Выхожу тебя искать

Иногда чтобы одолеть зло, нужно научиться идти на сделки с дьяволом. Т/с «Тюдоры»

Опрокинув в себя десятую, наверное, рюмку текилы, Деймон в который раз пожалел, что не пьянеет. Сейчас ему было просто жизненно необходимо захмелеть – может быть, хоть так он смог бы на некоторое время расслабиться и выбросить из головы все те мысли, что так терзали его. Несмотря на то, что в это время в «Мистик Грилле» было ничтожно мало посетителей, негромкая музыка и щебет нескольких девушек через три столика от него создавали приятный контраст с тем, что вампир оставил в особняке Сальваторе. Предсказания Кэролайн оказались верны: пока его не было, Кэтрин сделала всё, чтобы к Стефану вернулась память. Правда, в остальном Форбс ошиблась, а Кэтрин оказалась честнее, чем Деймон когда-либо полагал. Но теперь его брат пытался свыкнуться со своими воспоминаниями, и это тоже не делало Стефана веселее; к тому же в их общем прошлом было немало нелицеприятных моментов, и теперь у его младшего брата появилась возможность по-новому взглянуть на них и переосмыслить их. А Деймон с трепетом, которого сам не ожидал от себя, ждал вердикта Стефана, и от того находиться в особняке Сальваторе в состоянии непрерывного мучительного ожидания ему было просто невыносимо. Он надеялся, что появление Елены немного разрядит обстановку, но в минувшие выходные, когда она приехала из Уитмора, понял, что никогда ещё так не ошибался: несмотря на все попытки Елены сблизиться с ним, Стефан отвечал необычайной холодностью, а сдержанность его граничила с презрением. Не стало лучше и теперь, когда Елена снова уехала из Мистик Фоллза, и Деймон решительно не знал, как исправить сложившееся положение – казалось, они застрянут в этой неприязни на всю оставшуюся им вечность. Когда спустя несколько рюмок к нему подсел Стефан и, как ни в чём не бывало, выпил две рюмки подряд, Деймон лишился дара речи. Он даже почти успел обрадоваться тому, что брат, похоже, решил забыть все их прежние разногласия и неурядицы, но на лице Стефана мелькнула самодовольная усмешка, так не свойственная ему, и старший Сальваторе понял, что снова попался в старую ловушку. Перед ним был Сайлас собственной персоной, а ведь он думал – надеялся, – что он навсегда исчез из их жизни. Такая злость обуяла Деймона, что он был готов разорвать этого мерзавца не несколько частей, и разорвал бы, не стесняясь немногочисленных посетителей бара, если бы незваный гость не поднял руки в примирительном жесте. В первый миг у вампира возникло желание для начала переломать ему руки, но затем колдун заговорил. - Не кипятись, Деймон, - сказано это было таким развязно-покровительственным тоном, что Сальваторе разозлился ещё больше, но всё-таки сумел проглотить свою злость и дослушать. – Сегодня я пришёл с миром и с деловым предложением. Брови Деймона поползли вверх: он ожидал угроз, насмешек, чего угодно, но не подобных слов. Какие дела могут быть у него с Сайласом? А тот только ухмыльнулся в ответ, как будто говорил с маленьким мальчиком, не умеющим разглядеть очевидное. - Мне нужно лекарство, потому что этот мир мне осточертел, и я хочу наконец оказаться там, где должен быть уже давно – в мире мёртвых, с Амарой. А тебе, Деймон, нужна Бонни, чтобы утешить твою ненаглядную Елену. Так ведь? Видишь, эти женщины умеют заставить мужчин совершать ради них самые невероятные поступки. - Нет ничего невероятного в том, чтобы умереть, - ухмыльнулся Деймон. Сайлас помрачнел, его весёлое самодовольство слетело с него во мгновение ока. - Есть, если смерть избегает тебя уже добрую тысячу лет, - на какую-то секунду Сальваторе показалось, что они с Сайласом старые друзья, которые привычно поверяют друг другу свои беды. Но это наваждение рассеялось тут же, стоило колдуну снова улыбнуться. – Так что, Деймон? Как видишь, мы оба от этого только выигрываем. Вампир молча изучал такое знакомое, но всё же чужое лицо, пытаясь заглянуть вглубь чёрного