Выхожу тебя искать

Ненавидишь меня? Звучит как начало любовного романа, а не его завершение. Т/с «Дневники вампира»

Если ад и существовал, то выглядел он именно так: родной дом, вдруг ставший чужим, близкие люди, которые в одночасье стали бесконечно далеки. Враг, боровшийся за его жизнь больше других и даже больше него самого. Правда, поместье Сальваторе давно было его домом лишь по названию, и его отношения с Деймоном давно уже были не по-братски прохладными. Но вот Кэтрин…куда бы он ни шёл, что бы ни делал, он всё время чувствовал на себе взгляд её тёмных внимательных глаз. И от этого Стефану было не по себе. А ещё больше от того, что он не мог не думать о Елене всякий раз, когда видел Кэтрин. О том, что она предала его, предпочтя ему его брата; о том, что её не было рядом, когда он снова увидел солнечный свет; о том, что она всё ещё не приехала из Уитмора, а только лишь позвонила и щебетала в трубку добрых полчаса, но он почти ничего не запомнил, потому что нестерпимо хотел увидеть её. Но вместо неё была только Кэтрин: тихая, словно тень, она ступала неслышными шагами и вообще старалась как можно меньше попадаться ему на глаза. Деймон же неожиданно для Стефана почти смирился с её пребыванием в их доме, и пикировки этих двоих утратили свою всегдашнюю взрывоопасную остроту. Казалось, ничего в старом поместье не изменилось, лишь в огромном пустом доме появился ещё один жилец. Но всё же что-то было не так: эти взгляды исподлобья, которые Стефан то и дело ловил на себе, обрывочные фразы Деймона, словно он хотел ему что-то сказать, но не решался. Брат и прежде бывал скрытным, но эта скрытность всегда была вызывающей, а не такой, как сейчас, почти стыдливой. Но что могло быть хуже того, что несколько месяцев в его доме и под его именем жил древний маг, как две капли воды похожий на него? И разве могло расстроить его что-то больше известия о том, что Сайчлас исчез, затаив злобу на них всех? После таких откровений Стефану казалось, что он может вынести любое известие, но Деймон, судя по всему, думал иначе. Деймон спиной чувствовал настороженный взгляд брата и не спешил поворачиваться. Он покрутил в руке стакан с остатками алкоголя, и тонкие грани стекла разбили на сотни бликов огонь, горевший в камине. На сердце было тяжело. - Деймон, я хотел сказать тебе… - Стефан остановился, переминаясь с ноги на ногу. В последнее время он говорил мало, и звук собственного голоса всё ещё казался ему непривычным. Брат бросил на него быстрый странный взгляд и отвернулся. Вампир осёкся и едва не растерял всю свою решимость: он много раз собирался поблагодарить Деймона, просто поблагодарить, но слова не шли, а сердце обиженно противилось. Но теперь он собрался с духом, решив, что откровенность заслуживает ответной откровенности. – Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты спас меня из этого ада. Я должен был сделать это давно, сразу, но… - он взъерошил светлые волосы и, встретив взгляд Деймона, выдержал его, -…мне нужно было время. В конечном счёте, это я ошибся, но мы исправим эту ошибку и разберёмся с Сайласом… Старший Сальваторе кивнул. Лицо его исказила гримаса: он надеялся, что время для этого разговора никогда не настанет. Но молчать было ещё тяжелее. И Кэтрин никогда не простит ему этого молчания: может быть, эта правда – её единственный путь в сердце Стефана. И потом, Стефан имел право знать, какой у него неблагодарный и эгоистичный брат. Даже в тусклом свете мечущегося в камине пламени он заметил, как напрягся Стефан, а зелёные глаза младшего вампира теперь смотрели не мягко, а настороженно. - Ты ошибаешься, Стефан… Ты должен благодарить за это Кэтрин, - слова давались