Хочу стать твоей

Я уже начала доставать свой дневник из-под подушки, как вдруг где-то за просторами открытой двери услышала голоса Мишель и Кристины, девушки будто о чëм-то спорили. Из интереса я решила подслушать, о чëм идёт речь, тихо встала с постели и подкралась к двери, откуда уже было нормально их слышно. — Шум, ну сколько ты ещё с ней возиться собираешься? — девушка будто выла уже. В голосе я узнала Мишель и нахмурила брови, не понимая о какой такой «ней» идёт речь. — Блять, Мишель, что ты приебалась? — Кристина звучала раздражённой и агрессивной. — Я — твоя девушка, и хочу узнать, когда ты перестанешь миловаться с этой сумасшедшей и уделишь мне хоть каплю внимания! — вскрикнула блондинка. — Мы с тобой не встречаемся, — раздражённо возразила Захарова. — А как же.. — Разговор окончен. Мишель громко цокнула. — И.. если ты решишься сделать что-то плохое Лизе, уж поверь, я решусь рассказать кое-что твоему чудесному папочке, — озлобленно выдаëт Кристина, — Надеюсь, ты меня поняла, Мишель. — Она мне нахуй не сдалась, и я не понимаю зачем она тебе! Ты девчонку поиспользовать решила? Объясни мне блять! — Отвали уже.. — Ничего не забыла? — хитро спрашивает Мишель. Я не выдержала. Выглянула за дверь. Лучше бы не видела этого.. Кристина целовала Мишель… Я так и замерла, пялясь на эту картину. Замерла вместе со своим сердцем, пропуская сотни мыслей через пустую голову. Я словила на себе виноватый взгляд голубых глаз. Чужих уже. Одинокая слеза горького разочарования упала на пол. Я лишь развернулась и ушла к себе, разбитая. — Лиза!! Постой блять! Я всë объясню! Пожалуйста.. — Кристина кричала, вырываясь из цепких ручонок Мишель. Девушка подбежала ко мне, она присела рядом и схватила мою руку, взволнованно и громко выдавая нечто несвязное и совсем непонятное. Я лишь отвернулась, не желая даже знать еë. ..Как она могла? Мои глаза полные разочарования и чертовой боли посмотрели в еë, наверное, в последний раз, ища хоть какое-то объяснение, оправдание, хоть что-то.. — Оставь еë.. — тихонько сказала Мишель, после чего Кристина с опущенной головой вышла, роняя слезы. Она всë испортила. *** — Ты прекрасна, Кристин… — опаляя нежную кожу жаром своего дыхания, прошептала я, заставляя краснеть и смущаться девушку, что прямо подо мной лежит. Она дугой выгибается, натягивается словно струна в исступлении, пока её колени начинают судорожно подрагивать. А все ее беспорядочные стоны, движимые волной оргазма, становятся всё выше. — Терпи, моя милая, ещё немного осталось. Умница моя.. — я увеличила темп ловких пальцев. Тут же мои губы со всей страстью и любовью врезались в ее. Волны электричества прошлись по позвоночнику прямо в низ живота, а голова закружилась от нахлынувших чувств. С ее губ вырвался тихий стон, что напрочь сбил мне дыхание. Кристина прикусила мою нижнюю губу, чуть оттягивая и совсем не заботясь о том, что это может быть больно. Кто бы мог подумать, что такая доминантная и грозная девушка, как Кристина Захарова, может быть такой нежной, молящей и послушной, может отдавать себя полностью и каждый чëртов раз, может просто отпустить себя со мной и довериться? Никто. Чувствуя обжигающие прикосновения к своему обнаженному телу, девушка судорожно хватается за шелковые простыни, до хруста сжимая их в своих руках. Она своим хриплым голосом только и просит быстрее, просит быть ближе, просит не мучать. Я ей восхищалась, девушка, что так громко и сладко стонет, была словно ангел, само очарование. Я наслаждалась еë красотой, плавными изгибами тела, голубыми глазами.. и тонула. Я постепенно утопала в ней, погружалась с головой в эти светлые волосы и милую улыбку. Я еë любила, сильно любила. Я ей доверяла, бегала за ней, словно верная собачка на поводке у прекрасной хозяйки. Я всë ей прощала, ведь.. это и есть любовь, да? Кристина Захарова кончала как обычно: громко и красиво, выгибаясь в спине и царапая мою кожу. — Хорошая девочка, Кристин, — с ухмылкой и хитрым взглядом я похвалила девушку, потрепала еë волосы. Я наблюдала за тем, как она тяжело дышит и закатывает глаза от удовольствия. Легкая улыбка появилась на моëм уставшем лице, а потом ноги поплелись на кухню за водичкой, для Кристины. Завтра я собиралась заехать к маме, что уже который день капала на мозги моей подруге и пыталась до меня дописаться. Я по ней действительно скучала. Я любила свою маму. Но она меня слишком пугала. Пугала еë зависимость, поведение и отношение ко мне. *** Я стояла около входной двери в свой дом, в свой старый, но до сих пор родной дом. С неким трепетом и волнением, с улыбкой на лице и небольшой тревогой