Хочу стать твоей

И я медленно протягиваю ей руку, сердце сжимается от такого вида: она стоит на коленях, взглядом, душой, телом и сердцем извиняясь, еле дышит, дрожит вся, на меня слёзно смотрит, Кристина варится в котле из ненависти к самой же себе, она почти до крови прикусывает подрагивающую губу, сдерживая  вырывающиеся всхлипы.. Неуверенно касается моей ладони. В чужих глазах теплится надежда, в моих —разочарование, она вся дрожит и трясётся — я и тела не чувствую, Кристина умоляет простить — я лишь болезненно молчу, у неё истерика, слёзы, Захарова ненавидит себя — я тоже. Хватаю её за трясущуюся руку, не выдерживая медлительности такой, хочется быстрее, резче, ведь нервы сдают! Взглядом приказываю подняться и, когда та неторопливо, еле как встаёт, подрываюсь, быстрым шагом иду прямиков в ту комнату, волоча за собой Кристину, которая совсем ничего не понимает и слёзы по-быстрому смахивает, путаясь в ногах. Чёртова комната! Чёртова Захарова! Чёртов Хиккан! Минуя двери эти однотипные, пройдясь по холодному мрамору, мы по лестнице поднимаемся. Картинка перед глазами размывается, разум затуманен, внутри все кипит,и я сама плохо понимаю, что делаю…   Хочется ей показать, как было мне! Хочется увидеть Кристину последней терпилой, проглатывающей мои унижения! Добровольно. Так ведь я делала по твоему мнению, Захарова? Хочется, чтобы мучалась. Мучалась так же, как и я тогда. Чтобы рот свой грязный закрыла! Пускай почувствует тоже самое! Я сделаю ей больно. В тысячу раз больнее. А потом уйду! И забуду блядское имя, тот взгляд, поцелуи.. Но сначала покажу какого это было!    — Есть верëвки? — обернувшись, в грубом властном тоне спрашиваю. Мысленно уже представляю, какой же сладкой и болезненной будет её отплата, какой жалкий потрёпанный вид и состояние у Захаровой будет, какое лицо, вымаливающее остановиться и простить, какой же та слабой и беспомощной будет. Как и я.    — Что ты хочешь сделать? — дрожащим тихим голосом. У Кристины глаза округляются, она на меня испуганно виновато смотрит, но понимает, что сама попросила, — .. в моей комнате, в пакете на нижней полке шкафа, — виновато опустив голову, проговаривает и плетётся за мной дальше по коридору.       Страх прямо к горлу подходит, и теперь я менее уверенная на дрожащих ногах иду.. туда..    "— Сделай мне приятно, Лизонька,—издевательски тянет он, пошло поигрывая бровями, и грубо хватает меня за волосы на затылке, угрожающе вглядываясь в блеск ахуевших глаз, — При всех."   Дёргаю ручку двери…   "Каждый толчок разрывает меня изнутри, но кричать не хватает сил, лишь жалобно вою, словно какая-то собака. Почему это делают со мной, просто почему, чёрт возьми?!"   Дыхание останавливается..   "Мне приходилось терпеть. Приходилось терпеть грязные мужские руки, сжимающие мою грудь, терпеть скорость чужих пальцев в себе, чьи-то пошлые шутки и внезапные шлепки."   А на полу..   "— Это, — твёрдо сказал парень, указывая на бутылку в своей руке, — должно оказаться в тебе, — он убийственно посмотрел на испугавшуюся меня и, поставив чертову бутылку на пол, ушёл.."   Я так и замираю в дверном проеме.. И Кристина смотрит на это.. на дрожащие от страха руки, на то, как слёзы образовываются и я губу поджимаю, слышит мое громкое тяжелое дыхание, видит состояние.. Девушка подходит ближе, она не касается — боится, лишь молча не напористо спрашивает разрешение, хочет поддержать, помочь, понять.. Заглядываю в её глаза.. светло-голубые, виноватые, заплаканные.. Чёрт, нет, я не смогу сделать ей больно! Не смогу! Нет… только не ей, не моей Кристине..моему ангелу..      ..