Соперники

Парни уже пробежали полдороги, поэтому остановились, чтобы отдышаться и немного передохнуть. Правда и сделать это нормально не получилось, потому что Джею внезапно пришла в голову невероятная идея: – Кто последний, тот неделю делает домашку за двоих, – самодовольно ухмыльнувшись, он резко сорвался с места и побежал, даже не дав ни себе, ни Коулу перевести дух. После примирения с лучшим другом и восстановления хороших отношений с ним, у Джея будто камень с плеч упал. Еще утром ребята даже не смотрели в стороны друг друга, а уже сейчас вновь соревнуются и балуются. И представить невозможно, насколько это прекрасное чувство, какое это облегчение. Джей задыхался, но это не мешало ему смеяться и в своей манере бросать шутки. Например, сейчас он не без запинок сказал, как красиво развиваются волосы Коула на ветру и как ему идет такая длина. Но тот только стремительно его обгонял, никак не реагируя на сказанное, которое его очень смутило. Но показывать этого Коул не собирался, ибо домашка куда важнее каких-то тупых шуток, а делать ее за того бездельника, что эти шутки и спускает, слишком зашкварно. Первенство отдавать не хотел никто, поэтому никто не обгонял и никто не отставал, но первым двери касается все-таки Коул. Осознавая победу, он широко улыбается и, набрав воздуха, выдает: – С тебя на завтра вся домашка! – а потом начинает самодовольно смеяться, отчего Джей только закатывает глаза и немного разочарованно ухмыляется. Как у него вообще получилось проиграть Коулу? В очередной раз? – Ну-у-у, – пытаясь отдышаться, тянет Уолкер, – это я так, для мотивации... Это даже не считалось, ха-ха, а ты поверил! Откровенно говоря, Джей паниковал и одновременно веселился. Он знал, что ничем хорошим это не кончится и что придется платить за свои слова, тем более сказанные перед Коулом, но смех и такая теплая радость на душе предавали моменту особого уюта. Можно сказать больше, даже резкая боль в макушке, оттого что волосы беспощадно стягивали сзади чужие сильные руки, не портила его. – Ах ты гаденыш! – шипел в шутку разъяренный Коул, которому явно не понравился ответ, – Ты сам предложил условия, а теперь в наглую от них отказываешься? – хотя нотки огорчения в его голосе все же проскакивали. Огорчения и слепой обиды. Их Джей, как и неприятные ощущения, уловил сразу, потому перестал перечить и достаточно быстро сдался: – Ай-ай-ай! Хорошо-хорошо! Ладно-ладно! Я сделаю тебе домашку, только отпусти, – скулил он, аккуратно открепляя чужие пальцы от своих растрепанных волос, словно жвачку. Неприятно. А Коул еще специально взялся за мелкие пряди, причиняя еще больше боли, как моральной, так и физической, и награждая еще одной психологической травмой. Наконец, когда жестокие руки отступили, их обладатель удовлетворенно хмыкнул. На лице Джея расцвела самодовольная лыба: – Зато у меня из всех выпускных классов лучший результат по итоговой, – хихикнул он, заранее отойдя подальше и не переставая протирать рукой больное место на макушке. Он ожидал любимой гневной реакции, но вместо этого увидел разочарование в чужих янтарных глазах. – Ничему тебя жизнь не учит, – на выдохе мрачно отозвался Коул. Джей иногда такой идиот. Натуральный кретин, – Мы только помирились, а тебе снова захотелось поссориться? – Ну признай же, что без меня ты ничего не можешь, – не унимался Уолкер, видимо, серьезно ничего не понимая и настолько глупо улыбаясь, – Ну ладно, только в физической силе, но это тебе с генами просто повезло. – Ты знал, что ты просто полнейший придурок? – прикрывая глаза от позора, буркнул Коул, уже готовый провалиться сквозь землю от стыда за друга. – Это кто еще тут придурок? – Мальчики, вы там не ссоритесь? – дверь немного приоткрылась, из-за чего парни буквально отпрыгнули от нее, шугаясь, но знакомый голос мамы Джея успокоил, – Опять? Джей смущенно опустил глаза и сделал пару шагов назад, будто это не он все это устроил и вообще нет здесь его причастности, он святоша. – Здравствуйте, миссис Уолкер, – а Коул, наоборот, солнечно улыбнулся пришедшей старушке, которую так давно не видел. Не стоит, наверное, говорить, насколько ему нравилось вести беседу с мамой лучшего друга, которая, как ни странно, порой куда интереснее самого друга, но ее выпечка... Она заслуживает отдельного уважения. И именно мысли о ней заставляли улыбаться и радоваться. Не зря прожит очередной день. – Коул, дорогой, я же уже говорила тебе, что ты можешь называть меня просто Эдна, – сказав это, женщина вытерла мокрые от воды руки об полотенце, которое все это время держала, а затем ласково потрепала Коула по волосам, пусть это получалось проблематично – он вон какой высокий, до него еще достать надо. Но со стороны ее действия выглядели все же больше мило и как-то по-матерински, по-родному. Правда, долго этот приступ нежностей, который уже немного начинал раздражать забытого Джея, длился недолго, ибо затем он попытался вернуть себе такое дорогое внимание: – Я еще здесь вообще-то, – но тут же пожалел, что вообще решил напомнить о себе. На него уставились два взгляда: первый янтарный, в котором читалось немое осуждение, «ты что, ребенок, раз так