Меж двух огней

Ичиго достал ключ и замер у собственной двери. Немного подумал, сунул ключ в карман, развернулся и направился к Чаду и Стрелку. В смысле, в комнату Чада, а Стрелок наверняка тоже там. На двери красовался листок бумаги. "Мы ушли в театр, вернёмся поздно. Закинули тебе в холодильник перекус. Лекции я оставил у тебя на столе ― нехорошо прогуливать. Стрелок" Ичиго сдёрнул лист с двери и рассеянно сунул в карман. Вот ведь! Утопали в театр... На кой чёрт им театр? Ну, с Чадом всё понятно, ему, может, надо для занятий какую-то пьесу почитать и посмотреть. Но Стрелку-то зачем? Он понуро поплёлся обратно к себе, вновь достал ключ из кармана и открыл дверь. Ага, вон и тетради с лекциями. Ого, придётся много переписывать. Сунулся в холодильник и накинулся на еду сразу же, ибо Грим не соизволил его покормить, а в холодильнике у Грима даже трупиков мышей не водилось. От Грима он ушёл со спокойной душой, обнаружив на входном замке функцию автозакрытия, так что тот не оторвёт ему голову, ведь он запер квартиру. Хотя, наверное, по-хорошему стоило бы дождаться возвращения хозяина, но он боялся, что всё это безумие продолжилось бы. Нет, ему было хорошо, даже больше, чем хорошо ― и намного, но смущало всё остальное. Это ведь неправильно, не говоря уж о том, что приходилось иметь дело с Гримом, который... который... Он одновременно нравился и бесил, а причины столь неоднозначного отношения по-прежнему ускользали от разума Ичиго. Проще говоря, Ичиго до сих пор не разобрался в себе и своём восприятии, а вспомнив, как именно он реагировал на близость Грима, едва не подавился чем-то вкусным. Нет, это дикость какая-то! Всё, что с ним делал Грим, заставляло его тело хотеть большего, если это большее вообще возможно. Но... его голова уже раскалывалась от противоречий. Он пытался как-то логично объяснить разбуженные Гримом чувства, но разум терпел фиаско в отличие от тела, которое всё более чем устраивало. Смешно, его собственное тело ― предатель! В кармане завибрировало. Он выудил телефон левой рукой ― номер не знал и раньше в глаза не видел, но на звонок ответил. ― Слушаю вас. ― Вечером заеду, ― коротко прозвучало возле уха. Знакомые рычащие интонации и необъяснимая мелодика. ― Если не увижу на крыльце общаги в десять... ta е draeg dae*! Ичиго ошарашенно смотрел прямо перед собой и продолжал держать телефон прижатым к уху, хотя чётко слышал, что Грим отключился. В десять? Заедет? Зачем? О, нет! Он сел там, где стоял. На пол. Осознал, что так и не забрал свои документы. Но почему тогда Грим был так зол, что даже телефон покрылся бы холодным потом, если б мог? И что он имел в виду, когда брякнул нечто то ли по-датски, то ли по-норвежски? В десять?! Часы показывали пять. Осталось... тоже пять. Впрочем, ладно. Ну подумаешь, приедет злой Грим, швырнёт в лицо стопку бумаг и уедет. После всего, что Ичиго от него натерпелся, право же, это такая мелочь. Если он приедет, конечно, только ради мелочи. А если нет? Ичиго соизволил наконец отвести телефон от уха и собрался сунуть его в карман, но тот вновь завибрировал. Номер уже знакомый. Он подождал немного, но всё же ответил. ― Я... ― Ты забыл документы, ― спокойно сообщил ему Грим. ― Завезу. В десять. И снова отключился, не дождавшись ответа. Ичиго моргнул, сообразив, что Грим позвонил ему дважды. Сам. Никогда он не видел, чтобы этот псих кому-нибудь звонил. Всегда звонили ему, но он ― никогда и никому. Сегодня же он позвонил дважды. Ему. Интуиция подсказывала, что пора собирать шмотки и рвать в Японию. Разум твердил, что это просто бесполезно: у Грима денег выше крыше, так что смотаться в Японию ему не трудно будет. Другое дело, что дальше первого же полицейского поста Грим не пройдёт ― его арестуют уже за один взгляд, но из участка позвонят именно Ичиго, так что... Ну это же смешно, в самом