Хочу стать твоей

Я ускоряю темп, вбиваюсь пальцами в девушку до костяшек, задерживая их внутри на пару секунд. Ощущаю, как всё сильнее дрожат её ноги с каждым толчком, наслаждаюсь влажными звуками и хриплыми вздохами. Чередую движения руки и языка. То языком быстро атакую, то пальцами жестокий ритм отбиваю. А Кристина стонет хрипло, умоляет быстрее, грубее, глубже, в спине выгибается, цепляясь пальцами за мои волосы, сжимая белую простынь до хруста костяшек.     Я взгляд оторвать от неё не могу, настолько прекрасна.. Как заворожённая, слежу за каждым телодвижением, слушаю каждый звук, что со рта срывается, каждое «Прости» виноватым голосом. В касания чувства свои вкладываю, и никакие слова здесь не нужны вовсе..   Вижу, как она дрожит, извивается, выгибается подо мной, отдаётся полностью, в сладкой истоме задыхается. Нечто новое захватывает в свои тиски сознание, и хочется, чтобы это не прекращалась, длилось вечно…   Смазки становится всё больше и больше. И я слизываю её неспешно, мучительно, медленно, придерживая вздымающиеся бёдра. Невероятно. Кристина уже терпеть не может: она беспомощно скребёт ногтями по коже, громкие стоны не сдерживает. Осталось совсем чуть-чуть. Чуть-чуть и я продолжу пытку.    — П-пожалуйста.. — прерывистым хриплым голосом, дрожащими мокрыми губами проговаривает.    Я языком клитор обвожу, втягивая в рот, а её подбрасывает вверх, и приходится свободной рукой в живот упереться. Кристина шепчет что-то несвязное между стонами, воет от наслаждения и мучений сих, пока я свожу её с ума, дарю новые неслыханно приятные ощущения. У самой мысли запутанные, пошлые, грязные, они наполняют и без того переполненное чувством наслаждения сознание, они лишь о Захаровой..   Смазки становится слишком много и, предчувствуя скорый конец, я пальцы из неё вынимаю и так медленно, сладко облизываю, издеваясь, пока Кристина молебно смотрит, варится в страстном желании и животной похоти. Она ноги сводит — я их шире лишь раздвигаю, Кристина дрожащие руки к промежности тянет — я за запястья хватаю и с силой в кровать вжимаю, она воет, мучается, извивается — я наслаждаюсь картиной сей и к подтянутой груди припадаю. Целую каждый чертов сантиметр тела, как карту исследую, оставляя влажные следы, что её принадлежность ко мне означают.    — Лиза.. пожалуйста.. — воет протяжно, через тяжелые вздохи, умоляет продолжить.   — Что? — сосок прикусываю, вглядываясь в помутневшие умоляющие глаза, — Скажи это, — издевательская ухмылка, я пальцем легонько клитора касаюсь, заставляя Кристину вздрогнуть, губу укусить до боли, покраснеть. Красиво, мучительно, жарко.    — Дай мне кончить, — дрожащим голосом, от которого ноги подкашиваются и сердце ускоряет свой ритм, — Трахни блять, — на одном дыхании проговаривает, вздымая бёдра.   — Уточни, — и снова ухмылка. Победная. Я пальцами половые губы оглаживаю, где все жаром пылает и похотью страстной, издеваюсь жестоко, мщу, но приятно.   — Пальцы.. в меня.. пожалуйста, — я улыбаюсь, смущая Захарову изнывающую. Средний и безымянный в неё ввожу, играюсь, пытаю, блять.   — Вот так? — с усмешкой. И темп ускоряю, услышав тихий стон.   — Да! Быстрее умоляю, Лиза! — я ртом к её губам примыкаю, приглушая сладкий стон, а рукой сильнее вдалбливаюсь. Знаю, что кончит скоро, потому что пальцы мои внутри сжимает сильно. Целую её грязно, мокро, проглатывая каждый вырывающийся звук. Левой рукой бёдра придерживаю, чтобы не так сильно тряслась.    Кристина вся горит, ощущение что вот-вот и из неё пар выйдет. Я от губ отрываюсь и новый засос на шее оставляю, багровый, болючий. Пальцами вакханалию настоящую устраиваю, параллельно большим клитор ласкаю. По-настоящему свожу ее с ума.    — А-Андрющенко.. — она кончает с громким стоном, от которого мурашками кожа покрывается и разум мутнеет совсем.    "— Андрющенко, — наконец называю фамилию,— Можешь потом её простонать".  И я усмехаюсь себе под нос.   Её ноги дрожат, дыхание сбито, а биение сердца громкое, быстрое, я его отчетливо слышу. Я легонько улыбаюсь себе под нос, укладываясь на обнаженное горячее тело.          В момент становится настолько спокойно и хорошо, что я засыпать прямо на девушке начинаю. «Эта не-до-пытка-секс-попытка закончена»…   Чувствую, как две горячие руки опаляют кожу, обнимают меня нежно и мягко, и я словно растекаюсь прямо на ней, тоже обнимаю подрагивающее тело. Мыслей сейчас вовсе нет, лишь внутренний бардак, лишь наслаждение, лишь Кристина. Я голову поднимаю: Захарова смотрит на меня своими глазами голубыми, на припухлых губах довольная улыбка, на щеках румянец, волосы растрёпанные, дыхание тяжёлое. Я её рассматриваю с интересом, у себя в памяти отпечатывая яркую картинку с Кристиной.. такой. Глаза у неё совсем чуть посинели, и зрачки расширились. В них свет красивыми бликами отражается, в них и я.. В них словно океан, спокойный, тихий, после цунами настоящего, что мы бы обе в 12 баллов оценили бы, и теперь ветер волны неспешно подталкивает, а солнце в этой голубизне глаз радугой отражается. Красиво.    