сердца мага. То, что говорил Сайлас, казалось ему невероятным, но в то же время слова его зацепили Деймона. Что, если ему действительно под силу вернуть Бонни к жизни? Деймон хотел этого всем сердцем, не только ради Елены или ради восстановления добрых отношений с Кэролайн, не ради Джереми, который любил её, или Стефана, который мучился от того, что не попрощался с нею как следует, но и ради самой ведьмы, принявшей такую ужасную, хоть и благородную смерть. Против его воли Бонни однажды вошла в сердце Деймона, и теперь он снова и снова думал о том, как хорошо было бы снова услышать её поучения или увидеть тот многозначительный взгляд, который всегда так раздражал его. Предложение Сайласа было похоже на бред безумца, фантастическую, но лживую приманку, но было ли у Деймона право на ошибку, право отказать колдуну? Нет, никакого, и даже думать о том, чтобы не испробовать этот способ, не стоило. Но всё же вампир помнил о том, как хитёр и вероломен Сайлас, и знал, что ему нужно подстраховаться. - Ты думаешь, я поверю тебе так просто? Колдун только пожал плечами. - Можешь верить, а можешь не верить – это твоё дело. Но у каждого из нас есть то, что нужно другому: у тебя – лекарство от бессмертия, у меня – сила, какой не обладал ни один колдун ни до, ни после меня, сила, которой подчиняется даже смерть. К тому же, если на то пошло, я отправлюсь в загробный мир вместо вашей ненаглядной ведьмы, и равновесие будет сохранено. Как видишь, я отдаю больше, чем получаю. – Деймон сомневался, и Сайлас начал терять терпение – это было заметно по тому, как налились злостью его зелёные глаза, как дёрнулся уголок губ. Лекарство было для колдуна важнее жизни, и Деймон понимал это, а так же то, что это даёт ему некоторое преимущество. – Подумай ещё вот о чём, Деймон: я возьму то, что мне нужно, любой ценой, нравится тебе это или нет. Но я решил проявить великодушие и предложить тебе помощь в том, чего не сможет достичь никто, кроме меня. И на твоём месте я бы не отвергал моё предложение. Всем своим видом показывая, что долго ответа ждать не намерен, Сайлас поднялся из-за стола. Сальваторе терзали сомнения, но ещё немного – и шанс был бы упущен. А кто знает, как далеко зайдёт Сайлас, чтобы достать нужное ему лекарство? Любой ценой, сказал он и он не шутил. На кону было слишком много, может быть, даже их жизни, и Деймон был бы дураком, если бы отказался. - А я и не думал его отвергать, - небрежно бросил вампир, и Сайлас, собравшийся уже уходить, замер у стола и вопросительно посмотрел на Деймона. – Даже если с Бонни ничего не выйдет, я с радостью отдам тебе лекарство, лишь бы только избавиться от тебя навсегда. Он улыбнулся, и улыбка его выражала только уверенность в собственных силах и насмешку. Сайлас ответил ему похожей улыбкой, и никогда ещё колдун не был так не похож на Стефана, как сейчас. Они даже пожали друг другу руки, скрепляя своё странное соглашение. Когда Сайлас вышел из бара, Деймон ещё долго смотрел ему вслед, думая о том, что никогда не следует недооценивать своего врага, даже если он вдруг решил притвориться другом. А Сайлас, одержимый одной только идеей, похоже, об этом забыл. Вынув из кармана листок и ещё раз сверившись с адресом, Деймон набрал номер Джереми. - Мне нужна твоя помощь. Встретимся на выезде из города. Никогда не стоит недооценивать своих врагов. И всегда следует иметь план про запас. Машинально подняв глаза на открывшуюся дверь, Кэтрин замерла в изумлении: вошедший Деймон тащил за собой заплаканную сопротивляющуюся Елену со связанными руками и завязанным ртом. Девушка была в каком-то странном платье, больше походившем на карнавальный, её волосы как будто стали длиннее с тех пор, как Кэтрин в последний раз видела Гилберт, но в остальном она выглядела так же. Встретившись глазами с Пирс, она закричала, но с уст её сорвался лишь сдавленный, полный отчаяния и страха хрип. Кэтрин подумала, что сходит с ума, настолько представшая перед ней