Сделка

Дома меня ждал самый настоящий кошмар, что я прекрасно осознавал, даже находясь в шоковом состоянии. Мне было страшно представлять то, что сделает отец, когда я вернусь. Было страшно не только мне, но и Твику. Он, ухватившись за мою ладонь, старался сжать ее как можно сильнее, вероятно повторяя мои многочисленные попытки привести его в чувства. Но, не смотря на этот жест, тревога Твика переходила ко мне, удваивая и без того противоречивые чувства. И что я вообще должен делать в подобной ситуации? Мой разум, казалось, пробираясь через стену эмоций, настолько незнакомых мне до этого самого мгновения, пытался докричаться: «Все будет в порядке, они же твои родители!». Но я просто не мог здраво взвесить все «за» и «против» того, чтобы прямо сейчас направить свою задницу в сторону дома, особенно вспоминая взгляд отца, который явно говорил о многом. Я хотел провалиться сквозь землю, оказаться на дне Марианской Впадины, да блять, хоть где-нибудь, но не в этом гребаном супермаркете! Закончить свое существование здесь и сейчас — самое оптимальное решение во избежание весьма незавидного будущего. — Крейг, посмотри на меня! — Твик схватил и вторую мою ладонь тоже. Я не могу понять у кого из нас сырые от пота руки. — Посмотри, кому говорю! Я повиновался. Не знаю, как выгляжу в данный момент, но уверен, что просто отвратительно. Я буквально чувствую, как под моими глазами появились темные, как ночь, синяки, а кожа побелела. — Я-я не специально поцеловал тебя, чтобы подставить! Я не знал, что твои родители здесь, аргх, Боже! — И в голове не было… — Я тяжело вздыхаю. Не хватало еще того, чтобы Твик начал обвинять себя в подобном стечении обстоятельств. Блять, просто пиздец. — Утром мама говорила, что пойдет за покупками с отцом. Я такой придурок… Во взгляде Твика блеснуло сожаление, глаза у него были на мокром месте, в то время как я, все еще не отойдя от шока, был скорее похож на скалу, не чувствующую ничего, кроме безразличия. Это команда «замри», продиктованная ничем иным, как моим собственным мозгом. — Т-ты тоже не виноват… Мы вышли из магазина, совершенно позабыв о мороженом. Я не мог найти себе места: глаза разбегались, пытаясь найти хоть что-то за что можно зацепиться, хоть что-то, что позволило бы мне отвлечься от надвигающейся паранойи. Твик старался сохранять самообладание настолько, насколько вообще кто-то вроде него способен в этой ситуации. Это как требовать от невротика быть расслабленным во время крушения самолета, или Титаника. Но Твик правда старался. Он не отпускал мою руку ни на секунду, ведя меня куда-то. Я не мог сосредоточиться даже на дороге. — Садись. Передо мной, словно по волшебству, нарисовалась скамейка. Я огляделся. Мы находились в том самом парке, где еще утром я был с Тришей и Карен. Твик, глубоко вздохнув, все же отпустил мою руку, помогая сесть на скамейку. Я был в состоянии сделать это и сам, но позволил ему помочь. Твик, собравшись с духом, садится рядом на землю, встав на колено. — Послушай меня… — начинает он. — Все это — полнейший пиздец. Но… это должно было рано или поздно произойти, да? Нельзя же вечно скрывать от них все это. Возможно, оно даже к лучшему… — Не к лучшему. Они меня… выгонят из дома, скорее всего. А может еще хуже… — Я так не думаю! — Вновь его руки коснулись моих ладоней. — Крейг, я не могу знать наверняка о том, что происходит за стенами твоего дома, пока меня нет, но я могу с уверенностью заявить, что твои родители любят тебя. Я никогда не видел кого-то настолько доброго, по отношению к собственному сыну, как твоя мама! Твой отец тоже очень любит тебя… это подтвердит любой, кто хоть раз был в твоем доме… — Твик, он убьет меня, как только я пересеку порог! Он, блять, ненавидит таких как мы! С самого детства эта хуйня преследовала меня! Он навязывал отвращение ко всем, кто хоть как-то отличается от остальных! Да моя мама сватала меня с левыми девчонками, лишь бы я был похож