капризничаешь?», второй – материнский, хмурый и строгий. Джей даже испугался, а потому попытался снова скрыться за спиной Коула, но на этот раз уже не помогло. Не найдя идей лучше, Джей спрятал лицо в руках, делая вид, что его здесь нет. – Джей, дорогой, – неожиданно мягко начала мама. Ее сын, бедный, повелся, поверив в тепло и в то, что ему ничего не будет. Он ведь, как-никак, сбежал из дома, не взяв телефон и заставив родителей волноваться, – Ты почему убежал и ничего не сказал?! – больше он не верил. Мама резко сменилась в лице, и теперь ее гневный взгляд выжигал в Джее немалую дыру. – Я же просила тебя предупреждать! И Джею всерьез стало стыдно. Он знал, что к этому приведет, что хорошим это не кончится. А еще он знал, что нужно было бросить напоследок хотя бы несчастно-короткое «скоро вернусь», но даже этого он не сделал. Оставалось только опустить голову, стыдливо прикрывая лицо рыжими кудряшками. – Он не виноват, миссис Уолк.. То есть, Эдна, – внезапно встал на защиту беззащитного Джея Коул, отчего сам Джей очень даже удивился, – Мы немного повздорили, а других путей помириться, кроме как окна, он не нашел... К сожалению. Коул вздохнул. Он осознавал всю тупость ситуации, но при этом так веселился с нее, что не сдержал смущенную ухмылку. Эдна же выгнула бровь, совершенно не находя логики в сказанном, но и долго размышлять на эту тему не стала – мальчики взрослые, сами разберутся. – Ну тогда понятно, чего он в последнее время ходил как в воду опущенный. – Где это я опущенный? – Джей возмущенно сложил руки на груди, нахохлившись, и демонстративно отвернулся, – и вообще мне было все равно, – буркнул он в продолжение. – Сделаю вид, что поверила, – хихикнула в ответ мама, – Ну что вы, мальчики, стоите тут заходите в дом! – распахивая дверь, пригласила она ребят внутрь, а потом с блестящими глазами позвала Коула, – Как же повезло, что я именно сегодня испекла твой любимый торт! Я так рада, что ты наконец заглянул к нам! Коул остановился на месте, переваривая все услышанное. Торт?! – Шоколадный с медовым кремом и грецкими орехами? – с восторгом вопросил он, а увидев самодовольные кивки, чуть ли не запрыгал на месте от счастья. Жизнь-то, оказывается, налаживается! – Не, спасибо, ма, мы не голодны, – а Джей, как обычно, решил все испортить. Он без церемоний взял друга за запястье и потащил к себе в комнату, даже не поинтересовавшись, чего хотел сам Коул. А Коул хотел есть. Очень. Ссоры сначала с Джеем, затем с отцом, плохие оценки, бесконечные рассуждения и самокопания, знаете ли, утомляют. К тому же, Коул не питался в школе, начиная с первого дня после ссоры с назойливым Уолкером, а сегодня вообще ничего в рот не положил! Как жаль, что Джей не умеет читать мысли или хотя бы выражения лиц, чтобы понять, чего хотят другие. И как жаль, что Коул, пусть и такой взрослый и умный, но ужасно застенчивый и робкий в некоторых, включая такие, как эта, ситуациях. Поэтому, постеснявшись, он ничего не сказал, а просто смирился со своей участью и прилежно зашагал за Джеем. Его мама, конечно, крикнула вслед, что они могут поесть хоть когда, но Джей, будь неладна эта рыжая трагедия, очень жестоко это проигнорировал, еще больше разочаровывая и расстраивая Коула. В комнате у Джея, по которой Коул, признаться честно, очень скучал, ведь не был в ней уже лет сто, аномально темно. Это реально удивляло, потому что Джей вечно что-то рисует, чиркает, пишет или читает, а шторы, которые были настолько плотными, что даже свет от ядерного гриба не пропустили бы, в солнечный день плотно закрыты. Поэтому Коул уже по привычке потянулся к выключателю, чтобы хотя бы лампа на потолке исправила положение, ибо проходить через всю комнату, чтобы распахнуть шторы, опасно. Кто знает, что вообще лежит на полу? Каково же было его удивление, когда вместо привычного холодного белого комната озарилась в красноватый оттенок. Коул наивно подумал: «Вау, круто, Джей купил новую лампу и обновил интерьер», – но когда поднял глаза, чтобы посмотреть на это самое «обновление интерьера», или разочарованно, или восхищенно ахнул. – Джей? – потянул он, осторожно указывая пальцем на свитер. Красный свитер, который Коул подарил Джею на прошлый Новый год. Джей из-за него так бесился и матерился, потому что его любимый цвет синий, а свитер красный. Другой вопрос, что вообще этот несчастный свитер забыл на люстре?! – Что? – Джей лениво повернулся и, по примеру друга, устремил взгляд на источник тускло-красного цвета, – А, это. Я не знаю, как он там оказался, уже недели две висит так, – как-то безразлично бросил он и продолжил что-то искать на столе, заваленном всякими бумажками. Поразительно. У Коула, конечно, тоже в комнате беспорядок, но не настолько же. По крайней мере, на полу у него только вырванные листочки из тетради по математике с нерешенными примерами, но люстра ему в качестве вешалки для одежды точно не служит! Впрочем, неважно. Это же Джей. Зато комната у него ужасно уютная и красивая... Если, конечно, чистая. Сейчас здесь полнейший кавардак: вещи, не включая тот несчастный свитер, на месте школьных тетрадей и книжек, тетради и книжки разбросаны по всему