Танец прибоя

Когда руки привычно отряхивают копье, пачкая траву кровью демонов, Сяо смотрит на небо. Небосклон наполняется красками, словно холст, на котором старательный, упрямый художник смешивает розовый и фиолетовый оттенок. Маска слетает, пропадает в недрах души, пуская холод в пальцы, что с силой сжимают древко. Часы, минуты, секунды пролетают мимо, пока Якса не замирает, озадаченный сменой дня и ночи. Он опаздывает. Звучит ужасно нелепо: его жизнь – бесконечные страдания, которые может нарушить только смерть. Адепт, что не стареет и не растет. И все-таки Сяо опаздывает, наблюдая, как рваные облака рассеиваются, покидают небо, а полная луна занимает свои владения. Обещание и звонкий голос пронзают сознание стрелой, и Сяо вмиг поглощает остатки демонов, призывая ветер. Как глупо, ему незачем спешить, его время – бесконечная река, но, как дурак, он спешит, забыв о крови, которая остается на руках и копье, и смерти, что прячется в его тени. Окутанная вечерней тишиной отмель Яогуан пуста. Требуется пару секунд, чтобы перевести дыхание и услышать знакомый голос. Якса замирает, цепляясь взглядом за хрупкую фигуру девушки. В слабом порыве он остается на возвышенности и наблюдает, как смертная, простая глупая смертная, с самой счастливой улыбкой скользит по песку ногами, повторяя движения раз за разом под музыку. Когда мелодия прекращается, девушка останавливается, подходит к камню и снова возвращает смычок на место, чтобы музыка на пластинке окутала, погрузила ее в свою историю. Сяо наблюдает за плавными движениями не в силах сдвинуться с места. Картина поглощает его, восхищая трепет где-то глубоко внутри. Он не должен быть здесь. Не должен любоваться подобным. Девушка запинается, забавно машет руками чтобы восстановить равновесие, но выпрямляется и повторяет движения снова и снова, пока тело не запоминает. Он не должен идти туда. Он не должен был обещать подобного простой смертной. Когда мелодия останавливается, девушка смеется, нарушает пение волн и ветра и радуется непонятно чему, скачет, вороша песок под ногами. Внутри Якса все скручивает, а пальцы слегка дрожат, но он упрямо стоит на месте, пока небо не меняет краски на более темные, глубокие цвета, наполняясь блестящими звездами в ярком млечном потоке. Девушка не уходит: продолжает тренироваться, поглощенная танцем, словно весь мир, все время в ее хрупких руках, которые плавно рассекают воздух, скользят по нему. На миг, кажется, она гладит невидимые твердые плечи и сжимает чужие руки, ведет танец, подстраиваясь под незримого кавалера. Сяо боится своего желания узнать, кем предстает воображаемый партнер в ее смешном танце. Ее фигура кажется такой одинокой, ожидающей, что руки невольно сжимаются в кулак, а в груди начинает гореть. Сяо никогда не нарушает обещаний. Даже если эти обещания могут погубить его. — Не знала, что Якса любят опаздывать. Или Адепты не знают, что заставлять девушку ждать – дурной тон? — ее голос не кажется удивленным или испуганным, когда он оказывается за спиной. Ху Тао поправляет волосы и оборачивается к нему, а его взгляд против воли задерживается на горящих глазах. В рубинах он видит свое отражение. И, увы, оно кажется там таким чужеродным и ужасным. — Ох-ох-хо. Сяо, Сяо, неужели, ты так спешил ко мне, что даже не успел привести себя в порядок? — она цокает языком и достает из кармана носовой платок. Подходит так легко, почти на цыпочках, будто он – дикий зверь, которого возможно спугнуть резким движением. — Ставлю свою шляпу, что ты пришел прямо с поля битвы, где демоны потерпели сокрушительное поражение. Ай-яй-яй, так и вижу это кровавое поле, даже жаль, что не перепадет ни капли Моры за такую трудную работу. — Только ты можешь жалеть о подобном, — слова срываются с губ быстрее, чем он осознает. Ху Тао со странной довольной улыбкой стирает с его щеки засохшую кровь – его или нет – Сяо и сам не уверен. — Смертным опасно приближаться к скверне так близко. Девушка кивает в такт каждому слову, но не слушает, поглощенная