Хочу стать твоей

Солнце осветило комнату своими яркими лучами. Сквозь занавески пролился живительный свет, разбредшись по воздуху, мебели, шёлковому белью на кровати. Казалось, все четыре стены комнаты смотрели на эту кровать, как будто в ожидании чего-то. Рядом со мной лежала Кристина, лениво листая какие-то статьи в интернете и периодически зевая. Она, кажется, ещё больше освещала комнату, чем это солнце, слепящее глаза. Она и была тем самым солнцем. По крайней мере, для меня. Лёгкая улыбка появилась на моем лице, а руки сами собой потянулись к прекрасной девушке, что, заметив меня, тут же отложила телефон, нежно обняла в ответ и поцеловала. — Доброе утро, Лиз, — прохрипела Захарова. Чёрт, что может быть лучше, чем просыпаться рядом с девушкой своей мечты и ощущать её тёплые ладони на своём теле? Что может быть добрее, чем такое утро? С Кристиной каждое моё утро доброе. И это чудесно. Что может помешать в такой приятный момент? Незамысловатая мелодия на звонке Захаровой. — Это по работе. Мне нужно отойти, — расстроенно сообщила девушка и покинула комнату, оставив поцелуй на моей щеке. Совсем не хотелось, чтобы та уходила, не хотелось терять тепло родного тела, не хотелось оставаться одной, наедине, со своими мыслями. Но ничего не поделаешь. Я продолжала валяться в тёплой постели, с сожалением рассматривая свои изрезанные запястья. С горечью вспоминая ситуации, из-за которых там теперь красуются различной длины шрамы. Вот один, давний, но глубокий. Отчетливо помню, как разводились родители, с каким скандалом, криками, кровью, помню, насколько мне было страшно и больно, помню, но теперь всё равно. Так ведь? А вот ещё, был нанесён после того, как меня избили толпой после уроков из-за какой-то сплетни. Но сейчас это не имеет значения. Совсем никакого. Да и забыла я уже давно все те чувства, что заставляли пачкать лезвия кровью. Забыла все издевательства, все унижения. Наверное. А этот — неудачная попытка уйти из жизни после тяжелого расставания с Лёшей. Сейчас похуй, сейчас у меня Кристина. Его нет здесь, да и не снится он мне в кошмарах, ушёл. Просто изнасиловал, просто унизил, растоптал, как тогда, и просто ушёл. Все нормально, я в полном порядке! Здесь и множество мелких, еле заметных, маленьких и больших, давних и только оставленных шрамов, все они — символ боли, мучений моих и переживаний. Все они — напоминание о прошлом. О чём-то интимно-личном и неприятном. Это то, что не хочется никому показывать, что хочется скрыть и о чём забыться, то, что будоражит разум и горячит кровь, не даёт мне покоя. Эти порезы — заметные следы моей слабости и никчёмности. Мой жизненный опыт. Следы неумелых попыток понимания и прощения. Признак глупости и беспомощности моей. Говорят, что если ещё болит, то до сих пор урок не усвоен и пора готовиться к тем же граблям. Вот только болит всё. Не в физическом плане. А сил на подготовку к этим сотням «грабель» нет. Как и желания. Возможно, это и погубит меня. Когда-нибудь. Не сейчас. Сейчас я пойду готовить нам завтрак. Яичницу или бутерброды, что-то быстрое и простое, не хочется заморачиваться. С кухни доносился голос Кристины. Я замерла на ступеньках, заинтересовавшись сутью разговора. Она ведь никогда мне не говорила кем работает, а когда я напрямую спрашивала, та лишь отмахивалась. — Я все поняла. По сумме, как и договаривались. Наличными и без хуйни. Завтра жду вас. Ближе к ночи. До свидания, — проговорила Кристина, сбрасывая звонок. Я уже хотела спуститься к ней, но резкий громкий звук остановил. Будто стеклянный стакан в стену бросили. Тяжелый выдох, сильный удар по твёрдой поверхности, секундная тишина, а потом как в бреду тихое бормотание: — ..Уже завтра.. завтра.. блять завтра.. всего один день.. нет больше времени.. ебаное завтра.. — Кристин, в чём дело?? — выкрикнула я, срываясь с места к Захаровой, что на полу среди осколков сидела и испуганно глаза за руками прятала, — Почему ты.. плачешь? Она не отвечала мне. Её ладони все так же были на лице. Кристина не хотела, чтобы я видела её слабой. В слезах и где-то на полу кухни. Она старалась не дышать. Не хотела, чтобы я слышала. А острые осколки вокруг — «иголки», как у ежа испуганного. Торчали в разные стороны, словно ощетинившийся репейник, не подпускали. Кажется, подойдёшь ближе — уколет, дотронешься — поранит, а если обнимешь? Думаю, стоит проверить. Аккуратно переступая через стекло, я