полу, хорошо хоть пол на полках не лежит да на вешалках не висит, а ведь Джей и не такое может! Коул тяжело вздохнул. Даже когда Кай пригласил к себе всех своих друзей, у него не возникало желания прибраться в его хаосе, разложить все по местам, вытереть пыль и так далее. У Джея, конечно, дела обстоят немного лучше, у него хотя бы недельная банановая кожура на полу не валяется, но, находясь здесь, прямо-таки хочется взять ведро и тряпку и начать убираться. Чего только стоит этот цветной комок грязной одежды в углу у кровати. А последняя, кстати, довольно аккуратно заправлена и на ней уместились только ноутбук, телефон, зарядник и наушники. – Ну ты и засранец, – не выдержал Коул, осторожно поднимая с пола ручки и карандаши, выпавшие из стаканчика, который Джей уронил еще полмесяца назад. Реакции не последовало никакой. Джей как что-то искал на столе под бумажками, так и продолжал это делать, бурча нечто непонятное себе под нос. Длилось это ровно до того момента, пока все брошенное на пол не поднял Коул, аккуратно складывая в стопку на подоконнике, и, наконец, не открыл шторы. Ну вот, так-то лучше. Теперь на полу только пыль и песок, которые нужно сначала подмести, а потом помыть трижды с хлоркой. Поняв, что без помощи Джей ничего не найдет, Коул решил разобраться с бумажками и на столе, собирая их и кладя в стопку к таким же. – Вот же он! – восторженно воскликнул Джей, поднимая найденную вещицу вверх, – Как так, я же сверху его положил, почему он на самом дне оказался? – А что это? – как-то безразлично поинтересовался Коул, собирая на этот раз уже карандаши. И безразличие это увидел-таки Джей. Потому, не понимая причин, он бессовестно спросил: – Ты что? – Что? – Что случилось? – уже с раздражением фыркнул Джей, взбесив Коула окончательно: ручка, которую он собирался ставить в пластиковый стаканчик для остальных подобных ей, полетела в несчастного, попадая прямо в ребро, – Ай! Больно же! – мгновенно согнулся Джей, хватаясь за больное место. – Что случилось?! Ты так просто отказался от вкусностей, которые приготовила твоя мама! Да ты даже не спросил у меня! – в открытую возмущался Коул, продолжая пуляться карандашами, фломастерами и линейкой в друга, который уже готов был прямо здесь и сейчас откинуть концы, особенно когда увидел циркуль в руке у первого в качестве очередного снаряда. Конечно, месть за бумажки, но не острыми карандашами же! – А я, может быть, есть хочу! – не унимался Коул. – Стой! Хватит! Успокойся. Прекрати. Перестань, – осторожно шагая назад и внимательно следя за любым движением гостя, отрывисто произносил Джей, не на шутку боясь. Правда, поняв, что Коул больше не планирует кидаться канцелярией и что циркуль теперь не является угрозой, он расслабился и выдохнул. А потом завопил, – Да ты всегда хочешь есть! – но это было зря – ластик прямо в лоб. Ну, главное, что не циркуль, хоть на этом спасибо, – Ну хва-а-атит, я теперь весь буду в царапинах и синяках, а за что? Поедим немного позже, зачем так жестоко-то? И вообще, – закончив ныть, Джей выпрямился и уверенно направился к скривившемуся другу, – дай сюда! – отобрал он холодное оружие из чужих рук. – Ой, да чего ты симулируешь? Я же легонько, – закатил глаза Коул, складывая руки на груди. – Ты вообще знаешь, что такое «легонько»? Вот в последний раз это твое «легонько» было совсем не легонько, – Джей грозно посмотрел на друга, припоминая прошлое. – Я правда не хотел так сильно, извини, пожалуйста, – Коул в мгновение сменился в лице, на котором раздражение и негодование сменились на искреннее сочувствие, – Сильно болит? Дай посмотреть. Джей капризно фыркнул и отвел смущенный взгляд. От одного только представления, что его тело будет разглядывать кто-то, кроме него самого, становится жутко и неловко. – Ничего у меня не болит, – утверждал он, – Всего лишь синяк. Само пройдет. Но для Коула такая отмазка отмазкой не считалась вовсе. Знает он, как у Джея после любых драк, и не обязательно, чтоб с Коулом, все «само проходит». Поэтому он бесцеремонно взял друга за плечи, резко разворачивая к себе спиной, которой тот ударился об подоконник. Увидев посинение на нежной коже диаметром около десяти сантиметров, Коул удивленно ахнул, представляя, как тому было больно. – Извини... – виноватым шепотом сказал он и, не в силах сдерживаться, коснулся кончиками пальцев гематомы, отчего Джей истерически вскрикнул: – Чертов садист! Уйди! – кричал он, пытаясь увильнуть от жестоких касаний, но перед носом была стена, а если в сторону, то совсем не эпично, поэтому Джей закрыл спину руками, не позволяя на нее даже смотреть. А Коул совсем не обратил на это внимания, задумываясь над тем, почему ему вдруг резко захотелось коснуться обнаженной спины лучшего друга. Он сделал пару шагов назад, так ничего не отвечая за вопли Уолкера, который, кстати, пришел в замешательство от такой резкой смены обстановки, из-за чего медленно повернулся обратно, опасаясь очередных таких касаний. Правда, тут же пожалел об этом, потому что пересекся взглядом с серьезными янтарными глазами и какого-то черта смутился. – Ты! Ты... Еще пожалеешь, – прошипел он, спуская обратно футболку. – Как