деле! Повёлся с психом ― уже и сам думает, как псих! Ничего, вот приедет этот мерзавец, он заберёт свои документы и скажет прямым текстом, куда Грим может идти, а куда не может. Именно, убьёт одним выстрелом двух зайцев! И Ичиго с чистой совестью взялся за конспекты Стрелка. *** В десять вечера вся общага любовалась на Грима, стоявшего у машины перед входом. На верхних этажах жили девчонки, а они обожали Грима, хоть и не решались подойти к нему. Впрочем, для особо смелых у этого парня был припасён мрачный взгляд, мгновенно отбивавший охоту иметь с ним дело. Однако всё это не мешало девушкам восхищаться им на расстоянии. Парни с нижних этажей восхищались приземлённой вещью ― автомобилем. ― Какой знойный, да? ― Как глыба льда в снегах Антарктики, ― хмыкнула другая девушка в ответ на реплику первой. Они торчали на кухне и пялились на Грима, когда Ичиго шёл мимо. ― Ума не приложу, почему он ни с кем не встречается. Быть не может, чтобы ему хоть одна девка не приглянулась. ― Учится хорошо, наверное, не до интрижек, ― предположил ещё кто-то. Знали бы они, что Грим на самом деле... А странно ведь. Если Грим пользовался такой сумасшедшей популярностью у представительниц прекрасного пола, то с чего его на парней потянуло? Несчастная первая любовь? Нет, вряд ли, Ичиго никакими силами не мог представить себе влюблённого Грима. Представить, что в него влюблены ― легко, а наоборот ― никак. Он вышел на крыльцо и поёжился от вечерней прохлады. Грим окинул изучающим взглядом лёгкую рубашку, джинсы и домашние тапочки ― сверху вниз неторопливо и снизу вверх ещё медленнее. Как будто ощупал с головы до ног синими глазами, а с ног до головы раздел ― тоже глазами. Ичиго невольно передёрнул плечами. Он терпеть не мог, когда Грим смотрел на него именно вот так. ― Садись, ― кивнув на машину, велел Грим. ― Зачем? ― опешил Ичиго. ― Поговорим. ― Тут можно. ― Замёрзнешь. Садись. И спокойно устроился на сиденье водителя, наплевав на все возможные возражения собеседника. Пробормотав себе под нос пару нелестных эпитетов, Ичиго обошёл автомобиль и забрался в салон, пропахший хвоей и дорогими сигаретами. ― Я... совсем забыл про документы и... ― Я по делу, ― прервал поток неуверенных слов Грим. ― Помощь нужна. В который раз за день Ичиго лишился дара речи и остолбенел. Помощь? От него помощь? Но какая? Не кофеварка же сломалась у Грима! Хотя... ― На работе планируют банкет. Не сейчас, конечно, но всё-таки. Приедут гости, в общем. Разные. Научишь обращаться с палочками? Ну и в блюдах немного разбираться? Грим смотрел куда-то в сторону и явно чувствовал себя неловко. Картина маслом. По сыру. С молоком и взбитыми сливками. Ичиго усилием воли убрал с лица дурацкую улыбку, возникшую там, когда воображение услужливо нарисовало ему Грима, пытавшегося палочками есть блюда японской кухни. Он всё же уточнил: ― Палочками для еды? Грим обречённо кивнул. ― А твоя тётя... ― ...научит в один миг правильно есть галушки со сметаной по-украински. "Всякой восточной фигнёй" она не занимается, ― помрачнел Грим. ― Ну, в принципе... ― Тогда поехали, ― тут же кивнул этот мерзавец и завёл машину. ― Куда? Прямо сейчас? ― пришёл в ужас Ичиго. В ответах отпала нужда, ибо они уже неслись по улицам. Он зажмурился и вцепился в сиденье обеими руками. До японского ресторана они доехали в уже привычный рекордный срок. Грим выволок слегка шокированного спутника из салона и потащил в заведение, проигнорировав изумлённые взгляды случайных прохожих. Они сняли обувь и устроились в уголке за бумажными перегородками. Ичиго немного оклемался, понаблюдав за вознёй Грима ― тот пытался усесться хоть как-то за низеньким столиком, но явно не знал, куда ему девать длинные ноги, в итоге уселся по-турецки, что являлось дурным тоном. И Ичиго не упустил возможность сообщить ему об этом. Грим тихо ругнулся и с трудом