к ней приближалась. Какая к черту разница на стекло? Я кинулась её обнимать. Хотелось «иголки» спрятать, убрать их, выдернуть, избавить свою прекрасную от гордости, от установок, мешающих просто отдать себя и довериться. Вот только как это сделать, когда те давно уже прижились и стали неотъемлемой частью Кристины? Кажется, они настолько твёрдые и колючие, что и самой девушке в кожу впиваются, терзают и жалят, будто бы хотят проткнуть насквозь или разорвать на части. Хотелось, чтобы чужое тело не было таким напряженным, хотелось, чтобы Кристина просто расслабилась, доверила всю себя мне. Но та лишь медленно и тяжело выдыхала, стараясь не оттолкнуть меня, просто принять. Я взяла её руку в свою, нежно поглаживая, стараясь успокоить, помочь. — Что случилось, Кристин? — Неважно, — тут же ответила Захарова. — Но.. — Это сейчас неважно. Слышишь меня? — спокойно сказала, в мои глаза со всей уверенностью заглядывая, — Всё хорошо, Лиз. — Ты уверена? — спросила я, быстро пробегаясь глазами по всему беспорядку, что устроила Кристина. — Сейчас уберём, — прошептала, вставая на ноги. Я взволнованно посмотрела на заплаканные голубые глаза, что на меня со всей любовью пялились. И сама поднялась с места, подбирая слова для наводящих на суть проблемы вопросов. Но Кристина ведь сказала, что всё хорошо. Значит всё действительно так. Мне не о чем беспокоиться. Да? — ..Там по работе трудности. Мы разберёмся. Не переживай, ладно? — сообщила девушка и, переступив через осколки, скрылась в одной из комнат. — Кристина! — выкрикнула я ей вслед, но та не обернулась, не услышала, наверное, — ..Кем ты блять работаешь таким? — прошептала я в пустоту. Возвращается девушка через 15 минут, вся довольная такая, спокойная и с улыбкой. Она на меня благодарно смотрит, заметив, что кухня полностью убрана и завтрак в добавок приготовлен. — Как ты? — интересуюсь я, усаживаясь за стол, — Садись, кушай. — Спасибо, Лиз. Я хорошо, честное слово, — проговаривает Захарова, принимаясь за завтрак. — Я очень рада! — Мы там всё решили, так что можешь не беспокоиться, — уверяет Кристина, загадочно разглядывая пейзажи за окном, — ..Знаешь, мы давно никуда не выбирались. — Ну да, — подтверждаю я, громко выдыхая. — Доедай и иди собирайся, поедем кое-куда. Я радостно кивнула ей, уже перебирая в голове все варианты, куда бы она могла меня повезти. *** — Это тот самый балкон? — тихо спросила я, — Да.. — с моих уст сходит еле слышный довольный шёпот. Свежим взглядом осматривая залитое солнечным светом помещение с тем столиком и теперь уже двумя стульями, прохожу ближе к балкону, в который я столь задумчиво глядела вначале нашей истории. Мой восторг отразился в счастливой улыбке, а сама я потянулась обнимать Кристину, что выглядела скорее подавленной, чем радостной. — Что-то не так? Ты какая-то отстраненная, — с досадой замечаю я. — Нет, нет, — резко, будто отходя ото сна, лепечет девушка, — Я просто задумалась. — О чем? — Обо всем. О нас, — умиротворенно цепляясь взглядом за мои просящие дальнейшего диалога глаза, — Знаешь, пойдём присядем. Кристина медленно направляется к столу, красиво разливает по бокалам вино и усаживается на своё место. — Я же не.. — Индиго, в нашу первую встречу ты набухалась в хлам, — перебивает девушка, проходясь спокойным взглядом по алой жидкости в её бокале, — Будь добра, — она хлопает ладонью рядом с собой, приглашая, кивает в сторону терпкого алкогольного напитка и сама делает первый глоток. Я как-то с опаской смотрю на бокал, а после и на ожидающую Захарову. — Отказы не принимаются, — шепчет с хитрющей ухмылкой, не оставляя никакого выбора. После чего я как-то удивительно послушно сажусь рядом и делаю маленький глоток на пробу. А потом выпиваю всё залпом. — Мне не придётся снова тащить спящую тебя к себе домой? — с усмешкой. — Чтобы потом соврать, что мы переспали? — В этот раз это не будет враньем, уж поверь, — пошло улыбаясь, она кладёт ладонь на мою ногу. Ни капли смущения. Чертова Захарова. — Тогда возможно придётся. Мои щёки краснеют, а улыбку уже не получается сдерживать. Я хватаю со стола бутылку и решительно пью прямо с горла. Диалог продолжается, слова льются рекой, унося нас все дальше в прошлое и оставляя на душе приятное чувство ностальгии по тем странным, но счастливым дням. Почти полностью выпитая бутылка какого-то недёшевого вина быстро даёт о себе знать: тело становится всё горячее, а