скажешь. А сейчас неси мазь, буду тебя лечить, – мягко улыбнулся Коул, выражая своим лицом непоколебимое спокойствие, а внутри заглушая атомные взрывы. – Все-таки, отчасти я виноват в этом. – Отчасти!? – Согласись, если б ты не раздувал из мухи слона и держал язык за зубами, этого бы ничего не было, – Джей, конечно, в своей привычной манере, фыркнул и сделал вид, что в произошедшем не виноват вовсе, но в глубине души все же согласился. Дальше продолжать диалог он не стал, потому что вместо этого пошел искать мазь от ушибов. Зато пока назойливого рыжего не было рядом, у Коула появилась прекрасная или больше ужасная возможность обдумать случившееся. В голове крутилась одна единственная мысль «какой же интимный момент только что произошел». Раньше Коул и представить не мог, что будет смотреть на своего лучшего друга с такого ракурса, тем более он не мог представить, что ему это будет нравиться. Нельзя молчать и про навязчивое желание прикоснуться. Впрочем, неважно. Они друзья и что-то подобное, например, в шутку ущипнуть или слегка толкнуть – норма, это неоспоримый факт, но... – Я весь дом обыскал! – едва не выбивая дверь в собственную комнату, явился Джей. Коул, как и обещал, начал «лечить» покалеченного друга. Выглядело это не очень: если гематому на спине можно было намазать без происшествий, то когда Джей перевернулся и откинулся назад, опираясь на локти, выглядеть он стал как-то соблазнительно. Как в какой-то любовной комедии. Коул усмехнулся со своих же мыслей, осторожно нанося ледяную мазь на нежную кожу и аккуратно, стараясь не приносить новой боли, растирая ее на ушибах. А Джей, наблюдая за чужими руками, подумал, что Коул очень внимательный и трепетный, а еще то, что его забота куда приятнее кулаков. Правда, долго идиллия длиться не стала – Джей все-таки завизжал от резкой боли. Не надо было расслабляться и терять бдительность, а Коул предатель! Теперь еще и смеется. – Смеешься, да? Ну, потом буду смеяться я! – угрожал Джей, но даже с такими заявлениями не сделал лучше. Коул веселился и ничего не могло ему мешать. – Ха-ха, у тебя слишком чувствительное тело. – Звучит двусмысленно. – А я имел ввиду тот, в котором ты та еще неженка, раз не можешь нормально пережить хотя бы одного моего удара. – Как это не могу?! – буквально вспыхнул Джей, потому что Коул сказал по факту, а принимать это он не хотел. – У тебя от любого касания синяки. – Ради девушки можно и не такое вытерпеть, так что ничего страшного. Коул сел на кровать спиной к Уолкеру и вздохнул, почему-то расстроившись. Эта ситуация его, откровенно говоря, бесила: паника Джея, вопросы Нии о том, почему он не может с ней встречаться, если ему никто не нравится, да даже Кай со своим «прекратить детский сад» раздражал. Радовало, конечно, что все кончилось и они теперь снова лучшие друзья, но осадок какой-никакой остался. Поняв, что тишина затягивается, а неловкость никуда не пропадает, Джей решил отомстить, пнув друга в бок, отчего тот с круглыми глазами обернулся назад и пересекся с игривыми синими. «Что ты творишь?!» – говорили они, а Джей в ответ только смеялся. Правда недолго, потому что Коул терпеть такого не стал: схватив ногу Джея двумя руками, потянул ее на себя, отчего тот чуть не упал с кровати. Теперь смех стал куда громче и радостнее. – И чего здесь смешного? – непонимающе спросил Коул. Джей сел рядом с ним и в ответ на поставленный вопрос положил голову тому на плечо. – Я подумал, не по-настоящему драться с тобой куда легче, – и комната озарилась его солнечной улыбкой. Только вот Коул уже не планировал продолжать эту тему, потому, кивнув в сторону стоящего все это время посреди комнаты мольберта, заинтересованно спросил: – Что это за картина? – Джей бросил ленивый взгляд на свое творение, а потом как-то нехотя ответил: – Это задание, которое дал нашей группе мистер Ронин. Сказал нарисовать музыку, ее абстрактную визуализацию. Только вот я в душе не чаю, что ему нужно. После его слов интерес к картине только возрос, из-за чего Коул немного грубо отодвинул от себя рыжую липучку, а сам поднялся с кровати и направился к мольберту. Карандаш, лежавший на столе, уже оказался в руках, а затем его грифель начал выводить аккуратные полосы на картине. – Музыка – это тоже искусство, – говорил Коул, параллельно создавая набросок на уже засохших светлых кляксах, – музыкальные звуки похожи на разные оттенки цвета: они могут быть легкими и прозрачными, а могут – яркими и насыщенными. – Поэтому ты говоришь о цветах, а рисуешь простым карандашом? – ехидно усмехнувшись, заметил Джей, после чего поймал на себе недовольный взгляд, который сразу же вернулся обратно к картине. – Ты же сам сказал, что должна быть абстракция, а это, если я не ошибаюсь, сочетание каких-то линий и цветовых пятен, – увлеченно пояснял Коул, – Это можно изобразить красками, например, мажор светлыми оттенками, а минор – темными. А еще, потому что я не умею рисовать красками. – Вообще-то абстракция – это направление современного искусства, не связанного с восприятием реального мира, – для того, чтобы ярче выразить свои глубокие познания в искусстве, Джей с умным видом поднял