ему тяжело, рвали горло и грудь, оседали вязкой горечью на языке и губах. Но всё же он не мог не произнести их, хоть и понимал, что Стефан возненавидит его за это признание и будет прав. Стефан лишь слепо моргнул. Три бесконечных месяца, наполненных темнотой, болью и ужасом, он запрещал себе сомневаться. Он знал, что Деймон будет искать его, и Елена тоже, и, в конце концов, они найдут его. Слова старшего брата отдавались болью где-то в груди, холодили душу, мутили рассудок. Это лишь очередная недобрая шутка Деймона, ведь так? Это не может быть правдой. Ведь это был самый страшный его кошмар – быть обязанным ей. Девушке, которая однажды разрушила его жизнь, бросила его посреди тьмы и ужаса, чтобы потом снова уничтожить то зыбкое подобие отлаженной жизни, которое ему кое-как удалось сложить из осколков, оставленных ею. Кэтрин умела только разрушать – так с чего бы ей спасать его? Повисшая в комнате тишина больно давила на уши, и Деймон заставил себя заговорить вновь. - Я бесконечно виноват перед тобой, Стефан. Я должен был…должен был заметить неладное, но… Я худший на свете брат! – он сделал шаг к Стефану, но тот отшатнулся. В голубых глазах Сальваторе-старшего и вправду переливалось раскаяние, но это не отменяло того, что долгих три месяца ему было плевать. – И я не знаю, что должен сделать, чтобы заслужить твоё прощение, - вдруг сникнув, тихо проговорил он. - Почему, Деймон? - Почему? Наверное, - он невесело усмехнулся, - я был слишком ослеплён собственным счастьем и хотел, чтобы ты был счастлив тоже. А Сайлас…понимаешь, ему ведь было всё равно! Ему не было больно от того, что Елена и я…я был рад этому. Потому что больше всего я боялся причинить боль тебе. Он говорил что-то ещё, только Стефан не слышал. В ушах шумело. Слова Деймона ранили его так сильно, как ничто в его длинной, слишком длинной, пожалуй, жизни. Может, даже смертельно. Стефан вдруг ощутил боль, стальными обручьями сдавившую его грудь, и ужас, которого не испытывал с тех пор, как его вытащили из сейфа. Помутившееся сознание отталкивало мысль, что он мог так жестоко ошибиться в собственном брате. И, пусть он давно уже не питал никаких иллюзий по поводу их отношений, никогда не думал, что однажды всё может обернуться так. Когда он открыл глаза, то увидел перед собой брата: Деймон мягко тряс его за плечи и звал по имени, а на лице вампира было написано неподдельное беспокойство. Будто вынырнув из холодной воды, Сальваторе-младший неожиданно чётко осознал всё, что только что произошло. Боль и безотчётный страх отступили, и он отпрянул от брата. - Мне ничего не нужно, - холодно бросил он, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал. Он сбросил с себя неуверенное прикосновение рук Деймона и вышел из комнаты, шатаясь, как пьяный. И уже в дверях его настиг звук бьющегося хрусталя. Она стояла перед зеркалом, задумчиво глядя куда-то сквозь блестящую поверхность. Кэтрин не видела его, и у него оставалась пара секунд, чтобы обдумать слова Деймона и то, как теперь ему стоит вести себя с Пирс. Сколько он себя помнил – почти столько – он ненавидел её, она – его, кроме тех случаев, когда говорила ему о своей любви, но и это звучало как насмешка, пощёчина. То время, когда это было не так, теперь казалось потускневшим осколком другой, чужой жизни. А в этой жизни они были врагами. А враги не спасают жизни друг друга. Стефан постучал в дверь, и девушка стремительно повернулась к нему. - Стефан? – на губах Кэтрин расцвела нежная улыбка. Вампир поёжился, стряхивая с себя секундное наваждение. Так она всегда действовала: ласковый голос, мягкая улыбка. Лишь немногие её жертвы знали, что на самом деле скрывается