Западня

Острые клыки медленно выскользнули из кожи — Жан запрокинул голову. Он провел языком по зубам, а потом тут же уткнулся в шею Барановского и слизал капли, скопившиеся на месте укуса. Чужая щетина царапала щеку; Жан глубоко вдохнул, вбирая горячий металлический запах, и прикрыл глаза. Он был возбужден — уже ставшей привычная реакция на источник удовольствия рядом. Голова кружилась. Жан опьянел. Столетия жестокого самоконтроля, жизни практически впроголодь ради сохранения легенды и служения человечеству — все это пошло прахом с этим восемнадцатилетним обалдуем, обдолбанным и в отключке. Кровь Барановского на вкус была как энергетик из-за наркотиков и алкоголя, но это была настоящая кровь. Живая, горячая, не из вакуумного пакета, вся для него одного, и сейчас Жан понимал, почему Ольга так привязалась к своему Сереже. Как бы они не дорожили своей семьей, они были хищники. И собственники. Сергей тихо застонал и, не приходя в себя, нахмурился. Жан очнулся. Пригладив растрепавшиеся волосы, он сел на краю постели и деловито проверил пульс Барановского — сперва на запястье, потом на шее. Ускоренные безумной смесью наркотика, крови и слюны вампира укусы заживали на глазах — Жан в очередной раз удивился фантастической удаче Сергея, даже не подозревавшего о ней. Убедившись, что все в порядке, вампир поднялся на ноги и прошелся, приводя себя в чувство. Он так часто был здесь, что знал эту комнату наизусть, как и знал, что парень, утомленный переживаниями и потерей крови, придет в себя не скоро. Он мог не спешить. Дома его ждала семья, но здесь… Жан задумчиво посмотрел на Сергея. В комнате было темно, только лунный свет лился из распахнутых настежь окон. Он вел действительно грязную игру. Днем он ставил Сергею капельницы, ругал за несдержанность, поддерживал и давал советы — а ночью приходил к нему. Жан не был плохим человеком — вернее, плохим вампиром. Он был врачом по призванию и всю свою жизнь посвятил людям, и если он и был в чем виновен ранее, так это в тайком выпитой крови и развеселом волокитстве. Но упрямство Сергея разжигало в нем нездоровый инстинкт. Впервые за долгое время Жан чувствовал, как контроль вырывается из его рук. Он не сомневался, что сбитый с толку и потерявший связь с реальностью Барановский верит ему. Он ловил на себе взгляды Сергея, выслушивал его доводы, но всегда энергичный, собранный, несколько язвительный Жан не оставлял парню даже возможности собраться с мыслями. Любые сомнения Сергея уничтожались на корню: Жан напоминал Сергею про жестокую травму при нападении в лесу, про его злоупотребление веществами и алкоголем, про его еще свежую утрату — и неугомонный Сергей ломался. Он кивал, принимал таблетки и ходил к психиатру. А потом приходил в себя — и в серых глазах снова загорался огонь. Жан остановился у окна и отодвинул занавеску. Он смотрел в летний сад, улавливая малейшее движение в тени и думал. И внезапно обернулся на звук за своей спиной. Серж сидел на постели и смотрел прямо на Жана. Его глаза были ясными. — Жан? — неуверенно позвал он. Жан растерялся, но его спас сам же Сергей. Барановский оглянулся, словно во сне, не понимая, где именно он находится — пользуясь этой заминкой, Жан молнией метнулся в открытое окно и без какого-либо изящества свалился в заросли. По пути домой, выдергивая колючки и листья из превосходного костюма, Жан осознал: он попал в ту же ловушку, в которую попала его некогда возлюбленная Ольга.