смог всё же скопировать позу спутника, которая ему не нравилась. Этот парень не привык опускаться на колени, он напоминал досадно торчавший и выбивавшийся из пола гвоздь, который невыносимо хотелось долбануть молотком от души, чтоб вбить в дерево по самую шляпку. Вот только хватило бы силы? Вряд ли... Через минуту Грим опять уселся по-турецки. ― И чёрт с ним. Я не японец, ― отрезал он. Ичиго промолчал и взял меню, просмотрел. ― Что заказать? ― То, что я буду есть. Я не разбираюсь в этом. Ичиго сделал заказ, положившись на интуицию. Он всё-таки не знал, как и что тут готовили. Скоро принесли блюда и напитки. Грим бросил мрачный взгляд на палочки и закусил губу. Вообще-то, он не соврал, ему действительно нужно было научиться управляться с палочками. Да и будущий приём вполне реален, состоится в конце осени или в начале зимы. Но, по правде говоря, это лишь предлог. Не застав Ичиго дома, он взбесился. Его не дождались и ушли без разрешения ― точно не то, на что он рассчитывал. Своеволие рыжего придурка выводило из себя. Он терпел столько, сколько мог, а потом позвонил. После звонка немного успокоился и позвонил ещё раз. Зачем-то. Сам не понял, почему. После второго звонка успокоился совсем, обдумал ситуацию и решил брать быка за рога, ибо вся эта тягомотина уже допекла основательно. Терпение терпением, но он не ангел и даже не святой ― он грешник, сорвиголова и мерзавец, так что к чёрту добродетель, которая ему не к лицу. Он хотел рыжего придурка и собирался его получить всеми правдами и неправдами. Либо тот принимает правила игры, либо... либо принимает правила игры ещё раз. Других вариантов просто нет. Они появятся, когда Грим отпустит Ичиго ― не раньше. Он перевёл взгляд на Ичиго, уставился на шею, потом на верхнюю расстёгнутую пуговицу рубашки. Кожу смуглой не назвать, особенный цвет, какой бывает у японцев, ― цвет спелой пшеницы. Широкие плечи под тонкой тканью чуть дрогнули. Их глаза встретились: золотисто-карие пылали возмущением, холодные синие казались тёплыми из-за бешено пляшущих в них бесчисленных огоньков. Грим даже не попытался спрятать желание ― пусть Ичиго знает. И чёрт с ним, что желание Ичиго не должен был вызывать, но ведь вызывал. Так какой смысл прятать это от него? Точнее... Желание вызывал не сам Ичиго, а его поведение и гордость, то, что он по-прежнему сопротивлялся и не признавал превосходство Грима. Проклятый идиот! Сколько раз нужно показать ему, как именно его тело реагирует на Грима? Чтобы он понял простую истину и осознал, кто хозяин положения... Кто хозяин положения? Какая-то мысль стремительно промелькнула на краю сознания ― так быстро, что Грим просто не успел её осмыслить и осознать. ― Вот. Палочки. ― Заносчиво вскинув подбородок, Ичиго смотрел на него с вызовом. ― Или ты передумал? ― Вовсе нет, ― проворчал Грим и решительно разделил "столовый прибор" пополам. Интересно, сколько он ещё продержится? Не Ичиго, а он сам. Казалось бы, что за прошлый день, ночь и это утро ему следовало бы уняться хоть ненадолго. Однако... Он покосился на руки Ичиго, постарался взять палочки точно так же, вроде получилось, но едва хотел уволочь что-нибудь из еды, тут же оплошал. ― Зачем ты так сильно их держишь? ― хмыкнул Ичиго, с явным весельем отметив провал "ученика". ― Ног у них нет, не сбегут даже при желании. Держи свободнее. Так вот. И он вытянул руку, тронул пальцами кисть Грима, чуть сдвинул одну палочку, затем другую. ― Ещё слабее, ― велел он, проверив хватку Грима. Тот наоборот стиснул палочки сильнее. Не из духа противоречия, а машинально, чтобы не ухватить Ичиго за запястье. ― Ты меня слышишь? ― возмутился Ичиго. ― Легко придерживай. Угу, уже лучше. Не лучше. Хуже. Впрочем, в этом тоже заключалась какая-то необъяснимая прелесть. Грим даже умудрился получить удовольствие от процесса обучения и от выходившего то