в груди я продумывала, что же ей скажу. И пусть я уже прорепетировала свою речь в мыслях около сотни раз и даже проиграла в своей голове все варианты развития дальнейших событий, всë равно меня не покидало странное ощущение, которому дать описание кажется невозможно. Дрожащей от волнения рукой я нажала на звонок, готовясь то ли к радушной и милой беседе с мамой, то ли к своей кончине. Спустя несколько волнительных секунд дверь мне открыла пьяная растрëпанная женщина. Потухший взгляд, несколько новых морщин, седых волос, глаза красные злые, в них так и читается вся ненависть к этому миру и раздражение неимоверное, а под глазами, когда-то любящими и оживлëнными, мешки сияют, показывают, насколько устала она. Я немного смутилась и будто сразу не признала, что вот этот шатающийся человек напротив и есть моя мама. Однако улыбки с лица не убрала — я всё-таки рада еë видеть, пусть и не в самом лучшем состоянии. — Мам, привет! — я протянула ей скромный букетик цветов, что так долго и старательно выбирала в магазине. — Пришла! Дочь блудная! — саркастическим громким голосом она «поприветствовала» меня и усмехнулась себе под нос. — Ну проходи, Лиза, — с какой-то злой ухмылкой и явно нездоровыми намерениями она впустила меня в дом. Я знаю этот тон. А потому страх окутал моё тело мгновенно. Но я постаралась прийти в себя и как можно скорее успокоить своего внутреннего запуганного ребенка. Она ведь ничего не сделает прямо с порога, ведь так? В квартире царил беспорядок: потрёпанная обувь на входе, совсем пыльные старые картины на стенах, хоть сейчас разглядеть на них что-то сложно, но я точно помнила их содержание, в одну кучу были свалены открытые выпитые бутылки от пива и напитков покрепче, одежда, нижнее бельё, использованные презервативы, разбитый на мелкие осколки стакан и пустые упаковки от самых дешёвых сигарет. Ещё когда-то давно на этом месте стоял стол с небольшим телевизором, какими-то документами и вазоном с вялыми цветами, которые периодически сменялись на красивые новые в праздничные дни, но теперь квартира опустела, многие вещи были либо выкинуты, либо проданы, запах перегара врезался в нос и заставлял поморщиться. Находиться в этом помещении было неприятно, а между некогда родными людьми, то есть мной и мамой, теперь висело странное напряжение. Вся эта атмосфера волновала душу и сильно расстраивала. Я прошла за своей мамой на кухню, так и не промолвив ни слова больше. Всë в том же неловком молчании я села за стол, тщательно подбирая слова для разговора. — А я смотрю у тебя всë хорошо в жизни, дочь! — С наездом и размахивая руками выдаёт, — Вон какая пришла радостная и даже не с помойной коробки! — в наигранном громком тоне. У меня внутри все переворачивается и сжимается от такого. — Мам, прекрати.. — выдавливаю из себя, и так это жалко и испуганно звучит, что самой от себя тошно. — Я думала мы нормально поговорим. Смех. Раскатистый, издевательский. И укоризненный взгляд. Он наручниками к стулу приковывает и не даёт уйти. — Ты посмотри какая деловая! Сначала она мать родную позорит, шавка такая неблагодарная, а потом ещё и разговаривать с ней надо нормально! И омерзение да новое разочарование мой разум оковывают, чувство любви и тоски по собственной матери перебивают. Это совсем не та мама.. Давно уже не та. — Может это ты меня позоришь, а? — смелым высокомерным взглядом по пьяной фигуре прохожусь взглядом, — На себя посмотри сначала, если смелости хватит.. — Рот свой закрой паршивый, — и с размаха рукой по столу, заставляя вскочить, — Я смотрю, ты слишком многого в жизни добилась, раз меня чему-то учишь. — Может и добилась! — кричу от беспомощности, — Но уж не тебе ли всю жизнь похуй на мои достижения? Я прекрасно чувствую, как к глазам подступают слёзы. — Добилась значит.. — проговаривает с самоуверенной ухмылкой и свысока смотрит, — Ну давай, рассказывай, доченька, куда такую никчёмную пристроили? Ты, наверное, ещё и на работу хорошую устроилась! — каждое слово сарказмом ядовитым наполнено, — 18 лет на шее у мамки сидела, а сейчас тут сидит права качает, — и каждое слово меня бьëт куда-то под рёбра. — Прекрати! ..