Хочу стать твоей

Захарова приподнимает руку и берет меня за подбородок, притягивает по-ближе, заставляя смотреть прямо в глаза, подчиняться, по-хозяйски рассматривает мое лицо, упиваясь властью. Проводит большим пальцем по нижней губе и запускает подушечку пальца мне в рот, ведёт ею по зубам. Я отворачиваюсь, а Кристина наклоняется, шепча: — Мне нравится твоё испуганное лицо, Индиго,— чувствую ее ухмылку,— Но так как я не ищу легких добыч, ты должна знать, что пока не проиграла.—с ее губ срывается ехидный смешок и она раскидывается на диване, довольная проделанной работой. Потрясённая и униженная, проворачиваюсь к ней: — Ну ты и сука,— произношу твёрдо и уверенно, сейчас так и хочется ударить по этой самодовольной роже напротив, с этой ебучей чеширской улыбкой до ушей. Кристина, добившись нужной реакции и вдоволь насладившись, выдвигает руки в усмирительном жесте, усмехается: — Не беспокойся, вчера мы прогулялись до парка, присели встречать рассвет, но ты вырубилась прямо на моем плече. Я не ебу где ты живешь, поэтому я отвезла тебя к себе домой и имела наглость переодеть тебя в домашнюю одежду,— подмигивает, а я ее легонько ударяю ладошкой по ноге, «чтобы не ахуевала слишком»,— Только я вот не понимаю, ты выглядела абсолютно трезвой.  Звучит эта вся история не особо правдоподобно, конечно, но я почему-то верю. Ведь после тех милых обнимашек на улице, которые мой пьяный мозг решил не забывать, все вполне могло пойти и так. — Слушай, где у тебя тут душ? И моя одежда,— не желая никак отвечать на ее рассказы, интересуюсь я. Она, не сказав ни слова, встаёт, хватает меня за руку и ведёт куда-то, заставляя почувствовать себя маленьким, провинившимся ребёнком. Холодный пол под ногами опять вынуждает тело подрагивать. Картинка перед глазами становится все тусклее, а двери сбоку сменяются одна за другой. Мы останавливаемся у двери, ничем не отличавшейся от всех остальных, девушка оборачивается и смотрит на меня голодными глазами. Как она там меня недавно назвала?, «добыча»?, вот это слово сюда подходит. Кристина сжимает мои запястья рукой, поднимает их вверх, телом прижимает меня к этой самой двери, нависает надо мной и гипнотизируя взглядом, медленно приближается к моему лицу. Я, ожидая такую выходку, ни капли не смутившись, нагло и уверенно смотрю в ее глаза. Ну попробуй, Захарова. А ей нравится такое мое безвыходное положения, ей нравится чувствовать контроль над моим телом, ей нравится подчинять и оказывать давление. Мне же нравится она такая. Сильная. Властная. Самоуверенная. Интересно, она так же самоуверенно будет стонать подо мной? Я непонимающе на неё смотрю «Чего она хочет?». Чтобы мои коленки дрожали, чтобы я подчинилась, чтобы я умоляла ее о продолжении и текла от сурового взгляда? Очевидно. Но у меня немного другие планы, Крис. — Может вдвоём сходим? — хрипит Захарова, так, что по шее проходится рой мурашек, а после указывает взглядом на дверь за мной. Она хочет со мной в душ? Отлично. — Если отпустишь мои запястья,— немного болезненно проговариваю я, потому что она действительно сильно их сжимала. А девушка, поражённая такой смелостью и ответом, отпускает запястья и, когда я уже зашла в темную комнату, она мешкается немного у входа, ведь не ожидала, что я соглашусь. Но это именно то, что мне и нужно. Ведь как только она захлопывает дверь и включает свет, то оказывается прижатой к этой самой двери. Неожиданно. Для неё. Крис растерялась немного, в то время как я поставила ее в такое же положение, что и она меня пару минут назад: зажав ее запястья над макушкой и нависнув над таким желанным и прекрасным телом Захаровой. Я ласково протягиваю руку к щеке, касаясь ее бархатной кожи, убираю непокорный локон золотистых волос, спадающий на лицо. Рассматриваю удивленное лицо напротив. Любуюсь. Смотрю в ее голубые глаза, полные непонимания и ожидания. А после этой же рукой медленно ныряю в волосы на затылке, чтобы взять под контроль ее голову и ещё раз ощутить в своей руке сие блаженство.  — Ты сводишь меня с ума, Крис,— шепчу прямо в губы, с особой нежностью в голосе, «хочу ее смутить», мило трусь носиком об ее нос, легонько чмокаю ее в щеку и добиваюсь нужного эффекта: девушка напротив смущается, не ожидав такой нежности, и краснеет; дыхание становится прерывистым; она медленно растекается подо мной и теперь почти не сопротивляется. Ее томный взгляд и раскрасневшееся лицо действительно сводят меня с ума, заставляя сердце забиться чаще. Я бесстыдно прикусываю ее нижнюю губу и медленно оттягиваю, вырывая из неё приглушённый стон. Ахуенно. — Я хочу тебя.— соблазнительно и вызывающе шепчу на ухо, от чего она ещё больше плывёт и краснеет. Меня абсолютно не заботит ничего вокруг, как можно отвлекаться на что-то другое, когда перед тобой такое манящее тело, такой ее жаждущий и в тоже время беспомощный вид, когда перед тобой ахуенная и, я бы сказала, трахабельная Захарова. И эта девушка совсем недавно спорила о том, что я ее не возбуждаю? Огни желания и похоти в ее глазах, эта подчиняющаяся поза, громкое дыхание — «твоё тело говорит об обратном», Крис. — Так попробуй взять. — с вызовом хрипит мне на ухо, побуждает тысячи мурашек пройтись табуном по моему телу, возбуждает так, что начинает сладко тянуть внизу живота и она лишь одним стыдным взглядом будто «просит» меня перейти к действиям. Крис тоже чувствовала этот жар желания и предвкушения, разливающийся волнами по всему телу. Замираю в сантиметре от ее губ, с издёвкой провоцируя. Поддавшись искушению та, сама потянулась к моим губам. Нагло затягиваю Захарову в страстный поцелуй. Мой язык смело и бесцеремонно проник в ее рот, мои губы властно охватили не только ее плоть, но и ее разум, лишая воли, отдавая в мою власть. Кристина чувствовала, как слабеют ноги, но не владея собой отдавалась. По-собственнически провожу языком по внутренней части нижней губы, вырываю из нее тихий стон прямо в мои, целующие губы, не могу не ухмыльнуться прямо в ее. Стараюсь полностью распробовать сладкий вкус нежных и таких желанных губ. Они слаще мёда и этот вкус дурманит, погружая в состояние неземного счастья и сладкой эйфории… Я медленно спускаю свою руку с ее затылка и, забравшись под футболку, начинаю уверенно исследовать такое податливое мне сейчас тело. Подушечками пальцев обвожу ее твёрдый пресс, вожу по спине, лопаткам, чувствую как подрагивает ее тело от мурашек и наслаждения, чувствую как ей хорошо от моих прикосновений. Закончив исследование, опускаю свою руку ей на талию и оставляю, «там ей и место». Что-то переключается, Захарова начинает вести поцелуй и теперь он становится чувственным и нежным, а я поддаюсь, поцелуй туманит разум и приносит дикое наслаждение. Нет ничего вокруг, только мы, казалось, что время остановилось. Ее сладкие губы теперь ласково целуют мои, заставляют меня увязнуть в этом моменте по уши и испытывать настоящее опьянение. Мое тело слабеет, поддаваясь импульсам нежности и накопившимся чувствам, поцелуй опустошает сознание. Убираю руку с ее запястий и зарываюсь в шелковистые волосы, вторую все так же держу на голой талии под футболкой. Теперь я так же трепетно целую в ответ, теряя всякую жажду контроля и самообладание. Захарова кладёт руку мне на талию, обжигая своими пальцами, и пододвигает меня вплотную, а второй захватывает мои волосы на затылке. Она держала меня так крепко, словно думая, что вот-вот и я сбегу.  