую секунду расслабился, раскрылся и у Жана волосы на загривке поднялись дыбом от сумасшедшей чувственности обычного поцелуя. И Жан ответил — с такой готовностью, будто от этого зависела вся его жизнь. Возможно, так это и было. Сергей даже опешил; он попытался отстраниться, но Жан крепко сжал его в руках и ощутил улыбку парня и негромкий смех на его губах. В одно мгновение он стал счастлив. Эйфория взаимности — mon Dieu, когда в последний раз он испытывал это чувство? — вспыхнула в его груди ярким пламенем, не коротенькой вспышкой фейерверка, а настоящим, живым огнем и весь мир, и эта больница, и кабинет, вдруг словно озарились сияющим светом. Краем сознания он подумал, что может быть может, для Сергея это наверняка чересчур, такая реакция, возможно, он вовсе не так уверен, но, как оказалось, он недооценил Сергея: тот не только целовал его, охотно открывая рот и делая поцелуй глубже, но и уже расстегивал ремень его брюк. — Стой-стой-стой, — шепнул Жан, перехватывая за руки — Это не лучшее место, mon cher. Глаза Сергея весело блеснули. — Оля сказала, — ответил он. — Ты тут всех своих медсестер трахаешь. Жан закатил глаза. — У Ольги, — выразительно сказал он. — Много прекрасных качеств. И одно из них — чрезмерная прямота. — У нее много прекрасных качеств, — подтвердил Сергей. Он сказал это с улыбкой, даже с нежностью, и Жан внимательно посмотрел на него, вдруг осознав, в какой западне из таких непростых привязанностей оказался мальчик. Жан поднял руку и провел по густым волосам парня, любуясь чертами его лица. — Ты хоть знаешь, к чему это тебя приведет? — мягко спросил он. — Я знаю, — раздался голос со стороны, и они обернулись. В дверях стояла Ольга, бледная, потрясенная, и стискивала пальцами медальон на груди.