И я, фыркнув на рядом стоящую, прохожу внутрь комнаты, пытаясь скрыть все признаки внутренней паники, унять дрожь, успокоить дыхание, не допустить слёзы, ..но выходит просто ужасно!!    Резко схватив и подняв эту грёбанную бутылку, я на Кристину смотрю, суровым взглядом приказываю ей сесть на кровать, на что та пугливо кивает, а потом, грубо задев Захарову плечом, быстро выхожу из комнаты, улавливая чужой сочувствующий испуганный взгляд на себе.    И..   Наконец даю волю эмоциям: я в слезах выбегаю на улицу, в громкой истерике на горячий асфальт падаю, разбивая собственные коленки, кричу, проклиная дурацкий мир и вообще всех вокруг, я ненавижу, ненавижу всё: начиная от этого назойливого солнца заканчивая собой, бывшим парнем и ебаной бутылкой, что в дрожащей руке находится. Я сломана, разбита, я плачу, это всё, что мне остаётся.    ..Больные воспоминая снова лезут в голову, а я заношу кулак и со всей силы ударяю асфальт… медленно поднимаю руку свою, с интересом рассматривая: кровь, она горячими алыми каплями падает на пол, она заставляет чувствовать физическую боль, заставляет поджать губу и удовлетворенно мычать, наслаждаясь успокаивающим эффектом. Бью ещё, задыхаясь в блядской истерике, глотая собственные слёзы и пытаясь отогнать мысли. А потом ещё раз. Сильнее. Резче. Жёстче. То, что надо. Безумная ухмылка появляется на лице, когда я снова смотрю на руку, что походит на окровавленное мясо, ухмыляюсь, ведь.. мне легче.. Мне легче, когда вот так щиплют ранки, когда кровь красиво стекает, когда моральная боль заглушается физической. И я вытираю с глаз слёзы, и поднимаюсь с асфальта, облегчённо смотрю на кровавую руку, а теперь на вторую..   Бутылка с шумным треском врезается прямо в пол, разбиваясь на сотни маленьких осколочков, раня мои ноги. Теперь кровь и на них…   ………………………………   Девушка аккуратно присаживается на кровать, убирая с лица очередную слезу. Ей до черта страшно. Руки трясутся, сердце с бешеной скоростью бьётся, дыхание напрочь сбито, губа искусана, и она не знает куда себя деть. Кристина ненавидит себя. Чувство вины.. оно тупо съедает девушку и окунает куда-то туда.. в детство..   Когда отец избивал маму.. а та.. каждый раз терпела и прощала его..   Она сейчас сравнивает себя с ним.. сравнивает себя с человеком, которого боялась всю свою жизнь, с человеком, который испортил ей её, человеком, которого она всей душой ненавидит. Ужасается, проводя тонкую связь.. Лиза ведь как её мать..   Кристина никогда не забудет, как, когда отец в очередной раз бухой приходил домой, поднимал руку на мать, почти до полусмерти избивая бедную женщину, в то время как маленькая Кристина смотрела, плакала и пыталась защитить маму, и как после вытирала кровь со своего лица, проклиная жизнь.. Прекрасно помнит этот мамин влюблённый радостный взгляд, замазанные синяки, смех из кухни на следующее утро, где родители как ни в чем не бывало общаются о своём, будто ничего совсем не произошло..   Жалость. Самую настоящую Кристина Захарова испытывает к своей маме. Всё детство девушка пыталась её спасти, ей было слишком больно смотреть на это всё. Вечерами Кристина слёзно умоляла маму бросить отца, обещала, что всё будет хорошо, обнимала… И только к 17 годам бросила все попытки и съехала из ненавистного дома, оставляя мать со своим «любимым» мужем.    Чего Кристина боится больше всего? Стать такой же как он. А потому сейчас она заходится в новой истерике, проклиная себя за сделанное ещё больше. Она тихо произносит клятву, боязливо поджимая колени к груди.   Как она вообще смогла Индиго ударить.. Как?! Если так сильно дорожила, если так берегла..?   