и дело из себя "учителя". Забавно, сам он бесился, когда Ичиго упрямился или не понимал чего-то, а ярость Ичиго мгновенно заставляла его успокоиться и, более того, приводила в непривычное состояние благодушия, что ещё сильнее сердило рыжего придурка. ― Дубина! Ты безнадёжен! ― Да ладно. Вот так вот? ― Придурок! Не так, вот так! ― Как? ― Ну вот же! И пальцы Ичиго вновь тревожили ладонь Грима. Он довольно жмурился в мыслях, сохраняя на лице сосредоточенное и внимательное выражение. ― Ну? Попробуй. Провал. И опять Ичиго злился, вправлял "ученику" мозги, заново показывал всё и объяснял как маленькому. И снова прикасался. Грим играл до тех пор, пока это было позволительно. Переигрывать он не любил. Вскоре Ичиго удовлетворённо кивнул. ― Неплохо, теперь нужна лишь практика. ― Отлично, ― хмыкнул Грим. ― Сейчас вернусь. Ичиго проводил его удивлённым взглядом, потом взялся за "хару но сарада"**. Мысль тихо смыться восвояси, конечно же, бродила в голове, но он не знал, куда именно пошёл Грим, когда планировал вернуться, да и нынешний вид Ичиго слабо располагал к прогулкам по городу, не говоря уж о том, что он понятия не имел, в какой части города находился в данный момент. Грим и впрямь вернулся быстро, устроился на своём месте и полез за кусочками рыбы в соусе руками. По рукам он немедленно же и получил. Ичиго проследил, чтобы он вооружился палочками и продолжил тренировку. Потом Грим уже следил, как Ичиго приканчивал салат. Неуютно. Его взгляд ощущался как прикосновение рук, или губ, или всего тела, или... словно он уже был внутри. ― Тебе это нравится? ― указав движением подбородка на салат, спросил Грим. Ну вот, даже голос его прозвучал так, словно он внутри. Ичиго хотел ответить что-нибудь, но с ужасом понял, что не в силах произнести ни единого слова. От взгляда и голоса Грима перехватило дыхание. Обман чувств, но такой реальный, что он невольно напрягся всем телом и приказал самому себе расслабиться. Они же в ресторане, а бумажные перегородки ― символическая защита от чужих глаз. Грим ― псих, но ведь не настолько же! ― Язык проглотил? ― вкрадчиво уточнил Грим. Голубая длинноватая прядь упала на лицо, из-за чего синие глаза приобрели ещё более насыщенный оттенок, чем обычно. Природа так распорядилась, что синий цвет ― холодный, и это правильно. Но прямо сейчас глаза Грима казались тёплыми, даже горячими. И это плохо. Ичиго сохранял спокойствие под холодом, но вот тепло внушало ему серьёзные опасения. Он не испытывал страха, несмотря ни на что, игнорируя даже опыт общения с этим психом, но тепло в глазах, которым полагалось быть ледяными, обещало нечто непредсказуемое. Ичиго не знал, откуда последует удар и куда он будет направлен. Незнание тревожило его и ослабляло. ― А ты почему не ешь? ― с трудом спросил он. ― Меня мучит голод иного свойства, ― едва заметно улыбнулся Грим. Нет, не рискнёт. Что-то другое задумал. Но что? ― Кажется, я опять забыл... Грим повертел палочки и попытался правильно удержать их. Машинально Ичиго вытянул руку и поправил одну из них, за что и поплатился. Стальные пальцы сжали запястье, а через миг оба нависли над столиком, и их губы встретились. Вопреки всем ожиданиям, поцелуй начался мягко и неторопливо, так же неспешно перетёк в глубокий, после чего оставалось лишь положиться на мастерство Грима, основательно игравшего кончиком языка со всеми чувствами Ичиго и с каждым по отдельности одновременно. Когда воздух закончился, Ичиго попытался отстраниться, но ему не позволили. Потом удалось отпрянуть, но дыхание безнадёжно утратило ровный ритм и мгновенно выдало его истинное состояние. Кроме того, он обнаружил, что теперь его рубашка расстёгнута до середины груди. И когда этот мерзавец успел только? ― Ты спятил? ― задыхаясь, прошептал он, оглянувшись на перегородку. Повернув голову обратно, широко распахнул глаза, увидев прямо перед собой Грима. И, так и не успев отдышаться, подвергся очередной атаке на губы. Краем уха слышал тихий звон посуды рядом, вырывался, но толку? Почувствовал, что его приподняли, затем он оказался на столике, тем временем горячие губы уже исследовали его шею. ― Пере...