Дыхание стало одним на двоих, а каждое прикосновение ощущалось всеми фибрами души и дурманило разум. Останавливаться не хотелось, не хотелось терять тепло ее тела, нежность, с которой она меня целовала, и ее вкус на губах. Мои ноги стали ватными, а тело полностью расслабилось, думаю, что если бы она сейчас захотела меня выебать, то сил и сопротивления у меня хватило бы только на «Блять». Но весь прикол в том, что у Захаровой точно такие же мысли, точно такое же состояние. Сейчас не хочется играть. Хочется просто наслаждаться, выделяя тысячу эндорфинов и потихоньку ещё больше влюбляясь друг в друга. Хочется находится в этом моменте вечность: вот так трогать ее волосы, целовать ее губы и держать свою руку на ее талии. Однако со временем губы начинают уставать и я отстраняюсь, разрываю наш поцелуй. Заглядываю в ее непонимающие глаза, океаны в которых сейчас не бушуют, там спокойно, как и на душе у Кристины. Мне становится невероятно хорошо, просто потому что я стою рядом, просто потому что смотрю на неё. — Кажется я нашла свой наркотик,— улыбается Крис,— я хочу ещё.—выставляет нижнюю губу и умоляюще смотрит, словно мальнекий ребёнок, а мне смешно с такого ее вида. — Может мне ещё и трахнуть тебя, Захарова? —я вырываюсь из ее тёплых рук и пошло ухмыляюсь, дожидаясь ответа. Да, я порчу милый момент. Но почему бы и нет? Кто меня останавливает? — Знаешь, мне очень льстит то, что ты интересовалась моей фамилией,— мягкие губы Захаровой изогнулись в ухмылке, а от прежнего ребяческого вида не осталось и следа,— И наводит на некоторые мысли…Не будешь ли ты так добра назвать и свою? — Упивайся этой информацией сколько вздумается,— отвечаю я, не теряя прежней уверенности,— Не знала, что такие мелочи поднимают тебе самооценку,— Захарова усмехается и делает вид, что это ее никак не укололо,— Андрющенко,— наконец называю фамилию,— можешь потом ее простонать. Нахожу глазами свои вещи на тумбочке сзади от себя, поворачиваюсь и забираю их. — Боюсь не придётся, — она подходит ко мне со спины и злорадно шепчет на ухо,— Андрющенко,— а после прикусывает мочку уха и медленно оттягивает, останавливая мое дыхание, снова заставляя волну возбуждения пройтись по моей коже, вместе с мыслями «почему ты меня так чертовски возбуждаешь и бесишь одновременно?». — Раздевайся, — приказываю, лишь потому что мне так хочется, поворачиваюсь к ней лицом и требовательно смотрю на ахуевшее лицо Захаровой, которая не понимает что происходит. — Блять, Андрющенко, если ты действительно думаешь, что это так начинается…То не знаю… давай я тебе порно нормальное что-ли покажу…— нервно смеётся и до сих пор находится в некотором ахуе от моих слов. — Ты принимаешь душ в одежде? — Сука.— доходит до неё. — А порно покажешь,— строя максимально серьезное выражение лица, говорю я— Мне даже интересно, какое в твоём понимание нормальное,— меня почему-то дико забавляют такие наши диалоги. — Нет, знаешь, иди нахуй, Индиго,— отмахиваясь говорит она,— Давай в другой раз вместе помоемся, а то не нравится мне твой настрой и эти приказы блять,— недовольно говорит, а потом быстро разворачивается и раздражённая выходит из ванны, оставляя смеющуюся меня в одиночестве.