указательный палец вверх, авторитетно прикрывая глаза и поднимая брови. Хотя это больше было похоже на то, что учитель его просто заставлял учить подобные понятия, – Но, в принципе, твой термин тоже ничего. – Готово, – только Коул все сказанное другом не слушал – слишком уж он был занят, но когда закончил, положил карандаш обратно на стол и сделал шаг назад, показывая свое творение Джею, который, конечно, немного разочаровался, что его так грубо проигнорировали, но чтобы рассмотреть получше, он все же поднялся и подошел чуть ближе к картине. И, признаться, очень удивился, только токсичная сущность, сидящая все это время в нем, решила немного по-другому: – Видимо, ты не только красками рисовать не умеешь, – задумчиво произнесла она устами Джея, из-за чего последний тут же получил локтем в бок. Сразу согнувшись пополам, завопил он, – В этом что-то есть, ладно! Не дерись! – Симулянт, – закатив глаза, буркнул Коул. – Это похоже на смесь гитары и пианино, – продолжал свою мысль Джей, рассматривая каждую деталь на холсте, – Они же не звучат вместе. А я то-думал, ты разбираешься в музыке. – Потому-то я и разбираюсь в музыке, а ты – нет, – Коул тяжело вздохнул, – Гитара и пианино – хороший дуэт. – Тогда пианино будет яркое и красочное, а гитара темная и нудная. – Почему? Разве не наоборот? – Потому что я жизнерадостное пианино, а ты депрессивная гитара. – С каких пор мы стали музыкальными инструментами? И почему это депрессивная? – на «жизнерадостное пианино» тут же уставился негодующий взгляд. – У меня возникла такая ассоциация. А я и не думал, что ты разбираешься в картинах. – Я и не разбираюсь, но, считаю, мистер Ронин оценит. Джею, судя по сменившемуся настроению, надоело думать об искусстве и все, что с ним связано, потому он как можно быстрее попытался отвлечь себя и друга от этого мучения: – Вообще-то мы пришли играть, а не обсуждать мои картины, – недовольно сказал он, беря найденный под бумажками диск, на поиск которого потратил столько времени, что его гость даже успел поднять весь хлам с пола и разложить его по полкам. Конечно, этого мало, чтобы навести полный порядок, но пока что сойдет. Быстренько включив приставку и вставив в дисковод новую игрушку, Джей начал настраивать свою любимую плейстейшен. А закончив махинации, бросил джойстик Коулу и, взяв свой, довольный уселся обратно на кровать. Ребята последний раз переглянулись и запустили игру. Особенность ее заключалась в том, что у любого есть возможность создать персонажа, сохраняя свою индивидуальность. Не каждая мобильная или компьютерная игра могла такое представить игрокам, потому вторая часть «Высшей Империи» для многих стала чуть ли не самой лучшей среди всех себе подобных. Джей, как обычно, выбрал себе любимого синего ниндзя, создав ему самый крутой скин и назвав его «Супер-звездным Джеем-рокером», никто и не сомневался. А Коул, тоже не изменяя традициям, париться над персонажем не стал, выбрав уже готового черного ниндзя. Эта его черта всегда удивляла Уолкера, который, как бы не старался, не понимал, как можно так халатно относиться к выбору персонажа. Закончив с «самым важным», парни наконец начали игровой процесс. Перед ними поставили главную задачу: три Кей-таны, которые откроют проход к главному боссу игры – императору Унагами. Параллельно поискам этих ключей развивался и остальной сюжет, начиная от простых нпс, мешающих спокойно двигаться к цели и зевать во время прохождения, и продолжая развитием отдельных качеств персонажей. Джей просто находился в восторге, когда видел как ему поступают очередные задания от мастерицы воды. Еще в первой части игры таких было завались: особые миссии, назначенные битвы, гонки, и во всех их, как и в самих поисках всех трех Кей-танов, Джей всегда обгонял Коула, был лучше. Потому последний просто бегал хвостиком и едва справлялся с обычными ботами. Естественно, Коул даже рядом не стоит с профи во всех видеоиграх Джеем, но и на то есть свои причины. Ему еле удалось выпросить себе ноутбук у отца, который упрямо верил в то, что любые игры отвлекают от учебы. Но зацикливаться на плохих мыслях Коул не очень-то хотел, поэтому сразу вернул их в начальное русло – сравнение двух частей одной игры. Сюжет второй он не знал, но по рассказам Джея какая-то картина все же складывалась. Судя по всему, первая и единственная задача заключалась в том, чтобы победить главного секретного босса игры – императора Унагами, который, по геймерским легендам, является причиной всех бед в своей вселенной, где он пытается создать портал в реальным мир с целью отомстить своим обидчикам. Звучит ну очень круто и захватывающе. И Коулу очень хотелось бы поучаствовать в финальном сражении, но свою последнюю четвертую жизнь он потерял еще на тринадцатом уровне, оставив Джея одного в самый сложный и ответственный момент. Джей же только похихикал с его «удачливости», но когда едва не проиграл, насмешки слышал уже он сам. Однако потом все же пообещал перепройти финал вместе. Сам Джей был бы не против сделать это сейчас, но урчание в животе у друга, которое давало о себе знать еще во время игрового процесса, заставило его смиловаться и