Захарова готова на любое наказание. Лишь бы хоть чуточку легче стало. Если не ей, то хотя бы Лизе..   ………………………………   Я, ступая босыми ногами по разбитому стеклу, шиплю и корчусь от боли, будто дополнительную пытку для себя провожу. Зачем? Так надо. Чувствую, как очередной острый осколок впивается в ногу, создавая новую рану, и мне приходится прикусить губу, чтобы сдержать громкий всхлип. Чем больнее физически, тем легче морально. Руководствуясь именно этим принципом, я неосторожно двигаюсь в сторону входа в дом, равнодушно рассматривая оставленную на асфальте кровь, собственные ноги, руки, а кривая улыбка сама собой появляется на моём лице…     В голове не укладываются два этих образа..Кристина, которая..   "— Сука, че ты рыдаешь? — с наездом, отвращением, неприязнью в голосе, она грубо хватает меня за запястье, и я шиплю от боли, ведь на нем порезы, шрамы и синяки, стараюсь унять истерику, — Что, бедненькая, никогда не били? — она тянет за дрожащую руку, резко и грубо поднимая со стула, — Ну так мы сейчас исправим!"   ..и Кристина, которая..   "— Я могу.. тебя поцеловать..? — говорит тихо и аккуратно, будто боится нарушить нашу тишину, она приподнимается и смотрит на меня, так нежно и тепло.. ждёт ответ.. я сейчас растаю.."   Чувства смешались.. Я совсем не понимаю, что нужно делать.. Как себя вести.. Как относиться к Кристине теперь? Стоит ли ей доверять?.. Я запуталась..   Стоя перед зеркалом в ванной, смываю остатки крови с щиплющих, совсем новых ран, терплю эту сладко-горькую боль, прикусив губу и сожмурив глаза, наблюдаю за тем, как прозрачная струя воды, соприкоснувшись с порезом, красиво стекает красной грязной струей вниз…   Но.. Кристине ведь было в разы хуже.. Её буквально всё детство насиловал собственный брат.. Конечно ей больно и страшно.. Возможно, тогда своим молчанием я сделала ей больнее..Возможно, есть и моя вина.. Я.. не хочу делать ей больно, не хочу мстить… не Кристине..   Но верëвку с нижней полки хватаю. Я громко сглатываю, всё-таки решаясь сделать задуманное, на дрожащих пораненных ногах поднимаюсь по лестнице, шикая и корячась. Чёрт, я даже на таком расстоянии её страх чувствую, это приятный бонус, она совсем не догадывается о моих планах.    Оказывается, Захарова, не настолько то ты и брутальна, но мне так даже больше нравится, ведь я наконец выиграю этот идиотский спор, я наконец сделаю то, что в порыве срасти представлял мой пьяный мозг, я покажу ей, чего она достойна, позволю почувствовать меня, докажу, доведу..   Я с грохотом открываю дверь в комнату и грозно вхожу, стараясь наступать менее порезанными местами ступни на холодный пол, не показывать свою боль жгучую, не шипеть, ничего. И, остановившись, рассматриваю девушку: она напряженная вся, вцепилась в простынь, стройное тело дрожит, а дыхание напрочь сбито, ей страшно до смерти, страшно, потому что в руке у меня верёвки, взгляд всё такой же безразличный, а похотливая ухмылка, явно её смущает и заставляет пугаться сильнее, Кристина совсем не понимает, что я собираюсь сделать, не может прочитать мои мысли, и всё, что ей остаётся, это произнести тихое:   — Лиз.. — дрожащим голосом.    