Пожалуйста. — Ах да, ты же у нас теперь телом зарабатываешь! — она быстрым движением ставит на стол рюмку и водку вскрывает, — Меня аж гордость хватила, — с горьким разочарованием в голосе. — Что ты несёшь?.. Она до краев наполняет рюмку спиртным. — И вправду, как можно было не пойти в порноактрисы, с таким-то талантом к актёрскому мастерству? И как я его раньше не заметила? — и пьëт залпом. Не морщится. Привыкла. Издëвка.. Снова ебаный сарказм.. И снова ранит. — Видимо я вся в тебя пошла.. — еле слышно и едко. Опустив голову. — Что ты там вякнула? Думала я не узнаю?! — О чём?! Какие порноактрисы? Что ты вообще несёшь? — Я видела то видео. Мне показали, — она ещё наливает. — Я.. я правда не понимаю, — глаза на мокром месте, голос дрогнул, а внутри паника. — Где тебя ебут как.. — и пьëт свою водку. А до меня доходит, что же это за видео. И яркие воспоминания врезаются в голову. "Я задыхаюсь… в панической истерике пытаюсь вырваться, не допустить, освободиться, я не хочу!! Всë тело дрожит от отвратительных ощущений, грязных рук на груди, мерзких взглядов и поедающего изнутри страха, я захлëбываюсь в собственных слезах, варюсь в зверином отвращении. " "Каждый толчок разрывает меня изнутри, но кричать не хватает сил, лишь жалобно вою, словно какая-то собака. Почему это делают со мной, просто почему, чёрт возьми?!" "Куда теперь пойдут эти извращённые видео? Что со мной хотят сделать? Зачем? За что? Почему я… почему…?" — Сука какое же ты позорище. Ни на что не годишься. Поплачь ещё мне тут! Слова ранят. Особенно ужасно слышать такие слова от человека, которого ты любишь. И больше не получается сдерживать слёзы. — Я не виновата! Я не хотела! — кричу, в надежде на то, что меня наконец услышат, — Меня.. — с тяжелым тревожным вздохом, — изнасиловали.. — в надежде на помощь, поддержку и понимание. Но.. — Не ври! Ты мне противна, уходи из моего дома. И чтоб глаза мои больше тебя не видели! — выкрикивает. — Мам.. — жалким голосом, сквозь слёзы и собственную гордость.. — Я сказала! — и она швыряет пустую рюмку в пол. Осколки разлетаются по всей кухне и врезаются в мою кожу. Я выбегаю, вытирая слёзы боли.. *** — Садись в машину… Ты поговорила с мамой? Откуда у тебя кровь? Лиза, что случилось? Блять, Лиза.. *** Я с трудом открыла глаза ото сна и потянулась. По комнате разлилось мягкое приглушенное освещение. Было абсолютно тихо, только с улицы доносилось еле слышное монотонное гудение машин. Почти сразу же обнаружила, что в комнате я не одна. Напротив меня за столом сидела Захарова, которая что-то увлеченно писала. Девушка выглядела просто восхитительно. Солнечные лучи, прорывающиеся сквозь неплотную ткань светлых штор, красиво падали на сидящую, ещё больше подчеркивая идеальные черты сосредоточенного лица. — Как себя чувствуешь? — спросила она мягким хриплым голосом, не отрываясь от своего занятия. — Нормально. На самом деле нет. Сейчас я чувствовала себя хуже некуда. По всему телу разливалась жуткая слабость, голова буквально раскалывалась от боли. В горле пересохло, а во рту стоял противный металлический привкус. Я чувствовала, как неприятно щиплют новые ранки на ногах, но старалась не подавать виду. Девушка оторвалась от своего дела и посмотрела на меня. — Ты весь день сегодня спишь. Точно всë хорошо? — Да всë нормально. Просто я очень устала… — ответила я, кутаясь в тёплое одеяло. Захарова недоверчиво посмотрела на меня. — Мы можем поговорить об этом, — сказала девушка, намекая на вчерашнюю ситуацию, — если ты захочешь. — Я не хочу это обсуждать, — с расстроенным видом ответила я и посмотрела на прекрасную девушку напротив. — А что ты хочешь? — откладывая бумажки, поинтересовалась Кристина. «Хочу, чтобы ты меня обняла» — тут же пронеслось в моих мыслях. Но нет, просить о таком я не могла — как-то неловко и странно. Я поджала под себя ноги, вздохнула, и тихо пробормотала: — Не знаю, Кристин. Она будто без слов поняла меня. Девушка тихонько подошла и уселась рядом на кровать. Заглянула в мои глаза, ища в них согласие и сладкую просьбу. Увидев кивок, Кристина крепко обняла меня, прижала так близко к своему телу, как только могла. Она ласково гладила меня по голове, перебирая пальцами чёрные пряди волос, и шептала что-то успокаивающее на ухо. Каждое движение было нежным, будто наполненным любовью. И стало так тепло на душе, так спокойно внутри и невероятно хорошо. — Всë будет хорошо, милая. Я рядом, — шептала. От такой заботы с её стороны, я слабо улыбнулась и сжала в руках одеяло, которое было рядом. Сердце трепетало. Захарова словно лечила мои душевные раны. По правде говоря, я никак не ожидала такой поддержки от неё. Но это именно то, что мне было нужно. — Кристин.. я люблю тебя. Неожиданно для самой себя произнесла я, чувствуя, как меня охватывает новое, ни на что не похожее ощущение. Все будто замерло, остановилось, и в этом мире остались лишь мы. Сердце бешено забилось в ожидании ответа, а дыхание сбилось от осознания сказанного мною. — Ты прелесть, — сквозь огромную радостную улыбку ответила Кристина и примкнула к мои губам.