картина не соответствовала любой реальности, которую она знала. Быть может, это не она сошла с ума, а Деймон – прямо-таки источающий спокойствие и абсолютную уверенность в своих действиях? Когда вслед за вампиром в дом вошёл Джереми Гилберт, хмурый, но всё же спокойный, картина полного безумия стала только полнее. Можно ли предположить, что Джереми, так рьяно бросающийся в защиту любого своего друга, стерпел бы подобное обхождение со своей сестрой? Нет, это исключено. Кэтрин потёрла виски и прикрыла глаза, пытаясь хоть на секунду отрешиться от происходящего, чтобы привести в порядок свои мысли, но тут наверху раздались шаги и голос Стефана спросил: - Что здесь происходит? Деймон вскинул глаза на брата и улыбнулся. - Доброе утро, брат, - махнул рукой он, хотя утро уже давно миновало. Стефан пропустил его приветствие мимо ушей; он неотрывно глядел на девушку, трепыхающуюся в руках старшего Сальваторе. На лице Кэтрин было написано полнейшее изумление; Джереми недовольно сопел за его спиной – он явно не одобрял действий вампира, хотя и понимал, что по-другому нельзя. Стоило Деймону произнести имя Бонни, как Гилберт стал его верным союзником в любых начинаниях. Вампир полагал, что то же будет и со Стефаном. Пауза затягивалась, и тогда Сальваторе-старший вытолкнул свою пленницу на середину гостиной. Девушка бросила на него совершенно дикий взгляд через плечо, дёрнула головой и связанными руками, и в какой-то момент Деймон думал, что она побежит, попытается спастись, но она осталась на месте, только втянула голову в плечи, словно опасаясь удара. Нет, положительно, только внешность роднила двойников, характеры их были совершенно не схожи. - Знакомьтесь, это Амара, первая и последняя, величайшая любовь Сайласа. Услышав это имя, Кэтрин вздрогнула, Стефан нахмурился, а Амара шумно втянула носом воздух и что-то пискнула. Возможно она надеялась, что Сайлас вот-вот материализуется из воздуха, чтобы спасти её, но колдун в этот миг был далеко и даже предположить не мог, что его возлюбленная находится в руках Деймона. Это обстоятельство до того забавляло вампира, что он едва ли мог сохранять приличествующую моменту серьёзность. Первой после некоторого молчания опомнилась Кэтрин. - А я уже подумала, что вам с Еленой захотелось острых ощущений, - насмешливо произнесла она. Злость вскипела в Деймоне, он метнул быстрый взгляд на Стефана, но его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым. - Развяжи её, - попросил Стефан. Он переводил взгляд с Амары на Кэтрин и обратно, словно бы сравнивая обеих девушек, пытаясь понять, где заканчиваются их сходства и начинаются различия. Когда вампир развязал девушки руки и убрал полосу ткани с её губ, она задышала чаще, потёрла натёртые запястья, но так же не сдвинулась с места и не произнесла ни звука. Казалось, что Амара снова превратилась в каменную статую, которой была все эти столетия. – Ну, Деймон, может быть, ты всё же объяснишь, что всё это значит? Кэтрин вопросительно взглянула на него, словно прибавляя веса словам Стефана, и даже Джереми, который сопровождал Деймона к складу, где всё это время была заточена Амара, казалось, ждал от него объяснений. - Я сделал почти доброе дело, - он чувствовал себя как на допросе, и от того всё его доброе расположение духа улетучилось, - освободил Амару из многовекового каменного плена – сначала Тесса превратила её в статую, затем кто-то посчитал её интересной археологической находкой и привёз сюда, - при этих словах несчастная девушка вздрогнула. – Конечно, не без наущения Тессы. Но, конечно, альтруизм не так свойственен мне, как тебе, Стефан, поэтому, освобождая её, я помнил ещё кое о чём: она – единственное, что Сайласу дороже даже его смерти. Сегодня он явился ко мне с любопытным предложением: вернуть с того света нашу милую Бонни Беннет. И я, конечно, согласился. Но Амара станет верной гарантией того, что Сайлас не обманет нас снова. От этого слова Стефан поморщился, как