действия всё нелепее. Мой разум плывет куда-то в неизвестном направлении, мысли и слова путаются, а секс на балконе уже и не кажется такой плохой и глупой затеей. В чужих глазах будто горят огни желания, её ухмылка сводит с ума, подчиняет и приковывает, не оставляет никакого выбора. Да он и не нужен. Сейчас прямо здесь только мы. Влюблённые, пьяные, жаждущие. Я сама тянусь за первым поцелуем, давая зелёный свет этой шалости, позволяю её рукам шарить по своему телу и подставляю шею под укусы… Я стала слишком быстро таять в её руках. Млеть от поцелуев, от её касаний, от её жаркого дыхания на моих губах, от тихого шёпота о том, как же сильно она любит меня. — Кристин, — в перерывах между жаркой войной губ произнесла я, — прикоснись ко мне. — Я.. — Оставь свои следы рук и пальцев, губ и языка на моем теле. Чтобы я больше никого не помнила, кроме тебя. Чтобы не смывала ожесточенно то, что смыть невозможно. Пожалуйста… — Урод, — со злостью выпалила Захарова. Её губы стали настырнее, а руки стремительно опускались всё ниже. Как же чёрт возьми быстро этот тихий вечер превратился в громкую прелюдию. И как же мне это всё нравится. Этот туман в голове и одни лишь ощущения, полностью захватывающие разум. Эти её пошлые фразочки и страстные касания. Этот ебучий прекрасный момент в неподходящем месте. Хотя, может и не такое уж оно неподходящее. Я бы сказала символичное.. Изгибаясь в ловких умелых руках, я громко и звонко стонала, лаская уши девушки, зная, как сильно ей нравятся мои стоны, я не скупилась на них. — Какая ты сладкая, котёнок. — она плотоядно ухмыльнулась, доводя меня пальцами до оргазма, чувствуя всей душой моё блядское смущение. *** Одежда на холодном полу, сигарета в чужой руке, солнце, почти скрывшееся за линией горизонта и разговоры. Они ни о чём, они почти шёпотом, они заставляют почувствовать себя глупой влюблённой девочкой, но зато самой счастливой. Окурок вылетает куда-то за пределы балкона, последняя капелька спиртного в бутылке оказывается во рту Кристины. А я на минуту задумываюсь, а потом улыбаюсь: — Кстати, помнишь тот спор? Ты мне должна 100 тысяч. — Признаю, — усмехается Захарова, — я была слишком самоуверена и очарована. — А я пьяна, — пожимаю плечами. — Неужели там был только алкоголь? — Хорошо. Ещё ты ходячий секс, — мои глаза с цоком закатываются. — Так то, — Кристина весело хлопает ладошкой по моей ноге. А на душе образуется какое-то такое спокойствие необъяснимое. И вот мы с ней сейчас сидим молчим, и каждая думает о своём. Это комфортное молчание. Нет какой-то неловкости, нет тревожных, раздражающих мыслей. С ней хорошо. Так хорошо, что хочется каждый день с ней проводить и ей посвящать. Да что там день? Жизнь. — Знаешь, вот никогда бы не подумала, что плохая идея с вылазкой в клуб может закончится настолько хорошо, — задумчиво и вслух размышляю я, поворачиваясь к ней лицом. — Никогда бы не подумала, что я способна по-настоящему влюбится в кого-то, — так же загадочно отвечает она, пронзая насквозь своим смирённым взглядом, — Я рассчитывала только на перепихон, но ты разрушила мои планы, Лиза. — мягкая улыбка вырисовывается на задумчивом лице. Наши руки переплетаются и сжимают друг друга так крепко.. — И, — Кристина запинается, волнительно поджимает губы, — .. теперь я чёрт возьми люблю тебя и готова всё что угодно сделать, что попросишь. Моё сердце замирает от бешеного волнения, будто бы вот-вот разорвётся, а на губы лезет глупая улыбка оттого, как на меня смотрят. — Есть одна вещь… Просто будь рядом со мной. — Я тебя не брошу, Андрющенко ..Никогда не брошу — шёпотом в мои дрожащие губы добавляет, прислоняясь так близко. — Тебе хочется верить. Она ласково гладит меня по голове, с невероятной любовью в мои глаза смотрит и так нежно-нежно целует, словно я самое дорогое, самое любимое.. — Я тоже тебя люблю, — моё дыхание сбито, организм наполнен алкоголем, но сейчас я уверена на все сто процентов в своих словах. Каждой клеточкой своего тела я поддаюсь на встречу её губам. И так хорошо, что эти ощущения не описать словами. Так хорошо, что я просто растворяюсь в моменте, наслаждаюсь ей.. — Знаю, котёнок, знаю, — отрываясь от моих губ, тихонько шепчет. — Умоляю, давай просто сбежим.. — я со всей нежностью в голубые глаза смотрю и легонько кончиками пальцев провожу по её прекрасному лицу. Кристина ловит мою ладошку и, улыбаясь, целует её. — Сбежим, милая..