оправиться на кухню кушать. В коридоре, проходящем через гостиную, Коул уважительно поздоровался с отцом Джея, который, увидев лучшего друга своего сына, ужасно обрадовался. Он сразу же начал расспрашивать гостя о подробностях недавней ссоры и в шутку гнать на паникера-Джея. Коул только хихикал и иногда поддакивал, полностью соглашаясь со всем, что расскажет о своем сыне мистер Уолкер, но это пока Джей, нахохлившись, не потянул за собой друга, отмахиваясь от вопросов. Отец только и успел бросить уходящим парням, что дружба важнее любых девушек, из-за чего в кухни послышалось негодование Эдны. Джей непонимающе глянул на родителя, пытаясь догадаться, откуда тот все знает. Не вышло. Но и придавать этому особого значения он не стал, потому что всегда есть возможность спросить. Как только Коула усадили за стол и наконец дали ему ложку, а потом поставили перед ним долгожданную еду, он сразу отключился от реальности и простил все обиды другу и, наверное, даже всему миру, ведь еда мамы Джея божественна. Но вот сама мама Джея не давала им покоя, в очередной раз расспрашивая Коула обо всех новостях, которые ее сын не выкладывает, потому что ему неловко. Сначала Джей не затыкался, рассказывая все, даже самое глупое и убогое, происходящее с ними в школе, но затем к тяжелой артиллерии подключился и пришедший отец, только подливая масла в огонь любопытства своей супруги. Тут уже Джей начал бить тревогу, умоляя сидящего рядом и довольного жизнью Коула помочь ему. – Миссис Уолкер, я вас так люблю! – на радостях заявил он, съедая уже третью порцию добавки, – А когда торт? Он был настолько счастлив, что даже не обратил внимания на хвастовство Джея, что вот он написал лучше всех среди выпускных классов контрольную по математике и не потратил ни единой жизни, пока проходил крутую видеоигру с Коулом. Эдна солнечно улыбнулась, искренне радуясь счастливому виду своего гостя, и поставила на стол перед мальчиками большой торт, успевший уже остыть и стать гораздо вкуснее. Плотно поужинав и запив все это дело кружкой чая, Коул уже было собирался домой, но Джей подумал, что еще даже нет восьми вечера, потому в очередной раз потащил его к себе, чтобы посмотреть вместе какой-то нашумевший фильм. Коул, конечно, в восторге не был, но не сопротивлялся, ибо домой особо не хотел, потому что прекрасно знал, что стоит ему только открыть входную дверь, как тут же появится разъяренный отец со своими часовыми лекциям насчет неподобающего поведения. В таких условиях лучше все же самые тупые комедии, которые всегда предлагает Джей и которые просто на дух не переносит Коул. Но и это терпимо. – Слушай, ты же ужасы не смотришь?– неожиданно спросил Джей, поворачиваясь к рассевшемуся на кровати другу. Удивительно, к чему это такие вопросы? Джей ведь сам не переносил хорроры, считая их скукой смертной, да и о непонятной боязни своего друга любой нечисти вроде знает. В чем тогда прикол? – Нет, а что? – Ну значит, будешь. Там, говорят, такая крутая новинка вышла. Джей даже не спросил нормально, согласен ли его гость на такие авантюры. Он побыстрее включил телевизор и нашел нужный фильм, чтобы Коул не успел начать протестовать, а затем, закрыв шторы и погасив свет, уселся рядом с другом на кровать и уставился в экран. Судя по всему, ожидал он от новинки очень многого, потому очень уж заинтересованно вглядывался в происходящее. Первые двадцать минут. Потом он устало пересел поближе к стене и, в своей привычной манере положив голову на плечо другу, начал зевать – ему не понравилось. Зато про Коула такого сказать нельзя было: он с широко распахнутыми глазами наблюдал за каждой мелочью, улавливал все детали и ужасно боялся. Любой шорох или вздох заставляли его шугаться и кусать ногти. Джей даже дважды возмутился, что его новая подушка дергается и не такая уж и мягкая, как ожидалось. Успокоился он только на середине фильма, когда переложил голову с плеча на колени, укладываясь вдоль кровати. Коул на это никак не реагировал – слишком уж он был увлечен главной героиней и неприятностями, в которые она натыкается, которые потом сопровождаются пролитой кровью и прочими ужасами. Коулу не нравился фильм, но и показаться трусом он не хотел. Хотя главной причиной, почему он продолжал просмотр было все же немного иное: слишком уж интересно, что же будет дальше и умрет ли эта маленькая девочка, из-за которой все началось. Не описать словами, как Коул напугался, когда положил руку себе на колено, а почувствовал пушистые кудрявые волосы. Такие мягкие и приятные наощупь. Даже в фильме страшные моменты перестали происходить в это время. Джей, видимо, уснул. А жаль, он бы громко смеялся и комментировал бы каждый шаг, уничтожая страшную атмосферу, которая повисла в темной комнате и уже начинала угнетать. Долгожданный конец. Коул облегченно выдохнул, но прямо перед самыми титрами вылез какой-то скример, который ну никак не мог там появиться и который делал хорошую интригу для продолжения, заставивший завизжать как девчонка. – Ты чего орешь? Ничего же не случилось, – немного раздраженно, но понимающе заговорил заспанный голос Джея, а затем это чудо, лежащее на коленях