своим маленьким занятием. Сяо чувствует слабый стыд за свой вид, за зловоние скверны и разложения, за кровь и грязь, за пронизывающий запах смерти… но Ху Тао это не отталкивает. Всем телом она стремится к нему, осматривает с особой тщательностью и улыбается, когда заканчивает работу. — Может, ты забываешь, но в прошлом именно наша семья помогала очищать земли от чумы, дорогой Сяо. — Она перехватывает его за локоть и ведет к большому камню, музыке, что затихла, стоило им подойти. Кончик носа улавливает знакомый аромат, а за камнем виднеется край пледа. — Но сейчас не об этом, я почему-то так и думала, что ты немного опоздаешь, так что приготовила твой любимый тофу и мягкую рыбку. Уверена, ты смертельно голоден, так что садись и угощайся. А потом мы потанцуем. — У меня достаточно сил для простых танцев. И без всякой еды, — он хмурится, но взгляд то и дело скользит по блюдам. — Уверена, так и есть. Но нельзя же пропадать добру, верно? Этот миндальный тофу я сделала сама, даже не добавляла ничего острого, честно-честно! Это самый мягкий тофу, который я когда-либо делала. И все для тебя. У него никогда не было причин сомневаться. Он чувствует слабый запах горелого от рыбы, видит слегка подгоревшие края, небольшие пятна на кубиках тофу, много сиропа и все равно не может найти в себе сил отказаться. Она выпускает его и подходит запустить заново пластинку. Ткань мягкая, а ее туфли скользят по песку. Сяо наблюдает, как она кружится вокруг себя, задирая голову к звездному небу и луне, улыбается, начиная говорить про работу, заказы, ворчание Чжун Ли и странное вдохновение, которое настигает ее в самых опасных местах Ли Юэ. Её день всегда полон историй, эмоций и воспоминаний, чарующих моментов, просветов, что зажигают ее взгляд. — Знаешь, Сяо, в одном романе я читала про танцы на воде! Слышала в Сумеру есть танцовщица. Ее движение, как поток воды, и кажется, что она ходит по поверхности. Уф, наверное, потрясающее зрелище. Хотела бы и я тоже попробовать потанцевать так. Думаешь, если я отправлюсь в Сумеру и попрошу пару уроков, я смогу так же? Глупо, хочется сказать ему, ответить, что она не нуждается в подобном, но только кивает, наблюдая, как она хохочет. Ей не нужно разрешение. Ей не нужен ответ, как он понимает позже. Ее душа намного свободнее, и если Ху Тао правда захочет — она отправится в другую страну, научится танцу и вернется как ни в чем не бывало. Одно слово — и он пойдет за ней. Одно имя — и он придет на ее зов, отпугнет любую опасность. И, если позволит, понаблюдает за неловкими попытками. Когда она закрывает глаза, Сяо подходит ближе, перехватывая в воздухе руку. Ее ладонь, почти ледяная, заставляет его нахмуриться и сильнее сжать ее, надеясь, что это немного сможет согреть девушку. Ху Тао ахает под нос и смотрит, перехватывает взгляд. Яркие пронзительные рубины гипнотизируют, заставляют время остановиться. Мурашки бегут по его спине, когда она крепче сжимает ладонь и встает почти вплотную. Внутри все оживает, проникая горячим потоком куда-то глубже, в грудь, когда она тихо смеется и кладет ладонь на его плечо. Сяо ведет, ступая по песку. Тело слушается его беспрекословно, в то время как взгляд не может оторваться от ее лица. Ху Тао, подстраиваясь под его твердый шаг, смотрит в глаза. В его руках ее тело не тяжелее копья. Движения плавные, спина прямая — она полностью контролирует каждый шаг. Нос наполняется запахом трав, чая и земли. Знакомый запах смерти. — Если Якса танцует, значит, смерть уже вышла на прогулку. Забавно, не так ли, Сяо? Он не отвечает. Но ее взгляд ловит приподнявшийся уголок губ, которые он не всегда может контролировать при ней. И ее лицо наполняется странным восторгом. — Откуда могучий Якса знает, как танцевать? Я думала, что ты начнешь ворчать про глупые развлечения смертных, — Тао пытается изображать его голос. Вместо злости и раздражения, на кончике языка застревает смешок, а грудь наполняется странной щекоткой. Музыка осыпается между ними, как песок, на котором остаются