от зубной боли, ведь он не мог не помнить, что ему этот обман стоил многих мучительных месяцев на дне карьера. - Предложение действительно заманчивое, - ответил ему младший вампир, глядя на Джереми: было понятно, что брат Елены готов идти на край свет за тем, кто сможет хоть что-то сделать для возвращения Бонни. – А что взамен? – этот вопрос мучил его с того самого момента, как Деймон начал говорить, ведь он по опыту знал, что такие щедрые предложения никогда не делаются просто так. Сальваторе-старший отмахнулся от этого вопроса, как от чего-то, не стоящего и толики его внимания. Он бегло взглянул на Кэтрин, но она не уловила его взгляда, потому что в этот момент смотрела на Стефана. На губах Деймона появилась хищная, но, вместе с тем, чуть грустная улыбка, которую заметил только Стефан. Ему нельзя было спугнуть Кэтрин сейчас, но, кажется, она была так поглощена Стефаном в эти дни и так обманута мнимой безопасностью этого дома, что не замечала грозящей ей опасности. А разоблачения брата Деймон не опасался: Стефан, которого по непонятным Деймону причинам мучила совесть, как никто другой, желал воскрешения ведьмы. - Одна маленькая услуга, которую мы, конечно же, сможем ему оказать. Пустяк. Сущий пустяк. Кэтрин, прищурившись, посмотрела на него. Ему она казалась сейчас полудикой чёрной кошкой, подслеповатой от старости и с опаленными усами, принюхивавшейся к пустоте в поисках отчётливо ощутимой, но неясной опасности. Что-то очень похожее на жалость шевельнулось в глубине его души, но он твёрдой рукой отверг это зарождающееся чувство. Если он пожалеет о ней хоть на минуту, он не сможет дойти до конца. - Такие, как он, пустяками не довольствуются. - «Такие, как он», - насмешливо передразнил он Пирс. – Такие, как мы, Кэтрин. Мы все одинаковые, Кэтрин. Она пропустила это мимо ушей. Возможно, она действительно считала себя лучше Сайласа, забыв о том, как манипулировала всеми и вся, добиваясь своих целей, пока у неё была такая возможность. Возможно, она была лучше Сайласа. Но Деймон не желал этого видеть. Если он позволит себе усомниться, станет только хуже. На какое-то время воцарилась тишина, прерываемая только редкими всхлипами Амары. Несмотря на тепло от камина, девушка дрожала в своём лёгком хитоне. - Если ты собираешься использовать её как козырь против Сайласа, не мешает согреть и накормить её. А то ведь она может умереть раньше, чем ты захочешь извлечь этот козырь из рукава, - заметила Кэтрин. Действительно, Амара выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание. - Надеюсь, в подвале у нас достаточно тепло. - В подвале?! – впервые подал голос Джереми. – Ты собираешься держать её в подвале?! Деймон понимал, что в Амаре Гилберт видит прежде всего отражение своей сестры, и всякое действие его в голове Джереми тут же проецируется на Елену. В другое время он предложил бы Амаре комнату на втором этаже, книги из библиотеки и свое общество по вечерам. В другое время, в другой жизни. В этой же жизни она была не гостьей, а козырем, и первостепенной задачей Деймона было сохранить её втайне от Сайласа. - В подвале, Джереми, в подвале! Там стены толще и двери крепче. Я не желаю каждую минуту думать, что она может сбежать или Сайлас может умыкнуть её у меня из-под носа. Он ожидал, что Амара заголосит, что Джереми станет спорить, что Стефан возмутится и попробует воспрепятствовать, но ничего этого не произошло. Девушка только ещё больше сжалась и обхватила себя руками за плечи, как будто спасаясь от холода; Гилберт поджал губы, всем своим видом показывая своё неудовольствие, но всё же промолчал; Стефан же одарил брата осуждающим взглядом и скрылся на втором этаже. Деймон, уже мысленно приготовившийся к словесной схватке, почувствовал себя почти обманутым. Поймав насмешливый взгляд Кэтрин, в одночасье разгадавшей его разочарование, он зло передёрнул плечами, схватил Амару за руку повыше локтя и повёл девушку к лестнице, ведущей в подвал.