Чувствую горячие пальцы, что щекочут рёбра и чуть выше ползут, распространяя тепло. Моя голова аккуратно укладывается ей на грудь, руки сильнее обнимают, боясь потерять всё тепло, а глаза сами собой прикрываются. Полное умиротворение.    Я сквозь сонную улыбку шепчу:   — Кристин, у тебя глаза красивые, — и полностью в ней растворяюсь.   Растворяюсь, будто около получаса назад она меня и не била вовсе, выкрикивая отвратительные слова, будто бы секс все проблемы решил и внёс спокойствие душевное в моё никчёмное бытие, будто я те отпечатки от тела отмыла, что только бери нож и соскребай, да и тогда не поможет, будто из сердца извлекли все те пули, до которых не дотронешься даже. Будто ничего такого и не произошло, будто то был лишь страшный сон, а наяву сказка прекрасная. Но почему тогда на ступнях порезы щиплют, а на душе осадок противный саднит? Почему мне прямо сейчас рыдать хочется, а не довести Кристину до второго оргазма?    И я слышу тихие всхлипы, чувствую, как легонько вздымается чужая грудь, как тело теряет связь с теплотой её рук, а дыхание у Захаровой учащается и становится тяжёлым совсем. Я сразу всё понимаю. От горячего тела отрываюсь и, кинув волнующийся взгляд на закрытое ладонями лицо девушки, с кровати подымаюсь. Веревку ногой под кровать аккуратно двигаю, с пола прохладного хватаю штаны, белье нижнее и рядом с Кристиной усаживаюсь тихонько. Я ногу глажу, рассматривая прекрасную, и на глазах слёзы образуются, размывая картинку перед собой, подтверждая состояние непонятное.   — Послушай, — голос дрогнул, — всё хорошо, я рядом.. — шёпотом проговариваю, еле слышным, но настолько уверенным, что и самой проще становится, и теплее.    Я аккуратно приподнимаю её ноги и трусы натягиваю, а затем и штаны, плавными нежными движениями, будто одно лишнее и она разобьётся на тысячи осколков, будто она — картина в Лувре.    Рядом с ней ложусь и крепко обнимаю, поглаживая плечо, слушая всхлипы Захаровой..   —Лиз.. Лиз прости меня.. Я такая дура.. — вырывает из себя на тяжелых вздохах, она ладони от лица отрывает, глазами мокрыми хлопает, заглядывая в мои, печальные, сочувствующие, — ..Я.. я ведь обещала не бить.. Я блять пообещала! — кричит, истерику сдерживая и себя ненавидя, — ..Я не знаю, что на меня нашло.. Не знаю, как посмела такие слова говорить в твою сторону.. Лиза.. Я правда жалею.. — её голос дрожит, и руки трясутся, слёзы красивыми дорожками по лицу стекают, и мое сердце бешено колотится от её вида, — Послушай пожалуйста, никто не смеет поднимать на тебя руку, насиловать, унижать.. Никто. Умоляю, не позволяй этого.. — она мои руки выхватывает и немое обещание взглядом, — ..Я не заслуживаю тебя, Лиза.. Пожалуйста..— плачет отчаянно, с самым дорогим расстаётся в душе как будто, — Я тебе деньги отдам, всё что хочешь отдам! Просто убирайся… Ты должна быть счастлива. Со мной это невозможно, — она отворачивается и руки мои отпускает, роняя очередную слезу. А я не согласна с ней, совсем не согласна.    Кристина единственный лучик солнца сейчас в моей жизни угасшей. Я не хочу её терять. Не хочу.    — Заткнись уже, — усмехаюсь сквозь слёзы.    К себе притягиваю за подбородок. Губами подрагивающими касаюсь. И сердце на мгновенье замирает, и ноги ватными насовсем становятся, и дышу я с трудом. Девушка рукой к моей щеке притрагивается, с особой лаской разглядывая черноту помутневших глаз, она большим пальцем слезу убирает с моего лица и к губам примыкает, выдыхая невнятное «блять» тихим шепотом. Я целую в ответ, нежно и трепетно, пока чувства, кишащие в грудях у обеих свою нотку в мелодию влюбленности сумасшедшей вносят и дыхание останавливают.    Хочется утопиться в моменте, раствориться в Кристине, и это наравне с самоубийством, я знаю, и это невероятно, я чувствую. Слова будто лишние, ими невозможно передать все то, что внутри сидит, нет тех, что идеально бы мое состояние описали, слов мало.   — Почему ты со мной так нежна? — разрывая сладкий поцелуй, в мои губы проговаривает, — Я правда не понимаю, чем заслужила…   — Ты прекрасна, Кристин, — на одном дыхании вырывается. Я рукой взъерошиваю светлые волосы и носиком ей в щеку утыкаюсь, ощущая любимый парфюм со вкусом ванили и улыбаясь удовлетворенно.    — Это не правда, — она головой машет, хмуря брови, — Ты не знаешь меня совсем, Лиза, — с особым трепетом в мои глаза заглядывает, ищет в них что-то.   — ..Но.. я хочу.. — я притягиваю её к себе, за новым поцелуем тянусь словно умалишенная и чужую талию до покраснений сжимаю, устраняя злосчастные сантиметры между разгоряченными телами.   Кристина нависает надо мной, больше не в силах сдерживать этот порыв чувств и страсти вспыхнувшей.   — Ты понимаешь, что совершаешь самую глупую ошибку в своей жизни? — приближаясь к моим губам, спрашивает.   — Да, — на громком выдохе…