за этой ангельской красотой. Но он-то знал и снова становиться жертвой её уловок не собирался. Стефан молча перешагнул порог её комнаты. При первом мимолётном взгляде Кэтрин напомнила ему Елену во времена их знакомства. Те же бархатные карие глаза, смотрящие так доверчиво и кротко, та же мягкая улыбка, чуть кокетливая и манящая, - и только волосы у Кэтрин ниспадали блестящими локонами вместо идеально ровных прядей. Он скучал за Еленой, она была нужна ему – пусть даже больше не любила его. Но Кэтрин заменить ему прежнюю возлюбленную не могла. - Стефан? – снова позвала она, заглядывая ему в лицо. И её глаза, как и глаза Деймона, выражали искреннее волнение. Но от неё Стефан точно не был готов принять ни сострадание, ни внимание, ни беспокойство – он давно уже не верил ей, зная, что за каждым её словом и жестом кроется тщательно выверенный умысел. Он не мог заставить себя заговорить. А ведь должен был. Стефан ещё раз напомнил себе, что, если бы не она, он бы снова и снова умирал бы в тесном сейфе на дне карьера, захлёбываясь обжигающе холодной водой. Но принять это было сложнее, чем казалось на первый взгляд. - Я должен поблагодарить тебя, - медленно, словно по заученному, начал он, старательно не глядя в глаза Пирс. Слова застревали в горле, царапали нёбо. Подняв, наконец, взгляд на девушку, он увидел, что огоньки в её глазах погасли, сделав их пустыми и безжизненными. – Если бы не ты, я пролежал бы на дне карьера ещё, пожалуй, не один год, - Стефан усмехнулся, и в улыбке его была горечь. Кэтрин только покачала головой. Улыбка исчезла с её лица, и только сейчас Стефан заметил, что она выглядит усталой и бледной – лишь тень той яркой хищницы, которая с лёгкостью кружила мужчинам головы. Ему вдруг стало почти жаль её, ведь она в одно мгновение потеряла всё то, что ценила в жизни больше всего другого: бессмертие, неуязвимость и свободу. - Нет, Стефан, ты ничего не должен мне, - спустя несколько мгновений напряжённого молчания она опомнилась и заговорила. Больно ужаленное сердце тяжело бухало о рёбра, в груди немилосердно тянуло. Заглушая горькое разочарование, грозившее вот-вот разлиться слезами, Кэтрин натянула на лицо привычную насмешливо-безразличную маску. – Я ведь должна была отплатить вам за гостеприимство, верно? – девушка хрипло хихикнула. – Не стоит благодарностей. Будем считать, мы квиты, ладно? Тем более что без Елены и Деймона я всё равно ничего бы не смогла сделать, - она лгала, но лицо вампира тотчас просветлело, тень облегчения мелькнула в зелёных глазах. Она бы хотела рассказать ему правду, показать, что кроме неё в этом доме он никому не был нужен. Но стало бы от этого лучше? Едва ли: это бы больно ранило Стефана, и он бы никогда не простил бы ей этой боли и этой её правды. - Кэтрин, - кажется, он даже немного смутился, - ты всё-таки спасла мне жизнь… Я не могу это просто так… - Попробуй, - почти грубо оборвала она его. – Я не люблю делать добрые дела, забыл? И ещё меньше я люблю, когда мне напоминают о них. Чувствую, что теряю форму, - Кэтрин смеялась над собой и над ним тоже, но эта насмешка была единственной её защитой от ненависти Стефана. Вампир только пожал плечами и быстро покинул её комнату. Девушка без сил рухнула на кровать, давясь беззвучными злыми слезами. Но, когда обострившийся непрестанной тревогой слух Кэтрин уловил звук хлопнувшей двери в другом конце коридора, она вдруг резко села на постели, провела пальцами по влажным от слёз щекам и улыбнулась полубезумной широкой улыбкой. Ему не всё равно. Да, Стефан ненавидел её, но всё-таки не так люто, как Сайлас. А, значит, она ещё могла побороться за его сердце. Пусть даже и с самим Стефаном.