стань! А если... кто-нибудь зайдёт?.. ― Придурок, когда рядом с тобой такая проблема, как я, думать о посторонних вещах опасно для жизни, ― отрезал Грим и распахнул его рубашку, пальцами провёл по побледневшему следу его же губ под левым соском и запечатлел поверх свежий жгучий поцелуй. Ичиго содрогнулся всем телом и снова попытался вывернуться, едва не загремел вниз со столика, но Грим решительно припечатал его спиной к твёрдой поверхности. Глаза их встретились ― и воцарилась тишина, которую нарушали лишь их шумные вдохи и выдохи да бесконечно далёкие приглушённые голоса за перегородками. ― Попробуй меня остановить, если хочешь, ― хрипло произнёс Грим, мучительно медленно провёл ладонью по груди, животу и тронул пряжку ремня на джинсах. Они продолжали неотрывно смотреть друг другу в глаза и больше ни слова не проронили. Один не сопротивлялся, но и не поощрял действий второго, а второй и не думал останавливаться, ни на что не обращая внимания. Скоро что-то свалилось со столика, тихо звякнув, но ни один из них этого не услышал. Грим сосредоточился на избавлении Ичиго от лишней одежды, а тот отчаянно пытался воспрепятствовать ему. Напрасно ― джинсы улетели в угол, живописно повиснув на каком-то фикусе ― или как там называлась эта зелень, чуть ниже через минуту пристроились трусы и носки. "Носки-то зачем?" ― ошеломлённо вопросил Ичиго в мыслях, не рискнув озвучить это ― вряд ли бы он смог хоть один звук произнести, переполненный ощущениями от смело бродивших по его телу пальцев и губ. Ладонь уверенно прошлась по внутренней стороне бедра, заставив тело отозваться восторгом везде. Грим нетерпеливо осмотрел останки недавнего пиршества, потянулся за чем-то, а затем влажный палец скользнул внутрь напрягшегося тела. ― Хватит уже трястись, ― проворчал Грим перед тем, как накрыть губы Ичиго своими. Не прерывая поцелуй, сжал до боли бёдра и потянул к себе. Ичиго глухо вскрикнул от отнюдь не нежного проникновения и мёртвой хваткой вцепился в плечи Грима, просунув ладони под футболку. Наплевать! Впился ногтями в жёсткие мышцы ― до крови. Тут же мелькнул хищный довольный оскал, словно Грим собрался в драке поучаствовать. Первый же толчок сорвал с губ Ичиго гортанный стон, он ещё сильнее вонзил пальцы в плечи Грима, безжалостно раздирая кожу. В синих глазах различил насмешку, но послал её к чёрту. Если Грим думал, что это будет просто, то пусть теперь осознает, как сильно он ошибся. Коль мерзавец рискнул устроить подобное в публичном заведении, пусть смирится с тем, что и ему надо платить. И да, может быть, он прав, и Ичиго чего-то там от него хотел, не уходил и отчаянно нарывался на неприятности, но, проклятие, он же не игрушка, чтобы позволять делать с собой всё, что могло взбрести Гриму в голову. Поэтому он не собирался отводить глаз, не собирался послушно отдавать то, что мог и вовсе не отдавать, не собирался сдаваться. Только не так и только не Гриму. Грим вновь протянул руку в сторону, что-то взял, и по груди Ичиго вдруг пробежала прохладная струйка ― ошеломляющий контраст с пылающей кожей. Он бросил к собственным губам левое запястье, вцепился зубами, чтобы не позволить вырваться на свободу ни одному звуку и болью изгнать то, что чувствовать ему не полагалось. Кажется, Грим больше не терзал его. Вместо этого губы и кончик языка скользили по груди, собирая капли то ли остывшего сакэ, то ли прохладного напитка с терпким вкусом. В процессе Грим уделил пристальное внимание каждому участку кожи, особенно выделив тёмные кружки сосков. Ичиго не выдержал и поймал