***

Кэролайн не находила себе места: снова и снова она набирала номер Тайлера, теперь навсегда, кажется, въевшийся в её сознание, но на том конце ей неизменно отвечал равнодушный голос автомата. С того душераздирающего разговора прошло уже довольно много времени, а от Локвуда не было никаких вестей, и из головы девушки всё не шёл тот почт ненавидящий и полный презрения взгляд, который Тайлер бросил на неё, когда она попыталась отговорить его от мести. Раз уж они все были живы, значит, Тайлер не добрался до Клауса или же был повержен, но об этом и думать не хотелось. Время от времени девушка пыталась воскресить в памяти их ссоры и недопонимание, что-нибудь, что дало бы ей возможность отмахнуться от тревоги, позволило бы не беспокоиться за него, вычеркнуть из жизни и мыслей. Но всё было тщетно: сердце Кэролайн отчаянно болело за Тайлера, ей хотелось бы знать, где он, отправиться к нему, стать ему верной опорой и вернуть вкус к жизни. Она понимала, что только она была виновата в том, что произошло между ними, – ей не стоило даже задумываться над словами Клауса, ведь он почти всегда врал, а когда не врал, позволял себе не оправдывать ожиданий. Принимая Майклсона, прислушиваясь к его обещаниям, она лелеяла в себе призрачную надежду и так глупо и незаметно упустила то единственное реальное счастье, которое у неё было. Конечно, она не могла думать ни о чём другом, и учёба оказалась последней заботой Форбс. Она стала пропускать пары и от Елены узнала, что может быть не допущена к некоторым зачётам. Но и это не пугало её: она всегда может применить силу внушения или, если ей захочется сделать всё по-честному, остаться на второй год – в конце концов, она может позволить себе оставаться на второй год сколько хочет. Казалось, Елена понимала её, но время от времени в глазах Гилберт проскальзывало осуждение. Кэролайн сносила эти мгновения спокойно – в жизни Елены было немало того, что осуждала Форбс. Но вот, бесцельно бредя по коридору, она встретила человека, от которого отмахнуться было не так-то просто: перед ней стоял никто иной, как Уэс Максфилд. - Доброе утро, мисс Форбс. - Доброе утро, - пробормотала она в ответ и попробовала обойти его, но преподаватель снова преградил ей путь. - У вас всё в порядке, мисс Форбс? - Да, - Кэролайн невинно захлопала ресницами, прибегая к своему любимому и всегда беспроигрышному средству, но мистер Максфилд оказался тем редким индивидуумом, на которое не действовало девичье обаяние. Он явно не собирался так просто отпускать её, и это начало порядком раздражать девушку; она уже едва не прибегла к внушению, но потом всё же сдержалась: коридор был полон студентов, а Уэс, возможно, был тем, кто покрывал убийство Меган, а, значит, знал о вампирах. – А что? - Вы пропустили уже три мои пары и, если так пойдёт и дальше, я буду вынужден не допустить вас к экзамену. На самом деле ей было плевать на экзамены и на Максфилда, но девушка понимала, что так не должно было быть. Поэтому она изо всех сил изобразила раскаяние, однако, похоже, преподаватель ему не поверил. - Простите, но у меня были…некоторые проблемы. Я исправлюсь. - Очень хорошо, - степенно кивнул он. – Я буду ждать вас на следующей лекции. И, кстати, мисс Форбс, напомните мисс Гилберт, что я жду её сегодня вечером на приёме. Когда он отошёл на небольшое расстояние, Кэролайн едва слышно чертыхнулась сквозь зубы. Напомнить? Да они обе ни на минуту не забывали об этом странном приглашении! Собрание попечительского совета колледжа, в который когда-то входил и Грейсон Гилберт, должно было проходить в административном корпусе, но вампир не мог войти туда без приглашения. И Елена, и Кэролайн чувствовали, что Уэк Максфилд напрямую связан с загадочной смертью их соседки, но доказать этого не могли, пока не приблизятся к нему достаточно. Кроме того существовала опасность, что отсутствие Елены на приёме наведёт Максфилда на опасные для девушек подозрения. Он был не тем человеком, который удовольствуется отказом из-за банальной головной боли, а дразнить зверя, чья сущность оставалась для них полнейшей тайной, было слишком опасно. А времени, чтобы