А мне плохо от такого становится, и ноги уже подкашиваются, и сердце сжимается, но я самоуверенности не теряю и подхожу ближе. Взглядом виноватое согласие в чужих глазах выхватываю и поражение вымученное, вылавливаю в томном заплаканном взгляде «Прости меня, Лиза» и уже самой расплакаться хочется, и закончить всё это. Я осторожно беру её руку, потом вторую, они дрожат.. с особенным трепетом заглядываю в её глаза, успокаиваю, мягко улыбаюсь, а Кристине действительно легче становится, она мягко одобрительно мне кивает и сама поддаётся: руки в верёвку запускает и верно ждёт, пока я справлюсь. Я не могу с ней грубо.. не получается. Верёвку ласково вокруг нежных подбитых рук обвожу, крепкий узел завязываю, но в голубых глазах сопротивления совсем нет, она доверяет, доверяет мне сейчас душу и тело, а-ля «На, делай, что хочешь! Я твоя». За её голову руки завожу и прямо так подвязываю веревку, теперь девушка в полном моём распоряжении, и.. возможно, связывать и не нужно было вовсе, но..я хочу именно так, таким изощренным способом.      — Заткнись просто, — и с этими словами я навалилась сверху, жадно впиваясь искусанными губами в чужие, столь сладкие, рука сама забирается под футболку и укладывается на горячей талии, Кристина вздрагивает, но поддаётся, она позволяет себя целовать, страстно, нетерпеливо, хрипит еле слышно, когда я губу прикусываю. Я слышу с какой скоростью бьётся её сердце, чувствую каждое подрагивание, в груди бушует море эмоций, разум затуманивается, и я будто пьянею, теперь никаких мыслей нет, лишь ощущения, лишь касания, лишь мы.. я трогаю трепетно, ласково, а целую жадно, пылко, долго, второй рукой зарываясь в излюбленные волосы, подчиняя такое прекрасное тело себе ещё больше, а она и не против вовсе, рука под футболкой скользит чуть выше, подушечки пальцев щекочут рёбра и поднимаются к груди, Кристина поддаётся, она себя с потрохами и без какого либо сопротивления в мою власть отдаёт, улыбка сама собой появляется, когда тихий, еле слышный стон срывается с нежных губ, а голубые глаза прикрываются.    Я наконец отрываюсь от сладких губ и ниже спускаюсь, мокрыми поцелуями покрываю шею, сжимая чужие волосы всё сильнее, я слышу эти томные вздохи, чувствую прекрасный запах, и уже умереть самой хочется, и уже быстрее хочется, всё и сразу.. но я издеваюсь: я медленно чувствительно целую, неторопливо глажу чужую грудь, наслаждаясь буквально каждым сантиметром чужого тела, я хочу всё, и хочу брать это мучительно долго, так, как никто и никогда. Я этот ванильный запах вдыхаю и улыбаюсь себе, сейчас я не запутана, я уверена в каждом чертовом движении, и так невероятно хорошо..   Эта девушка опьяняет. Заставляет глупых бабочек порхать в животе, сбивает с ног и отправляет в рай одним лишь взглядом, одним лишь касанием.. И я решаюсь отметину на красивой шее оставить, аккуратно в кожу впиваюсь и медленно оттягиваю, наблюдая за тем, как Кристина губу поджимает и глаза прикрывает. Усмехаюсь тихонько, посмотрев на свою шалость, а потом рядом с первым второй засос оставляю, в порыве сжимаю чужую грудь и вторую руку с волос на шею спускаю, вызывая мурашки, дыхание останавливая.    Я отрываюсь от шеи и поднимаюсь, рассматривая Кристину, такую.. мою.. Она непонимающе на меня смотрит, прерывисто дышит, действий ждёт. Нарочно медленно стягиваю с той футболку, оставляя белую ткань на уроне связанных кистей, любуюсь нагло телом подкачанным, смущая тем самым. Кристина не понимает до сих пор, я уверена, она ждёт подвох, ждёт месть, ждёт жестокость, хочет вину свою искупить, а потому, когда я с себя футболку снимаю, испуганно спрашивает:   — Ч-что ты делаешь? — удивленно смотрит, на то, как я и лифчик расстëгиваю, грудь оголяя, синяки свои ей на показ выставляя, грязное, испорченное тело показывая, но та с нескрываем восхищением на меня смотрит, продолжая смущаться и меня смущать, она жмурится, когда на ключицы глядит, где засос.. от Киры.. но молчит, продолжая рассматривать, а мне стыдно.. мне плохо.. мне страшно.. Блять. Я скорее к её шее припадаю, оставляя новую отметину, а потом зализываю, слушая томные выдохи.    — Ты.. не противная, Кристин, —  дорожку из поцелуев выкладываю, спускаясь от шеи ниже, стуки чужого сердца слышу, жар тела чувствую и прижимаюсь ближе, задыхаясь в моменте.    — Я.. ничего не понимаю, — дрожь в голосе слышу, напуганность, возбуждение, блядский вопрос. И мне больше медлить не хочется, не хочется вводить в вечные рассуждения, быстрее, лишь бы унять панику её, объяснить всё..   Я стягиваю черные спортивки, ухмыляясь, в её испуганные глаза заглядываю, а потом штаны куда-то на пол летят, а я Кристину по коленке рукой нежно глажу, ввожу в ещё больший вопрос, в какое-то непонятное состояние. Целую еë грудь, слушая громкое дыхание, вглядываясь в томные растерянные голубые глаза.    Я ниже спускаюсь, губами исследуя такое податливое тело девушки, Кристина сама приподнимается — хочет ближе, быстрее, чаще, грубее, а я усмехаюсь лишь, нависаю над ней, снова к губам сладким припадаю, но..останавливаюсь. Ласково заглядываю в её глаза, так, что дыхание напрочь пропадает, у обеих, и тихим шëпотом прямо в губы:   — Так попробуй самое простое понять — ты мне нравишься, Захарова, — усмехаюсь, отслеживая чужую реакцию: у Кристины глаза округляются, рот раскрывается, слышно каждое биение её сердца, дышать та не может, лишь тихое, растерянное:   — Ч-что? — выдаёт, а я затыкаю Кристину: по губе нижней языком мажу, будто на вкус пробуя, и нежно, с особым трепетом целую её, мои руки скользят всё ниже, и теперь ловкие пальцы очерчивают краешек нижнего белья, ее тело вздрагивает, когда я это белье аккуратно спускаю на пару сантиметров. Захарова мгновенно отвечает на поцелуй, дыхания сливаются в одно, общее, прерывисто-громкое, наше, и хочется чтобы это длилось вечно, настолько нам хорошо..       Отрываюсь от любимых губ, с улыбкой на раскрасневшуюся девушку смотрю, что глаза прикрыла и потерялась совсем. Я ниже снова спустилась и, обжигая дыханием, провела языком от ключицы до мочки уха, прикусывая её губами, заставляя Захарову вздрогнуть от приятных ощущений, её ноги сжались, тёрлись друг о друга, в тщетных попытках усмирить нахлынувшее желание…   — Но ты не имела никакого права так говорить в мою сторону, — с этими словами я всё ниже спускаюсь, внутреннюю часть бедра оглаживаю и целую неторопливо, прожигая похотливым взглядом раскрасневшееся лицо Кристины, — А потому, я нарочно буду мучать тебя, — девушка голову запрокидывает, громко выдыхает, возбужденно губу поджимая, пока я, ухмыляясь, нежно целую и бесстыдно лапаю прекрасное тело.   — Л-Лиз.. — на тяжелом томном выдохе проговаривает, пока я зубами прикусываю ткань нижнего белья и медленно спускаю его вниз. Мои руки нежно обхватили ноги Кристины, похабная улыбка вовсе и не собирается спадать с лица, а глаза смотрят только на неё, такую прекрасную, смущенную, довольную, — Мне кажется, что ты ..мне тоже нравишься.. — голос дрогнул, девушка на меня взволнованный взгляд устремила, чёрт, меня, у которой щëки красные теперь, у которой сердце как ненормальное бьётся, а дыхание сбивается на совсем, я словно не ощущаю реальность всего происходящего, просто расплываюсь в дурацкой улыбке и куда-то в стенку пялюсь, обдумывая, — ..очень.. — тихим шепотом добавляет, поджимая губу и меня как-то по-новому рассматривая..   Блять.. Я запуталась.. Очень сильно..   Молча трусы с неё стягиваю, покрывая бёдра влажными поцелуями, вырывая из неё хриплые тихие стоны.. Господи, я готова это слушать вечность.. Это невероятно..   … В чем я сейчас уверена? В искренности произнесённых ею слов. Я ей верю. Это многого стоит.   