зашевелилось. Коул даже обрадовался. – Это я от происходящего там бреда, – попытался оправдаться он, но ироничная усмешка говорила о том, что вышло плохо. – Очень... Страшного... Бреда! – первые слова Джей специально говорил тихо, чтобы на последних повысить громкость и напугать бедного Коула, подпрыгивая на месте. И да, Коул в очередной раз шугнулся, откидываясь назад и ударяясь затылком об стену. Джей, как бы удивительно это не было, виновато охнул, что после переросло в смех. Правда, он все же извинился, осторожно поглаживая по ушибленному месту и тихо хихикая. У Коула весь мир перевернулся с ног на голову. Джей никогда таких нежностей не проявлял, что это еще за шутки?! Долго скрывать в себе смущение у него бы все равно не получилось, потому что он как-то резко спрыгнул с кровати и бодро заявил: – А теперь мне пора домой. Пока! – и уверенно зашагал к двери, только выйти не успел – Джей перехватил его руку, не давая шагать вперед. – Стой. В смысле «пока»? Я тебя проводить должен вообще-то, – он почему-то тоже смущался и головы не поднимал, глядя на сцепленные руки. – Что? Почему? – Ты ж боишься, – правда, потом усмехнулся и, совсем не стесняясь, рассмеялся, заставляя Коула страдать от смущения и мысленно убивать рыжего придурка. – С чего бы? Докажи! – Разве того, что ты дергаешься с любого шороха, мало? Повисла тишина. Видимо, планы не показаться трусом немного изменились, и теперь придется очень быстро искать оправдания. – Мыши, – немного тихо сказал Коул, из-за чего получил на себе непонимающий взгляд синих глаз. – Что? – переспросил Джей, думая, что ему послышалось. – Мыши. Я боюсь мышей, – уже тверже повторил Коул, только вот его отговорка ни к чему хорошему не привела: Джей ожидаемо рассмеялся. – Ладно, может, тогда хотя бы кофту наденешь? Там похолодало, – но докапываться он не стал, сделал вид, что так и надо. – Я же тебя так внезапно вытащил, что ты ничего не успел накинуть сверху. Признаться, Коулу было до жути приятно получать подобного рода заботу. Приятно и неловко. Потому что Джей уже отпустил его руку и полез в свой шкаф, чтобы найти что-то по погоде и подходящее Коулу как по размеру, так и по стилю. – Не, спасибо, я и так пройдусь, ничего со мной не случится, – пряча за своими распущенными волосами подлый румянец, отнекивался Коул. Но Джей будто ничего не слышал, а продолжал перебирать вещи на полках, пока не нашел черную оверсайз кофту с синим драконом на спине. Она его любимая, и отдавать ее так просто, конечно, жалко, но кроме этой кофты ничего, что может подойти Коулу, нет. Да и для лучшего друга не жалко. – Держи, – протянул аккуратно сложенную вещь Джей, немного отводя взгляд, – я ее всего раз надел, честно. – Да что уж там, ничего страшного, я и так могу пройтись... – Не можешь! Ты сейчас наденешь мою кофту, а я пойду тебя провожать. И это не обсуждается. Вдоль улицы уже светились фонари, а на небе блестела тусклая луна, окруженная сияющими звездами. Джею подумалось, что нужно узнать какие-нибудь интересные факты о космосе, чтоб в следующий раз во время таких прогулок было что сказать. А Коулу подумалось, что рыжие кудряшки забавно развиваются, падая на лицо своего обладателя и закрывая синие глаза. Волшебный вид. Коул уже не первый раз ловит себя на мысли, что Джей чересчур милый, когда хмурится, чихает, плачет, улыбается... Это веснушчатое происшествие абсолютно всегда может носить на себе статус очень милого человека. Наверное, пора прекращать так думать, потому что никто не знает, к чему это может привести. – Думаю, дальше я могу и сам дойти, – остановился Коул на месте, за что получил на себе странный недоумевающий взгляд синих глаз. – Ты уверен? – выгнул бровь Джей, до сих пор думавший, что фильм и происходящее в нем было чересчур страшным для детской психики впечатлительного Коула, но тот авторитетно кивал, не меняя своего решения. Джей только пожал плечами и, сухо бросив дежурное «до завтра», направился в обратную сторону, туда, откуда и пришел. Только не успел, ибо Коул его окликнул, заставляя вновь обернуться: – Спасибо... За сегодня. За игру, вкусный торт, страшный фильм и... – договаривать он не стал, смущенно отводя взгляд, потому что посчитал, что упоминание каких-либо случившихся сегодня объятий будет лишним. Джей даже немного покраснел. – Ладно тебе, пустяки. Для тебя не жалко, – неловко усмехнулся он, – Да и вообще, что это за вечер благодарения? Не зазнавайся, это и моя любимая игра тоже... И торт мне тоже понравился. – Да, а еще буду благодарен тебе за то, что ты сегодня пришлешь мне всю домашку, – хихикнул Коул, напоминая о споре. – Ну я же пошутил! – проскулил Джей, который все это время был уверен, что никто не вспомнит о том тупом уговоре. – Из-за твоей выходки я даже не подготовился к завтрашним урокам, поэтому ты мне должен домашку, или отец меня окончательно прикончит, и играть тебе уже будет не с кем. – Хорошо-хорошо. Только я ее еще сам не сделал, поэтому придется подождать. – Я подожду. – Ну, тогда пока? – Пока, – Коул немного постоял, размышляя, стоит или не стоит, но спустя секунду-четыре, он обнял друга, прижимаясь к нему сильнее и утыкаясь носом