придумать какой-то выход, оставалось всё меньше. Погружённая в свои мысли, Кэролайн добралась до комнаты. Бросив взгляд на Елену, которая стояла перед висящим над камином зеркалом, она бросила: - Максфилд просил передать, что ждёт тебя сегодня вечером. Нам нужно срочно что-то придумать. Отражение Елены бросило на неё насмешливый взгляд, которого Форбс не поняла. Она уже собиралась потребовать объяснений, когда голос, раздавшийся от окна, заставил её буквально подпрыгнуть на месте: - Я уже придумал, можешь не волноваться. Мгновенно Кэролайн повернулась к говорившему и увидела посмеивающегося Деймона Сальваторе. А радом с ним на кровати сидела… - Елена?! Ей на миг показалось, что она сходит с ума. Однако смех, которым засмеялось отражение в зеркале, расставил всё по своим местам. - А она-то что здесь делает?! – возмущённо воскликнула блондинка, кивнув на развеселившуюся Кэтрин. Пропустив её вопрос мимо ушей, Деймон покачал головой. Они с Пирс выглядели как школьники, чья тщательно продуманная проказа удалась в самом лучшем виде. Сложно было поверить, глядя на них сейчас, что эти люди ненавидели и презирали друг друга. - Что с тобой, Кэролайн? – спросил он. – Ты стала такой рассеянной, потеряла концентрацию. Смотри, - обратился он к Елене, - как бы она не завела вас обеих в какую-нибудь ловушку. Гилберт только поджала губы: ей едва ли понравились слова Деймона, но и возражать она не стала. Кэролайн, рассчитывавшая на поддержку подруги, задохнулась от возмущения и обиды. Что это было, если не маленькое предательство? А за малым всегда следует большое… Форбс сделала два глубоких вдоха и попыталась успокоиться; ей нужно было прогнать прочь подобные мысли, ведь именно так она потеряла Тайлера. - Зачем она здесь? – повторила девушка свой вопрос. - Ну, я ведь не ослышался: Уэс Максфилд пригласил Елену на вечер, который проходит в доме, куда вампирам не войти? - Не ослышался, - подтвердила Елена. - И вот, - продолжил вампир, - я нашёл вам «Елену», которой не нужно приглашение. - Я бы не согласилась, если бы не была должна Деймону за некоторые вещи, - заметила Кэтрин. – Поэтому давайте-ка побыстрее разделаемся с этим Уэсом, и я уеду. Елена вскинула глаза на Пирс. Кажется, она всерьёз думала, что они с Кэролайн хотят преподавателю смерти. - Разделаемся?! Нам нужна информация, а не кровь. Её двойник скривился. - Вы остались такими же скучными, какими и были. Что ж, иного я и не ожидала, - Кэтрин грациозно повела плечиком и поправила упавшую на глаза выровненную прядь. Деймон остановил долгий задумчивый взгляд на Пирс, и Елене, которая наблюдала за ним в эти мгновения, показалось, что в глазах вампира вспыхнуло холодное злое пламя. И оно продолжало пылать, когда он оторвал взгляд от Кэтрин и перевёл его на Гилберт, затем на Кэролайн. Казалось, какой-то частью своего сознания он находился не здесь, а где-то очень далеко, куда никому из них было не добраться. - Мы не будем его убивать, - медленно, задумчиво проговорил он и добавил: - пока. На краткий миг в комнате повисла тишина. А потом Кэролайн взорвалась: - Да что с вами всеми такое?! Да, возможно, Максфилд и один из тех, кто скрывает убийство Меган, да, возможно, он о чём-то и подозревает, но это ещё не повод его убивать! Мы сможем справиться с ним, если он станет замышлять что-то против нас! – замолчав, она тяжело задышала, словно только что ей пришлось пробежаться. Взгляд Деймона вдруг потемнел, брови вампира сошлись на переносице, а сам он подался вперёд, и Кэролайн показалось, что он вот-вот бросится на неё. Она даже отступила на шаг, не в силах сопротивляться подступившему вдруг неконтролируемому страху. Уже через секунду лицо вампира приняло обычное равнодушно-насмешливое выражение, только руки его по-прежнему были сжаты в кулаки. - Не повод убивать? – раздумчиво протянул он. – Вы – справитесь? – на губах Сальваторе мелькнула снисходительная усмешка. – Ох, моя милая, наивная, пустоголовая, - последнее слово он особенно выделил, - Кэролайн. Ты даже не подозреваешь, как сильно ты ошибаешься, в какой страшной опасности находишься… - сперва Кэролайн хотела обидеться на Деймона за