Мучительно-медленно я провожу тонкими пальцами по половым губам, заставляя Захарову прогнуться в спине и жалобно завыть от моей медлительности.    Я ухмыляюсь и с издевкой смотрю то на связанные руки девушки, то на неё саму, убирая пальцы с возбуждённого тела показательно за спину. Нарочно еë мучаю.   — Прошу, продолжай, — воет протяжно, вздымая бёдра, и умоляюще смотрит в мои глаза.   — Где твой пафос и самоуверенность, Захарова? — с издевкой произношу и усмехаюсь, левой рукой оглаживая кубики пресса, а правой нежно касаюсь клитора, от чего она выгибается, словно кошка, проговаривая про себя еле слышное «Блять», — Но тебе к лицу быть подо мной, — похабной ухмылкой ещё больше смущаю Кристину, у которой и без того щёки красные.    Я аккуратно засунула два пальчика в рот и, медленно облизав их, поднесла к влагалищу, мягко дотронулась до клитора. Сделала всего два неспешных круговых движения, вырывая из чужого рта тихий звук. Кристина закусила губу, а я усмехнулась, продолжая чёртову пытку.    С подрагивающих губ слетает сладкий стон, когда я медленно, очень медленно, вхожу двумя пальцами в неë, наблюдая за тем, как Захарова все сильнее сжимает белую простынь, подымая и опуская бёдра, пытаясь ускорить меня.    Всё так же медленно два пальца выходят, заставляя Кристину извиваться и выть мучительно, в ожидании скорого конца сих мучений.    — Пожалуйста, Лиза, быстрее, — окончательно поддаваясь сладкому искушению, умоляюще тянет, раздвигая ноги шире.    И когда я ускоряюсь, слышу стоны на выдохах, блять.. в нижней части живота всё стягивается, я дар речи теряю, настолько мне это нравится..   Как я должна к ней относиться..? Кристина меня ударила, она сказала.. запретное.. ранила.. Простить, стерпеть и забыть..? Подавить чувства, уйти и как можно скорее..?   Сложно. И в обоих случаях больно. Мне искренне не хотелось бы снова попадать в это..Но и надежду на счастье (возможно последнюю) терять не хотелось бы..     В глазах прекрасных благодарность читается, её тело периодически вздрагивает, а ноги смыкаются, тихие стоны ласкают уши, и я наглядеться не могу на неё такую.. Я то сбавляю темп, то ускоряюсь, не разрешая дойти до пика, специально. Каждым касанием с ума свожу, каждым словом смущаю.    Я к груди наклоняюсь, ухмыляясь, пошло в глаза смотрю, а потом, не отводя взгляда, легонько сосок прикусываю и медленно оттягиваю, аккуратно зализывая, с губ девушки слетает громкий стон, Захарова запрокидывает голову и прикусывает губу, в то время как пальцы в ней быстрее двигаются и третий добавляется.   ..Мне ни с кем так хорошо не было, как с Кристиной. С ней так.. по-особенному.. Кто бы мог подумать, что я влюблюсь в такую.. наглую и в то же время чувственно-нежную.. сука.   Я останавливаюсь, резко выхватываю связанные руки, решаюсь освободить еë, закончить гребанную игру и просто наслаждаться. Аккуратно распутываю верёвку, откидываю куда-то на пол к штанам и нежно целую красноватые запястья, довольно заглядывая в удивленные глаза.    Кристина внимательно следит за тем, как я спускаюсь обратно и легонько языком клитора касаюсь, наблюдая за смущенной реакцией. Чувствую, как в мои волосы зарывается рука и располагается прямо на макушке, в голубых глазах наслаждение и огни пламенем ярким горят, Кристина мне в ответ ухмыляется и рукой надавливает, заставляя продолжить.    Я языком медленно влажность слизываю, опаляя горячим дыханием кожу, обратно два пальца ввожу, постепенно наращивая темп. У девушки снова дыхание срывается, она хрипло стонет, пока мой язык ритмично ласкает клитор, Кристина бёдрами подстраивается, глаза блаженно закатывая. А я всё отдать готова за такой её вид..   — Андрющенко, я обожаю тебя!