на «нормальных» парней! Будто это для них важнее, чем то, кем их ребенок является на самом деле! Единственный, кто был в курсе насчет нас — это Триша! Твик замолчал, выслушивая все то, что копилось у меня на душе все те годы, не давая покоя. Столько проблем вылилось лишь из того, что я не мог сказать раньше, только из-за страха осуждения и наказания. Все это навредило не только мне, но и другим людям. — Крейг, ты должен успокоиться! Все будет хорошо, я обещаю тебе, что все будет хорошо! Ты должен идти домой и рассказать им все о нас! И я пойду вместе с тобой!!! Мне показалось, что вот-вот, и Твик сорвется окончательно. Он так отчаянно пытался меня вразумить, что, еще чуть-чуть, и его терпение иссякнет. Мне было плохо. Плохо от всего на свете. — Ты не пойдешь со мной! Почему ты пытаешься помочь мне сейчас?! Мне не нужна твоя помощь! Я сам все это начал, это мои проблемы! — Я люблю тебя, и поэтому пойду с тобой! Это наша общая проблема, которую нужно решить как можно скорее! — Я не хочу, чтобы ты шел со мной! Взгляд Твик изменился. До этого его глаза горели безумной искрой, он пытался достучаться до меня, но стоило мне лишь заявить о нежелании ввязывать его во всю эту драму — та самая искра в мгновение потухла. Я был в замешательстве и Твик — тоже. — Крейг, послушай… — Хватит! Пожалуйста, Твик, не сейчас! Я-я пытаюсь держать себя в руках, я, блять, правда пытаюсь! Мне нужно решить это самому. Я не хочу впутывать тебя во все это! — Я тоже причастен к этому, Крейг! Я должен быть с тобой рядом в трудные моменты! — Глаза Твика вновь заблестели, но, увы, это не было следствием очередной попытки вразумить меня, это были стремительно подступающие слезы. — Т-ты сделал столько всего для меня! Ты вытащил меня из такого дерьма, а я даже не могу отплатить тебе тем же?! Я не знаю сколько бы смог прожить без твоего присутствия в моей жизни, а сейчас ты просто хочешь отказаться от взаимной помощи?! Я-я… я просто хочу, чтобы мы прошли через это вдвоем! Так же, как и ты прошел со мной весь этот путь… — Твик, пожалуйста, иди домой… Он послушался. Встал на ноги, отряхнулся, вытер слезу, бегущую по щеке, на мгновение замялся, и ушел, оставив меня в полнейшем одиночестве. Мне стало еще больнее. Крики из дома были слышны за много метров, отзываясь эхом на полупустой улице. Я понимал, что ждет меня там, внутри, как только я зайду за порог. Страх не отпускал ни на секунду, даже наоборот — после ухода Твика все стало в разы хуже. Меня трясло, знобило, но ни одна слеза так и не смогла вырваться наружу. Я был в состоянии полнейшего ужаса и тревоги. Это ощущалось так, словно доктор сообщил тебе о мучительной смерти, которая непременно наступит, как только часы пробьют полночь. Только вместо полночи было семь часов вечера, а вместо смерти — перспектива быть изгнанным нахуй из рода Такеров. Перспектива стать позором для всех и каждого, кто ненароком был знаком с моими родителями. Перспектива стать обузой и балластом, которого будут считать таковым до конца всей его никчемной жизни. Я боялся потерять не только честь, но и то, что мне по-настоящему дорого — семью. Дверь со скрипом отварилась: в центре гостиной были мама и отец. Они застыли, как только я вошел. — Вот он! — Отец вскидывает руками. Его голос звучит до ужаса грубо и агрессивно. Это ему совершенно не свойственно. — Явился не запылился! Мы, значит, вкладываемся в его образование, даем ему все, что нужно, а он трахается с… этим— — Заткнись, Томас! Хотя бы раз, блять, завали свою пасть и дай нормально поговорить! Не смей называть Твика «этим»! К моему удивлению, мама оказалась на моей стороне, судя по тому, с какой силой она пыталась заткнуть отца. Я был уверен на девяноста девять процентов, что она, прямо как и он, совершенно не будет в восторге от происходящего с ее сыном. — Как мне еще назвать его, Лора?! Хватит делать вид, что все это — нормально! Ты упустила его воспитание, так какого черта я