его нелестные слова, однако последняя его фраза заставила девушку проглотить обиду и возмущение и обратиться в слух. Кэтрин тоже навострила уши, замерев на своём месте у камина. Елена попробовала взять Деймона за руку, но он словно бы не заметил её прикосновения и продолжал сжимать кулаки. – Любой человек ненавидит и боится вампира, он желает ему смерти и убивает при случае – это его инстинкт. Как только человек пренебрегает своими инстинктами, как только он решается разглядеть в вампире душу, как только он перестаёт ненавидеть его, он погибает. Да взгляни на нас всех, - воскликнул он, обведя рукой притихших всех, - мы ведь все мертвы потому, что перестали ненавидеть вампиров! Все, кроме, разумеется, мисс Пирс, - он шутливо поклонился Кэтрин, она ответила ему таким же шуточным книксеном. – Но если все другие люди ненавидят вампиров потому, что боятся, то те, кто пригласил Елену на этот вечер…ненависть и жестокость по отношению к вампирам у них в крови. Можете быть спокойны: они уже давно вычислили вас, так что это приглашение было лишь способом доказать то, что Елена вампир. Елена смотрела на Деймона во все глаза, сердце её стучало где-то у горла. Но почему, если Деймон прав, если доктор Максфилд уже давно вычислил их с Кэролайн, почему они всё ещё учатся в Уитморе? Почему за ними не явились, не накачали вербеной, не заточили в какое-нибудь подземелье или того хуже? Вероятно, всё это грозило им после сегодняшнего вечера, когда Елена просто-напросто не смогла бы войти в дверь на глазах у всего попечительского совета. - Но ведь Максфилд не мог бы навредить мне прямо там, при свидетелях? А потом мы что-нибудь придумали бы… Меньше всего она ожидала, что Сальваторе разразится хохотом, но вампир прямо-таки покатился со смеху. Наконец, закончив смеяться, он пояснил: - Конечно мог бы. И никто бы за тебя не вступился, уж поверь, они бы только рукоплескали его победе. Ведь попечители эти не просто попечители; это так называемое братство Августина, а они славятся тем, что платят вампирам ещё более жестокой монетой, чем мы платим человечеству. Много лет назад я был их пленником, Елена. Помнишь, я говорил тебе, что ненавижу Уитмор? – девушка торопливо кивнула. – Больше года я сидел в здешних подземельях, и, Боже, что только со мной не делали! Я даже не подозревал, что бывают такие изощрённые пытки! Они, видите ли, изучали свойства вампиров, надеялись использовать их для людей, но все другие подопытные, кто попадал в их кровожадные лапы, отправлялись к праотцам, и теперь уже навсегда, - Елена видела, как гримаса ненависти изуродовала лицо Деймона – таким она никогда прежде его не видела. Ей хотелось встряхнуть его, обратить на себя его внимание, – что-нибудь, только бы вырвать его из горькой пучины воспоминаний – но что-то подсказывало ей, что она не сможет повлиять на вампира, не сможет даже достучаться до него. Деймон ненавидел свои воспоминания и людей, которые, вероятно, давно уже были мертвы, – ненавидел, как в первый день. – Конечно, я выбрался и позаботился об этих мерзавцах, - хищная улыбка, скользнувшая по губам вампира, слишком красноречиво говорила о том, что сделал он со своими мучителями, - но, вероятно, сам орден не умер. И вы обе только что чуть не попались в его ловушку. А я и подумать не мог, что наступит день, когда я буду благодарен за то, что на свете существует Кэтрин Пирс! Кэтрин ответила ему только безмолвной гримасой. Если на неё и произвела впечатление история Деймона, то по девушке нельзя было этого сказать, тогда как Елена так сильно сцепила пальцы, что на коже остались следы от ногтей, а Кэролайн смертельно побледнела. Впрочем, возможно, всё дело было в том, что Кэтрин больше не грозила опасность попасть в руки этих людей. То, что Пирс вообще пришла им на помощь, поразило девушку, но она тут же вспомнила слова Деймона о долге, и всё стало на свои места. Вспомнила она и ещё кое-что, и это воспоминание больно резануло Гилберт по сердцу. - Мой отец… - тихо проговорила она, пряча лицо в ладонях. В воспоминаниях Елены Грейсон Гилберт был добрым и чутким отцом, и представить, что он был связан с такими