их следы. Сяо не смотрит вниз, но чувствует, как сбивается Ху Тао, когда он делает резкий шаг в сторону, нарушая отыгранный ритм. Его ладонь сильнее сжимает ее талию, помогая вернуться в нужный темп, и странное веселье клокочет внутри, когда он видит растерянность на ее лице. Теперь ее ладонь кажется горячей, словно тлеющие угли. — Властелин Камня любил пиршества. Танцы, увы, приветствовались так же, как и выпивка. Ху Тао смеется и наклоняет голову, ее глаза начинают гореть, не предвещая ничего хорошего. Сяо прерывает вопрос поворотом, отчего девушка ахает и врезается в его грудь со странным выражением лица, когда он снова делает шаг назад, сбивая такт. Мягкое трение кожи, шорох одежды, подолы, что вздымаются, следуют за их движениями. Запах кожи дурманит, и музыка проникает в тело, струится по венам и отдаёт приказы, как умелый кукловод, дергает за нитки. Она не замечает, как продолжается танец, подстраиваясь под движения и мелодию, как его тело становится ближе, а дыхания переплетаются. Сквозь одежду Сяо чувствует, как сильнее начинает биться ее сердце. Она впивается ногтями в ткань перчаток и прикусывает нижнюю губу, невольно привлекая взгляд. Якса медленно дышит, пытаясь держать ритм, который норовит сбиться от одного только лишнего движения. Его задача — помочь ей с танцем, и ничего более. Ее лицо немного вытягивается, когда музыка прерывается, но его ладонь не желает выпускать ее. Ху Тао не отвечает и следует за ним, в тишине, где ритм ее сердца – мелодия. Сяо сам не замечает, как они отошли к самому краю берега, поддерживая странный такт, лишь теснее сжимая ладонь. Краем глаза он видит бегущую волну, и призывает анемо, что касается ног. — Сяо! — Ху Тао странно дрожит, когда он прижимает ее к себе, обхватывая талию, и они медленно скользят по воздуху. — Не бойся. И продолжай двигаться, — строго пытается сказать он, но голос подводит. Ху Тао кивает, сильнее сжимая его ладонь, и смотрит вниз. Волны накатывают, бьются о берег и камни, но не касаются ступней. Ее сердце норовит выскочить из груди, и Сяо начинает невольно беспокоиться. Ее взгляд искрится восторгом, а щеки краснеют. Она не может сдержать улыбку, что становится шире и шире с каждым шагом. — Почти танцуем на воде, — шепчет она в темноту и поднимает взгляд. Внутри все горит от этого взгляда, искрящегося восторгом и нежностью, и Сяо медленно кивает, чувствуя сухость в горле. Она снова смеется, следует за ним, легко подстраиваясь под его шаги, и смотрит прямо в глаза, отчего Якса становится не по себе. Глаз бога на руке сияет, море под ногами волнуется, пытаясь достать до них своими волнами. Ветер приносит далекую мелодию арфы. Но все, что он может слышать – ее сбитое дыхание и быстрое сердцебиение. Время растворяется в ночи, когда их тела скользят в ритме. Единое целое. И все кажется таким правильным. Она сбивается, ноги подкашиваются и путаются, и Ху Тао прижимается к нему, боясь упасть в море. — Прости, Сяо. Давай… сделаем небольшой перерыв? Ее дыхание становится тяжелее, а тело такое горячее, что Сяо начинает по-настоящему беспокоиться. Крепко сжав ее, он перемещается с ней на пляж, и Ху Тао отстраняется первая, отворачиваясь, хлопая по горящим щекам, бурча что-то под нос. Сяо сдерживает порыв повернуть ее к себе и тщательно осмотреть. — Все хорошо? — А?.. — она оборачивается, продолжая сжимать щеки. — А, да! Конечно! Просто… я даже на секунду подумала, что сплю! Все было просто волшебно! Потрясающе! Сяо, я не знала, что ты так умеешь! Это так круто! Живот скручиваются от ее восторженного голоса и взгляда, но Сяо остается на месте. Щеки начинает жечь в ответ на излишне громкие слова и бурную реакцию. В горле першит, и он спешит подавить странное чувство, сжимая кулаки. Но Ху Тао перехватывает и сжимает его кулак в своих мягких ладонях. — Ах! Спасибо, Сяо! Огромное спасибо! Я никогда не забуду эту ночь! И конечно, этот бесценный опыт! — Думай, о чем говоришь, — его щеки наливаются жаром, а Ху Тао звонко смеется на холодный ответ.