должен терпеть то, что наш сын— — Так это Я упустила его воспитание?! — Я чувствую то, как мама закипает с каждой секундой сильнее и сильнее. — Ты его отец! Ты скидываешь ответственность на меня?! Где ты был все это время, раз уж обвиняешь меня в том, что наш сын не оправдал твои идиотские ожидания?! Ты обвиняешь меня в том, что я могу принять своего ребенка, несмотря ни на что?! Ты вообще соображаешь, о чем говоришь?! Я наблюдал за вспыхнувшей ссорой, стоя совершенно неподвижно в дверном проеме. Я не помню ни одного случая, когда мои родители ругались настолько сильно. Такого никогда не было и мне явно не хотелось, чтобы это когда-либо случилось, так еще и по моей вине. А есть ли вообще моя вина в этом? — Ты убиваешь его своим принятием! Он обязан быть мужиком, а не бабой, трахающейся с сыном главных торчков этого города! — Я не баба. — С моих уст наконец срывается протест. Грозный, злостный, обиженный… — Ты не знаешь ни черта обо мне! Так прошу тебя, как человека, завали свою пасть и дай мне рассказать о том, кто я, блять, такой! Они сразу заткнулись, смотря на меня нечитаемой эмоцией. Это было что-то вроде шока и смятения. Отец выглядел больше всего озадаченным моей грубой выходкой, а в мамином взгляде читалась просьба продолжить. Никто из них никогда не видел мои настоящие эмоции. — Я… твою ты мать! — Запнулся. Я и не знал, что говорить. Мысли, всего за одно мгновение умудрились запутаться в сложный тугой клубок, и, чтобы его распутать, может потребоваться время. — Я не знаю какие планы вы успели настроить на мою жизнь, но я — это я! Я никогда не смогу стать другим человеком по чьей-либо прихоти! Какая разница, что вообще происходит в моей личной жизни?! Кому это, блять, вообще может помешать?! Твик был тем, кто дал мне возможность почувствовать себя настоящим, тем, кем я хочу быть, тем, кем я, мать твою, являюсь! Так хватит пытаться навязать мне то, как я должен жить, с кем должен спать, и кого, блять, любить! — Он запудрил тебе мозги! — Словно проигнорировав все вышесказанное, отец перешел в наступление. — Тебе не место с отбросами общества, вроде него! Раздался оглушительный шлепок. Мама зарядила отцу увесистую пощечину, заставляя его засунуть свое мнение куда подальше. Мне стало еще хуже. — Е-если для тебя мое признание является поводом для ненависти, то ты плохой отец. — После неловкой паузы, созданной мамой после пощечины, мой голос задрожал. Мне стало так не по себе, что воздух еле-еле поступал в легкие. Казалось, еще чуть-чуть, и я вовсе задохнусь от переизбытка обиды, страха и боли. Какого хуя я вообще испытываю все это?! Я должен собраться с мыслями, вновь стать тем, кем являюсь — голосом разума, но вместо этого я продолжаю: — Я хотел признаться еще давно, но из-за тебя, из-за того, что ты втирал мне всю мою жизнь, я боялся! Мне было хуево только из-за того, что ты — придурок! Ты сделал мне больно, заставляя скрывать собственные чувства ото всех, хотя не должен был этого делать! — Крейг, милый, успокойся… — Мама наконец подает свой голос. Она была в замешательстве. Мне хотелось провалиться сквозь скрипучий пол прямиком в адское пекло, лишь бы не терпеть все это прямо сейчас. — ХВАТИТ МЕНЯ ЗАТЫКАТЬ! — Сорвался я на крик. Без причины, словно кто-то переключил рубильник. В данный момент надо мной взяли контроль эмоции. Те самые эмоции, которые я скрывал годами от самых близких людей. Я скрывал их, а сейчас, пробудив в себе того самого настоящего Крейга, его снова пытаются запереть глубоко в душе. — МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ТО, КАК ВЫ ВСЕ ОТНОСИТЕСЬ К ТОМУ, КТО Я НА САМОМ ДЕЛЕ. ХВАТИТ ДЕЛАТЬ ВИД, БУДТО ЭТО ЧТО-ТО НАСТОЛЬКО ВАЖНОЕ, ЧТО ИЗМЕНИТ ВАШЕ МНЕНИЕ ОБО МНЕ! — НЕ СМЕЙ ПОВЫШАТЬ ГОЛОС НА РОДИТЕЛЕЙ. — Лишь стоило отцу наорать на меня, по лицу покатился целый град слез. Я не плакал, я рыдал. Рыдал, без возможности хоть как-то остановить происходящее. — ЛУЧШЕ ЗАВАЛИТЕСЬ ВЫ ВСЕ! — Триша. Сестра