в плечо. Джей ниже и тоньше, поэтому с его стороны объятия больше походили на нечто с большим плюшевым медведем, коем и выступал Коул. Но все неважно, находиться рядом – уже подарок, который очень нравится Коулу. А Джей только хлопал ресницам, войдя в ступор и не понимая смысла таких нежностей. – И что это значит? – придя в себя, немного застенчиво вопросил Джей и осторожно обнял в ответ. – А разве не ты возмущался, что мы не обнимаемся на прощание? А мы ведь друзья. – Ну да, но я не это имел ввиду. Ния же, типа, девушка? – Почему тогда в раздевалке до тебя это не дошло? – отпуская друга, Коул смотрел ему в глаза. – Я не знал, что это так неловко. – Ха-ха, все, ариведерчи, – Коул уже развернулся и, пафосно помахав рукой, направился в сторону своего дома. – Папе передавай привет! – крикнул ему вслед смущенный Джей. – Ага... обязательно, – уже себе под нос сказал Коул. Остальные полпути до дома прошли без всяких происшествий и неудач, но эти самые происшествия и неудачи, Коул знал точно, ждали его дома в виде злого отца, на глазах у которого Джей позволил себе такую наглость. Еще хуже, Коул даже не сопротивлялся, а, наоборот, был только рад свалить из таких ужасных условий. Что будет дома, он не знал, но от одной только мысли, от одного только представления черных глазах отца, наполненных яростью и гневом, становилось дурно. Настроение даже, смекнув, что да как, заранее испортилось в ожидании нравоучений. Несчастный камень, лежавший посередине дороги, тоже пострадал – Коул со злости пнул его, отчего траектория его полета направилась прямо в кусты. А ведь отец даже не удосужился позвонить или написать! И что, что его телефон так и остался в покрывале на кровати, но, Коул уверен, он не найдет ни одного уведомления, когда будет их проверять! То ему все равно, то он слишком печется, в чем же смысл? Зачем так много загадок? Почему нельзя остановиться где-нибудь по центру и перестать донимать бедного почти совершеннолетнего Коула? Войти в квартиру Коул никак не мог осмелиться, а потому просто стоял на пороге, настраиваясь. А он еще и ключи дома оставил. Вот же невезение! Придется стучать. Или не придется? Повернув ручку, дверь приотворилась. Отлично, осталось еще бесшумно добраться до своей комнаты, закрыться в ней и спрятаться под одеялом. Только мрачный взгляд отца все же успел настигнуть «бесшумного» Коула, которому оставалось еще цветок уронить, чтобы заслужить звания настоящего ниндзя. Говорить что-то было лишним, поэтому, испуганно взглянув на пришедшего родителя, Баккет-младший сглотнул и сделал вид, что не видел его, направляясь в свою комнату, будто так и надо. Наконец зайдя в свое личное пространство, Коул облегченно выдохнул. Он, кажется, от страха не дышал вообще. Зато, как только на глаза попался весь беспорядок, что, по сравнению с беспорядком Джея, не беспорядок вовсе, вдруг резко захотелось убраться. Еще и полы после этого придурка грязные, ужасно. Кстати об этом придурке: телефон снова приглушенно крякнул из-за покрывала, оповещая владельца о новом сообщении. Просто Джей ★: Как добрался? Что мистер Лу сказал? Тебе сильно досталось?

Нет, все как-то странно. Я пришел, а он ничего мне не сказал, только одарил меня своим фирменным мрачным взглядом. Но, знаешь, строгим он не выглядел.

Просто Джей ★: Может он уже понял, что ты взрослый и отчитывать тебя бессмысленно? Ха-ха.

Понял это за один вечер?

Просто Джей ★: Ну, осознание может прийти быстро или медленно.

Что-то у меня совсем плохое предчувствие.

Просто Джей ★: Да не волнуйся ты так, все будет хорошо. Я с тобой! Главное, чтоб он завтра отпустил тебя гулять, а то Кай наметил какую-то грандиозную прогулку. Но если что, думаю, моя мама не будет против еще одного сына) Ну, а я не против брата, всегда о нем мечтал. На это сообщение Коул лишь улыбнулся, но стук в комнату заставил стереть улыбку с лица и отбросить телефон. – Ты голоден? Я заказал твои любимые роллы, пойдем поедим, – стоя в дверном проеме, говорил мистер Лу. А где «Это была последняя капля, если я увижу тебя с этим Джеем, то ты переведешься в другую школу» или «Еще одна такая выходка и ты лишишься телефона»? И вообще откуда он может знать любимые роллы Коула, если он совсем не интересуется сыном, разве что его оценками. – Спасибо, я уже поужинал, – как-то грубо сказал Коул, хотя он совсем не хотел злить отца. – Я же знаю тебя, ты никогда не отказываешься от еды. – С чего такая резкая забота? – происходящее понятно не было ни с каких сторон. И ладно, если бы отец был настроен как-то враждебно или выглядел устрашающе, но нет же, в этот раз он даже постучался. Постучался! А это, можно сказать, аномалия. – Ты хочешь сейчас слушать, про то, что ты сбежал со своим другом прямо у меня на глазах, не сделав уроки и получив плохую оценку по контрольной, или пойти и в спокойной обстановке поесть со мной? – уже немного раздраженно говорил мистер Лу. – Второе. – Тогда я жду, – с этими словами он закрыл дверь и ушел на кухню, дав сыну немного времени на незавершенные дела. Коул только написал последнее сообщение Джею, что братьями они не станут, и, облегченно выдохнув, направился на кухню.