ладонями голову Грима, тот вопросительно изогнул бровь. Ичиго легонько потянул его к себе, пока их губы не встретились в какой-то там по счёту раз. Хотя кто из них считал сегодня поцелуи? Теперь это началось иначе ― приятнее. Мягко и медленно, так, чтобы Ичиго мог прочувствать в подробностях процесс проникновения в его тело напряжённой плоти Грима. Да уж, похоже, ему нравилось именно так. Замирать и прислушиваться до тех пор, пока удары его сердца не начинали совпадать с пульсом Грима, а потом ― хоть потоп, потому что потом он переставал различать, где его собственное тело, а где тело Грима. Когда биение сердца одно на двоих, уже не имело значения, кто и где, имело значение только то, что вместе и наравне. Вряд ли Грим задумывался об этом, но это и неважно. Ему требовалось что-то иное, а вот Ичиго нуждался именно в этом. Он запрокинул голову и вцепился руками в края столика, каждое движение Грима совпадало с ударом сердца, и хоть скорость движений менялась, они всё равно совпадали с ударами сердца каким-то немыслимым образом. И вот неожиданно их глаза вновь встретились. Ичиго не знал, что видел Грим, сам он пытался постичь то, что скрывалось за безумным танцем синих искорок. "Ещё немного ― и я всё пойму, обязательно пойму и разгадаю тебя, чёртов гайдзин***!" "Ещё немного ― и ты сам бросишься в мои объятия, придурок..." Через пару минут загадочная возня за разноцветными перегородками стихла. Официантки многозначительно переглянулись, но щедрые чаевые от голубоволосого иностранца сделали их слепыми и глухими, так что нечто, случайно услышанное и замеченное, они оставили при себе. Пока Ичиго приходил в себя и пытался отдышаться, Грим неторопливо водил салфеткой по его животу, стирая следы их безумства. Он тоже до сих пор дышал с трудом, но скорее от желания, которое не проходило, чем от недавних упражнений. Покосился на Ичиго, тот немедленно отвернулся с гордым видом. Подняться со столика сейчас он бы не смог без посторонней помощи ― его мышцы всё ещё дрожали и не слушались владельца. Впрочем, он всё равно выглядел... В распахнутой рубашке, со слегка взмокшими рыжими прядями на лбу и висках, с бурно вздымавшейся грудью, с напряжённым и едва заметно дрожавшим животом... Ниже Грим смотреть не рискнул, опасаясь незапланированного повторения на бис. Теперь следовало подумать о "приручении". Он устроился чуть ближе, протянул руку и провёл пальцами по скуле Ичиго. Тот резко повернул голову, золотистые глаза изумлённо распахнулись. Недолгий, но мягкий и глубокий поцелуй заставил Ичиго тихонько вздохнуть, но изумление так и застыло в его взоре. Тогда Грим легко подхватил его и поставил на ноги, привлёк к себе, скользнув губами по влажному от пота виску. Вообще-то, сам он не особо любил такие вещи, но Ичиго всё же заслужил немного благодарности. И прямо сейчас Грим испытал нечто, сильно смахивавшее на толику уважения. Мало кто мог выдержать его жадную натуру, и уж точно ни у кого не оставалось сил на демонстрацию гордости после. У Ичиго сил хватило ещё и на то, чтобы выбраться из кольца рук Грима и отправиться за одеждой, украшавшей фикус. Принял должный вид он тоже самостоятельно и двинулся к выходу, но Грим ждал чего-то в этом роде, так что путь он Ичиго преградил. Едва тот вознамерился выразить возмущение, последовал ещё один поцелуй, вновь сбивший ко всем чертям восстановленное было дыхание. ― Идём, ― тихо проронил Грим, освободив, наконец, губы рыжего воплощения упрямства. ― Куда? ― задыхаясь, вопросил Ичиго с подозрением. ― Отвезу тебя в душ. ― Да пошёл ты... Пришлось опять заткнуть этого проклятого японца поцелуем. Он уже не помнил, пускал ли настолько часто в ход этот приём когда-либо прежде. Нет, вряд ли. Ему впервые так повезло. ― Прекрати. Не собираюсь я на тебя кидаться каждую минуту. Только тогда, когда ты сам этого