спустилась по лестнице и, встав рядом со мной, вмешалась в спор, наконец затыкая всех нас. — Вы ведете себя, как животные! Вы все! Хватит орать и просто поговорите друг с другом ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ! Какого черта ты решил, что Крейг обязан быть тем, кем он не является?! — Триша показывает пальцем на отца, ставя его в неловкое положение. — Крейг — живой человек! Из-за вашего отношения к нему, он стал таким, разве вы не видите?! Он скрывал это так долго, что просто не может сдерживать чувства сейчас, а вы давите на него! ТАК ПОЧЕМУ БЫ ВАМ ПРОСТО НЕ ПОГОВОРИТЬ С НИМ, КАК С РОДНЫМ СЫНОМ?! Тишина оказалась слишком затяжной, и, после до боли оглушающих криков, казалась даже божественной. Но ее вновь нарушил отец тем самым строгим и яростным тоном. — Иди в свою комнату, Триша. — Идти в свою комнату?! Когда моего брата морально ебет кто-то вроде тебя?! — Я повторяю еще раз. — Томас, хватит! — Вновь вмешивается мама. — Ты и так наговорил лишнего. Триша права. — Теперь Триша права?! Вы все, получается, против меня настроены?! Я содержу этот дом, обеспечиваю всех вас, и я еще не прав?! — Да, ты не прав, Томас! — ТЫ УБИВАЕШЬ НАШЕГО СЫНА, ЛОРА! — ЗАКНИТЕСЬ ВСЕ НАХУЙ! Триша вновь орет в попытке достучаться до родителей. Сквернословия в данный момент — дело последнее, но я знаю, что ей достанется за это в будущем. Рискуя всем, она продолжает защищать меня… И ее правда послушали. — ЕСЛИ ВЫ ТАК НЕНАВИДИТЕ КРЕЙГА, ТО КАК ВАМ ЭТО, — она вкидывает руки в стороны, — Я ВТЯНУЛА ЕГО В ГРЕБАНЫЙ НАРКОБИЗНЕС ТВИКА! ИЗ-ЗА МЕНЯ ВСЕ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ, ИЗ-ЗА МЕНЯ У КРЕЙГА ПРОБЛЕМЫ В ШКОЛЕ! И ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ХОТЯ БЫ РАЗ ПОИНТЕРЕСОВАТЬСЯ, ЧЕМ ВООБЩЕ ЗАНЯТЫ ВАШИ ДЕТИ, ВЫ ПРЕДПОЧИТАЕТЕ ДОКАПЫВАТЬСЯ ДО ЕГО ОРИЕНТАЦИИ! ВЫ ВООБЩЕ В СВОЕМ УМЕ?! Мы все застыли. Произошедшее секунду назад слишком сильно потрясло нас всех, а меня — в частности. Она призналась во всем. Твою мать… — Триша, что ты— — ЗАТКНИСЬ, КРЕЙГ! — Она затыкает мне рот, не позволив сказать большего. — Просто, пожалуйста, выслушайте нас ХОТЯ БЫ ОДИН РАЗ. И вместо того, чтобы устраивать гребаное представление, просто попытайтесь поговорить. НОРМАЛЬНО ПОГОВОРИТЬ. В ответ тишина, вновь заполонившая комнату целиком и полностью, оставляя в ушах неприятный звон. Меня тошнило. Очень тошнило. Не успев толком сообразить, что происходит, я рефлекторно ухватился за дверную ручку, дернув ее пару раз, открыл, и сломя голову выбежал на улицу. Меня вырвало и я упал на колени, не в силах даже подняться. Единственным, кто пришел мне на помощь, была Триша. Она схватила свою легкую курточку и выбежала на улицу, присаживаясь рядом со мной. — Боже, Крейг… — жалобно пробормотала она, пытаясь поднять меня за подмышки. Родители все еще находились дома, лишь издали наблюдая за развернувшимся представлением. Никто не помог мне, кроме сестры. Никто. — Давай, вставай… — Я наконец смог встать на ноги и, облокотившись о Тришу, пошел туда, куда неторопливо вели ее маленькие ножки, оставляя позади дом и людей, которых когда-то я считал своей настоящей семьей. Лишь спустя какое-то время, сквозь сумерки, я увидел место, к которому вела меня Триша — парк. Снова гребаный парк. Это могло быть обычным совпадением, учитывая размеры этого городка, и явным отсутствием какой-либо альтернативы, но я снова здесь. Только вместо встревоженного Твика рядом со мной была спокойная, как удав, Триша. Сестра помогала мне держать равновесие всю дорогу, хотя уже через пару минут я вполне мог спокойно стоять на ногах. Мы провели эту прогулку в тишине, но лишь стоило нам сесть на скамейку, я подал голос: — Спасибо тебе. Огромное спасибо. Я не мог выдавить из себя ничего большего, но сказанное «спасибо» являлось, пожалуй, одним из самых искренне сказанных слов за всю мою жизнь. Триша призналась в своих грехах родителям лишь ради того, чтобы