Перед сном

      — Миш…       — М-м-м? — отрешённо промычал он. Такое обращение малость настораживало, но пока не беспокоило.       — Да нет. Ничего… *пятью минутами позже*       — Миш, не спишь?       Только не это. Чëрт! Он знал эту интонацию. Как и знал, что ему сейчас головомойку устроят и пощады не будет. Загадка только — чем провинился, чтобы заслужить наказание и почему это происходит именно сейчас? Он так устал — весь день носился с этими дитями непутёвыми (Пероной и Зоро) — и хотел просто выспаться.       — Чего тебе?       — Миш, возьми меня в рот.       И вот тут Михоук проснулся полностью. С такими предложениями раньше к нему никто не обращался — шкура дороже. Мечи тем более…       — Прямо сейчас?       — Я серьёзно.       — Отвали, — сонно промычал Михоук, поворачиваясь спиной к мечу. — Это я тоже серьёзно.       — Ну Миш. Я видел, как Зоро-кун так делает с Вадо Ичимодзи…       — Дай поспать, прокля́тый.       — Я так и знал, — голос меча дал истеричного петуха. — Ты меня не любишь…       В целом, у Михоука к Йору претензий не было. После перманентной закалки, так вообще, как шёлковый стал. Вёл он себя прилично, не тупил и не тупился, недруга резал пополам, но… бывало, как попадёт шлея под хвост этому… мечу. И всё. Пиши пропало. Единственную привилегию, которую он оставил после закалки — побесить своего сокола ненаглядного. Причем мозги он не пилил. А именно, что трахал, да так, что себя забываешь…       — Игнорируешь меня?       — Выменяю тебя на ящик вина, если не заткнешься, — предупредил его Михоук.       Меч всхлипнул нарочито громко, внимательно наблюдая за реакцией Дракуля.       — А ты меня не пугай. Я пуганый после Нового Мира.       — Действительно. Что это я. Ты за бесплатно никому не сдался.       — Уйду я от тебя по росе. Рано утром. К тому, кто будет ценить меня и выполнять мои пустяковые просьбы.       — И к кому ж ты собрался? Ты же с ума сведёшь любого.       — К Зоро-куну. Он с каждого меча пылинки сдувает. Но самый везучий Вадо, конечно. Чертёнок. У Зоро-куна и прикус правильный… Стоп. Или ты меня стесняешься? Признайся. Думаешь, смотреться будем плохо?       — Боюсь, одного рта не хватит, чтобы объять всю твою рукоять.       Если Михоук говорил, то именно это он и имел в виду. Без подтекстов, без двойного дна, как это делал Йору, каждый раз оставляя пространство для воображения.       — Флиртуешь, негодник?       — Это ты себе непотребства фантазируешь. Я правду рублю, что ты Белоус из мира мечей — тебя в одного не удержишь.       — Так ты со мной из-за размера? Я подозревал. Точно к Зоро-куну уйду. Он мальчик хороший. Будем йонторю тренировать.       — И куда он, ты думаешь, тебя денет? В задницу засунет?       — Пошляк ты, Миш… — оскорбился Йору.       — Я пошляк?!       — Ты. Я с тобой уже страшно признаться, сколько лет. На Гранд-Лайн столько не живут, сколько мы воюем. Мы вместе дольше, чем ученик твой на свете живёт.       — Он не мой ученик, — промычал Михоук просто, чтобы не соглашаться.       — Ой, ну мне-то ты можешь не врать. Я тебя и твои мысли знаю лучше, чем ты сам. Не отрицай очевидное. Двадцать два года, Миш! Вот у меня уже где все твои техники! Я хочу чего-то новенького. Разнообразия. Понимаешь? Да хоть бы и из задницы торчать, что такого? Зоро-куну сейчас плевать, как он выглядит, когда у него слюни текут. Будет плевать и со мной.       Их телепатическое общение мыслеобразами с удовольствием играло злую шутку, кидаясь картинками, где Михоук пускает слюну на рукоятку Йору. Любой другой на месте стоического и холодного Дракуля краснел бы как монашка.       — Он использует этот меч в память о своём боевом товарище, — непоколебимо припечатал шичибукай. — До этого Зоро изучал ниторю. И уже после родился его уникальный стиль.       — То есть нужно чтобы кто-то коней двинул, чтобы ты меч в рот взял? — беззаботно уточнил Йору, не желая терять лёгкий, шкодный настрой.       — Идиотина.       Казалось бы невозможно, но Михоук устал ещё больше. От этого бреда. Не знал, куда себя деть. Уже и подушкой накрылся, хоть это и было бесполезно, как, например, уйти в другую комнату. Проблему это не решает. Но жест говорит — отъебись, и уже только от этого чувствуешь себя лучше.       — Даже Грифону повезло больше, чем мне, — не унималась острая на язык железяка. — Сам знаешь, Акагами — не подарок. Так вот даже Шанкс как напьётся — обнимается с ним. А ты даже не пьянеешь, сколько тебя не спаивай, — бухает Михоук с лёгкой руки Йору. Не скатился до беспробудного алкаша только из-за стальной силы воли.       — А ты бы и рад меня алкашом сделать. Только вот я не поддаюсь.       — Думаешь, не родился ещё тот, кто смог бы меня обуздать?       — Уверен. Ты «от» и «до» закалён моей волей. Ты — мой. До скончания веков.       По Йору пробежала дрожь. Ему понравилось то, как по-собственнически это прозвучало.       — Мне Грифон пятнадцать лет тому назад говорил — уходи, Йорик. Беги от этого неблагодарного. Погубит он тебя... — справившись с волнением, он снова напустил на себя озорное, беззаботное и поверхностное настроение. — Как в воду глядел.       — ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ОБА, — не стерпел висевший на шее Михоука маленький, но гордый и бойкий, а в умелых руках смертоносный Когатана. — МЁРТВОГО ПОДНИМИТЕ.       И вот, наконец, наступила блаженная тишина.

***

      «Что-то он там затих» — подумал Михоук спустя около десяти минут затишья, и почувствовал, как дрёма снова начала накатывать на него тяжёлыми, ленивыми волнами.       — Ну хоть лизни, пенёк ты чёрствый.       Взбешённый до невозможности Михоук запустил, в конце концов, в пиздливый меч подушкой.

***

      Этажом ниже разразилась смехом неразлучная троица. Вадо, Китэцу и Сюсуй, который заглушал первые два своим раскатистым, басистым, невероятно глубоким смехом.