захочешь. ― Ну, спасибо! Я заметил! ― в очередной раз полыхнул Ичиго. ― Как будто я этого хотел... ― Может, хватит? Ичиго замер, почувствовав лёгкое прикосновение сквозь ткань джинсов, и покраснел. ― Теперь тоже не хочешь? ― Убери лапы! ― Тогда не говори ерунды. Идём. ― А счёт? ― Уже оплачен. Когда они шли к машине, Грим сошёл с тротуара и поставил ногу на пешеходный переход. Внезапно он одним прыжком вернулся на тротуар ― очень вовремя. Ичиго даже вскрикнуть не успел, хотя пытался предупредить спутника о возникшей словно из ниоткуда угрозе в виде стрелой мчавшегося автомобиля с выключенными фарами. Дождь брызг из лужи обдал обоих с головы до ног, но, к счастью, никто не пострадал. Грим вроде бы задумался ненадолго, глядя вслед исчезнувшей за поворотом машине, но встряхнулся и, кажется, выкинул это досадное происшествие из головы. Разумеется, Грим привёз Ичиго к себе домой, но не соврал и душ предоставил в его полное распоряжение. Потом они лежали под одним одеялом в темноте. Грим притянул Ичиго к себе и коротко велел: ― Спи уже. ― Почему... почему именно я? ― почти неслышно спросил в ответ тот. ― Не знаю, ― честно ответил Грим. ― Но ведь должна же быть причина? ― Угу... Наверное. Просто хочу я тебя, а не кого-то другого. ― Ты всегда... предпочитал... ну... парней? ― Не думал об этом с такой точки зрения. ― В смысле? ― не понял Ичиго. ― Я не делаю различий. Я либо хочу, либо не хочу. Да и какая, собственно, разница? ― Ну... Разница... Палец Грима внезапно уткнулся в грудь Ичиго. ― Разница только тут. И тут. ― Палец тронул висок Ичиго. ― Всё остальное значения не имеет. Теперь просто усни. Завтра наболтаешься. Ичиго ошарашенно пялился в темноту, прижав ладонь к тому месту на груди, к которому прикоснулся пальцем Грим. "Всё остальное значения не имеет". Вот как? Судить по внутреннему содержанию, а не по внешнему облику? Такого он от Грима точно не ожидал. Его самого всю жизнь учили этой истине ― содержание важнее сосуда ― но чтобы это выдал чёртов гайдзин с диагнозом "буйная олигофрения"... Кажется, мир сошёл с ума. Как ни странно, он успокоился и закрыл глаза. Руки Грима приятно грели, как и его ровное дыхание, но забыть совсем о его хищной природе никак не выходило. Утром Грим не приставал, они просто выпили кофе и обменялись парой фраз ни о чём, затем Ичиго получил на руки свои проклятые документы и собрался уходить, твёрдо отказавшись от предложения довезти его до общаги. Он взял лишь немного денег на автобус, пообещав вернуть их. Когда Ичиго взялся за ручку двери, Грим остановил его и внезапно легонько поцеловал, согрев губы. Чужая рука что-то положила в задний карман джинсов Ичиго, после чего Грим чуть оттолкнул его. ― Удачи, ― буркнул Грим и буквально выставил Ичиго за дверь. Остановившись на тротуаре у дома Грима, Ичиго сунул руку в задний карман и нащупал там... Ключ? Он выудил металлическое изделие, медленно разжал кулак и уставился на ключ от квартиры Грима. Самый настоящий, вполне материальный. Ключ. Грим сам дал ему ключ ― в голове не укладывалось. Зачем? Неужели думал, что Ичиго воспользуется этим завуалированным приглашением и... А ведь воспользуется ― внезапно ошеломила чёткая и яркая мысль. На губах воскресло напоминание о прощальном поцелуе, словно жаркое эхо внутри тела. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, сунул ключ обратно в карман. "Если не забуду, что у меня есть эта штука, то воспользуюсь", ― загадал сам себе Ичиго. "Но сегодня я помнить не буду, не хочу и не намерен. Никаких воспоминаний сегодня ― хватит уже. Наверное. Быть может... Ведь разницы нет, так? Раз уж Грим может получить любую девушку, но всё же хочет получить меня, это же что-то значит? Это должно что-то значить. Обязательно. Наверняка... Должен же он хоть что-то чувствовать? Хоть немного..." Завтра. Всё завтра. Если он выдержит сегодня.