отстоять мою честь. Она подставила под угрозу и свои отношения с ними, чтобы быть со мной в трудную минуту. — Проехали. — Она тяжело вздыхает, полностью принимая наши судьбы. — Нас, кажется, изгнали из клана Такеров. Как ощущения? — Отвратительно. — Согласна. На улице уже было темно. Колорадо вообще славится ранним наступлением зимы, поэтому ночи надвигались на город стремительнее, чем в других штатах. В этом был шарм, понять который могли не все. Я был в их числе ровно до этого момента. На душе было тревожно и спокойно одновременно, словно вновь перегорела лампочка, находящаяся рядом с сердцем. Будто все проблемы исчезли разом, хотя, мы прекрасно понимали — они только начинаются для нас. — Ну, знаешь, — нарушает тишину сестра, — Кенни и Карен почти каждый день вот так и живут. У них тоже родители гомофобы. — Не думаю, что родителям Кенни есть дело до этого. — Да наши тоже не интересовались. — Усмехается Триша. Опять тишина. Долгая тишина. Мы смотрели на небо и звезды, прорисовывающиеся где-то там далеко. Сразу вспоминается детство и то, как сильно я увлекался астрономией в то время. Как мама поддерживала мои игры и увлечения, а отец, на восьмой день рождения подарил такую огромную игрушечную ракету, что другим детям даже не снилось. Тогда я считал его своим героем. И… эти воспоминания оказались так же далеки, как и те самые звезды, на которые пал наш с Тришей взор. — Большая Медведица. — Говорю я, показывая пальцем на созвездие. Я знал, что Триша не умеет их отличать. — Смотри, начинается отсюда, — я беру ее руку и веду от хвостика до самого Ковша, — а заканчивается здесь. — Вау. — Она усмехается. — Так по-лузерски. Я рассмеялся. За это время мы пережили столько всего, что подобные оскорбления с ее уст больше не звучат ни капли обидно. — Ты классная. Не знаю, как раньше не замечал. — Ого, Крейг Такер наконец глаза разул? — Вновь ее усмешка. — Ты тоже очень классный. Мы переглянулись и вновь рассмеялись, словно малые дети! Я готов был отдать все, лишь бы это мгновение никогда не заканчивалось. Я продолжил рассказывать о звездах, планетах, галактиках, сверхновых, все это время наблюдая за тем, как небо вокруг нас становилось темнее и темнее. Внезапно, меня посетило ощущение, словно звезды перестали подчиняться космической физике, стремительно падая на нас. Я моргнул. Успев сослать все на уставший после тяжелого дня разум, что-то мокрое и холодное приземлилось на мою щеку. А потом еще раз. — СНЕГ! — Подскочил я, словно ужаленный, испугав успевшею задремать от моих рассказов Тришу. — ПОШЕЛ СНЕГ! — АААА!! — Она подпрыгнула со скамейки. — ДА НУ?! ВАУ!!! Она запрыгала от счастья, хватая меня за руки. Все это выглядело слишком сюрреалистично, чтобы быть правдой. Словно сама Вселенная наблюдала за нами этим вечером, давая шанс начать все с чистого листа где-то на родине, в Денвере, вместе с Твиком и Тришей. Этот снег будто говорил нам о необходимости начать эту самую новую жизнь. Хоть этому и не суждено никогда случится, мы все равно глупо резвились, бегая друг от друга по всему парку, то и дело ловя эти самые первые снежинки языком. Но счастью, как оказалось, не суждено было продлиться долго. Раздался звонок на номер Триши. — Звонят! — Она вздрогнула, словно от удара током, ища в кармане мобильник. — Мама!!! — Что делать будешь?! — Я не знаю! — Мы напряглись. Разумеется, звонок от мамы был намного лучше, чем звонок от отца, но нам все равно не хотелось вновь портить настроение, возвращаясь к теме сегодняшней ссоры. — Думаю, стоит ответить… — Бормочу я. Я прекрасно понимал, что не смотря на все события этого вечера, мама была на моей стороне, и игнорировать ее звонок не стоит. — Уверен? Ладно… Триша поставила вызов на громкую связь. По ту сторону трубки раздался тихий, сдавленный мамин голос. — Триша, Крейг, вы где? Она звучала уставшей, словно только-только отошла от всего происходящего. — В парке. — Говорю я. — Я сейчас подойду.