***

Кэролайн застыла на пороге, увидев его, ссутулившегося на её кровати. Что-то в самом облике молодого оборотня заставило её насторожиться: поникшие плечи, опущенная темноволосая голова, напряжённые руки, бугрящиеся мышцами. Осторожно, как к опасному непредсказуемому зверю, девушка на цыпочках подошла к Тайлеру и в нерешительности остановилась возле кровати. - Тайлер? – тихо, удивлённо позвала она. Когда оборотень поднял голову, ей понадобилась вся её выдержка, чтобы не отшатнуться в испуге от Локвуда: в тёмных глазах его плескалась угроза и ярость. Они не виделись с Тайлером с самых похорон Бонни, ограничивая своё общение короткими сообщениями. Надеясь на поддержку Тайлера, Кэролайн однажды написала ему о том, что, возможно, Бонни ещё можно вернуть в мир живых, но натолкнулась на то же неверие, какое встречала у остальных. И тогда она отстранилась от него; она много думала о том, что скажет ему при встрече, подбирала слова, которые задели бы Тайлера посильнее и, может быть, смогли бы привлечь его на её сторону, но теперь, когда она увидела его взгляд, вся её решимость разом угасла. В глубине его глаз Кэролайн всё ещё видела то почти насмешливое неверие, но оно меркло по сравнению с застящей взгляд Тайлера злостью. - Не ожидала увидеть меня? – тихо произнёс он, почти не раскрывая рта, и в словах его звучала едва сдерживаемая угроза. - Нет, - честно призналась она. Тайлер поднялся со своего места, смерил девушку взглядом, смысл которого она не могла, да и не хотела разгадывать. Молчание длилось несколько секунд, но показалось ей бесконечно долгим. Кэролайн не видела его таким никогда прежде. Казалось, подпитываемый тёмными эмоциями, Тайлер стал выше ростом и шире в плечах; она сейчас была много сильнее его, не питаемого магией полнолуния, но всё равно боялась его. И за него. - Я слышал, - начал он, в упор гладя на неё, - что ты… - глубокий вдох, - …ты спелась с Клаусом. Презрение в его голосе больно полоснуло девушку по сердцу. Но, скрывая свои истинные чувства, вампирша только досадливо поморщилась. - Не спелась, Тайлер. Он приезжал… - Кэролайн смолкла на секунду, потому что так и не знала точно, зачем всё-таки явился в Уитмор Майклсон. Он просто вновь появился в её жизни, осветив призрачной надеждой на воскрешение подруги несколько хмурых осенних дней, а затем так же неожиданно исчез. Подняв взгляд на Тайлера, девушка поняла, что и этих мгновений хватило, чтобы неведомые подозрения, которые он питал по отношению к ней, прочно укоренились в его душе. – Он мог бы помочь нам…вернуть Бонни. - Да ну? – он дрожал, как натянутая струна. Сомнения, которыми Тайлер так щедро делился сейчас с ней, невольно заставили и её тоже усомниться в справедливости своих надежд, и теперь уже Кэролайн разозлилась на оборотня. - А что тебе рассказала Елена? – подавшись вперёд, прошипела она. Казалось, на миг Локвуд смутился, но только на миг – в следующую секунду его злость вернулась к нему. - Ты не просто принимала его помощь… - он покачал головой, и сердце девушки сжалось от колкого укора в его словах. – А если бы и просто приняла её… Он убил мою мать, Кэролайн! – вдруг взорвался он, зарывшись пальцами в коротко стриженные тёмные волосы. – Он мучил нас всех! Мы все могли погибнуть! Вспомни… - начал он, но тут же яростно мотнул головой. – А теперь ты улыбаешься ему, говоришь с ним, ты, чёрт возьми, танцуешь с ним на балу-маскараде и флиртуешь с этим чудовищем, оправдываясь тем, что он поможет нам вернуть Бонни! А, между тем, ты не хуже нас всех знаешь, что это невозможно, и Клаус тоже бессилен тут. Кэролайн открыла было рот, чтобы возразить оборотню, но парень резко прервал её, сбивчиво заговорив: - Я благодарен Елене за то, что она рассказала мне. Теперь я знаю, что он отнял у меня не только мать, но ещё и тебя. - Тайлер, я не… - Ты защищаешь его – этого достаточно, - выплюнул он, и Кэролайн знала, что сейчас, в эту минуту, он ненавидит её больше Клауса, больше всех на свете. – А я его ненавижу…и я убью его! Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, но Кэролайн схватила его за руку с такой силой, что едва не хрустнули кости. Тайлер глянул на неё так, что неживая кровь застыла в жилах; прежде она думала, что ад – это вампиризм, это бестолковая вечная жизнь, это смерть лучшей подруги, но только сейчас поняла, что её личный ад был сейчас в его потемневших от ярости и ненависти глазах. Она хотела бы сказать ему так много всего, чтобы хоть попытаться утишить это тёмное пламя в нём, но пролепетала только: - Если умрёт Клаус, умрём и мы все. На миг ей показалось, что Тайлер сейчас просто безразлично пожмёт плечами и уйдёт, обрекая на смерть их всех, но он просто ответил: - Тогда я превращу его жизнь в ад.