кровавыми событиями, с такими жестокими людьми, было слишком больно. – Он работал в Уитморе многие годы, лечил детей, и даже самые безнадёжные у него выздоравливали… - девушка содрогнулась, когда поняла, что излюбленным лекарством её отца была кровь вампиров. Деймон приобнял её, но всё-таки он был ещё слишком во власти собственных воспоминаний, чтобы как следует утешить Елену. - Интересно, простил бы он тебе то, что ты стала вампиром? Ведь ты его дочь. - Не простил бы, - глухо отозвалась Кэролайн, и в глазах её стояли слёзы: её собственный отец считал её монстром, который не имеет права на жизнь, и даже пытался убить. Так почему же отец Елены, состоящий в обществе, целью которого было уничтожение вампиров, должен был иметь другое мнение? - Не простил бы, - вдруг произнесла Кэтрин. – Отцы вообще не склонны прощать своим дочерям то, что сами считают недопустимым, - голос её звучал глухо, как и голос Кэролайн, а взгляд был устремлён куда-то вдаль. Елена мгновенно поняла, что говорила Пирс не о них и не об их отцах, а о том, что было куда ближе её сердцу: о себе и своём отце. Кэролайн вдруг поняла, что и секунды больше не может провести в этой комнате, наполненной страхом, ненавистью и призраками, давно канувшими в небытие. Ей хотелось ощутить себя живой, почувствовать жизнь на вкус, а эта комната вдруг стала склепом для четырёх мертвецов, для которых реальным осталось лишь их горькое прошлое. - Мне нужно проветриться, - быстро бросила она и, не глядя ни на кого, выскочила прочь из комнаты. Она почти бежала по коридору, мимо студентов, удивлённо смотревших на неё или вовсе не замечавших её, в двери, ведущие во двор, по кривым усыпанным осенней листвой дорожкам, прочь, прочь от этих мертвецов, которые были так близки ей, но которых она не желала знать. Она налетела на кого-то, но была так зла, что готова была и убить его, это неожиданное препятствие на её пути; а если это снова был Максфилд, она точно убьёт его, разорвёт на кусочки, вырвет его чёрное сердце и его лживый язык… - Здравствуй, Кэролайн, - мягкий густой голос с таким хорошо знакомым акцентом мгновенно привёл её в чувство. Сердце Форбс похолодело, она отпрянула от Клауса, как от огня. Древний в ответ только покачал головой и улыбнулся. - Вижу, ты не слишком рада меня видеть. Она молчала. Ну что она могла ему сказать? Память услужливо подсовывала ей горькие слова Тайлера, его справедливые обвинения, и Кэролайн, конечно, подумала о том, что бы он сказал, если бы увидел её сейчас с Клаусом. Конечно, это стало бы подтверждением всем его подозрениям. А ведь это была лишь случайность. Что, кстати, Клаус, хозяин и король Нового Орлеана, делал в Уитморе, так далеко от своего королевства? - Только не говори, что ты решил подтянуть своё образование, - нервно улыбнулась девушка. - Я бы и сам многому мог научить этих студентиков, да только мне недосуг, - презрительная усмешка исказила его губы. – Я здесь не ради книжек или глупых вечеринок. Я здесь ради тебя, Кэролайн. Она нервно сглотнула. - Я тебя не просила. - Нет. Но я знаю, что ты больше всего хочешь вернуть к жизни Бонни Беннет, - имя подруги отозвалось болью в сердце, но Кэролайн молчала. Подождав её ответа ещё немного и так и не получив его, Никлаус продолжил: - у меня в Новом Орлеане есть много сильных ведьм, и они сделают что угодно, если я попрошу. Я полагаю, в их силах воскресить Бонни. Это было лишь предисловие, сладкая приманка, а самое главное последует дальше – условие, ради которого он готов сдержать своё обещание. Поэтому Форбс отмалчивалась, предоставляя Клаусу самому изложить всё от начала до конца. - Молчишь… - он склонил голову набок, разглядывая её. – Я думал, ты хотя бы поблагодаришь меня. Мне ведь стоило труда разузнать… Ну да ладно. Я ничего не прошу у тебя взамен, Кэролайн, только хочу, чтобы ты уехала со мной. Навсегда. Я люблю тебя, Кэролайн. От этого признания, которое обычно было самым сладким в жизни каждой девушки, веяло таким могильным холодом, что девушка едва не поёжилась. Клаус говорил складно, только верить его словам почему-то совсем не хотелось. Наоборот, что-то словно удерживало Кэролайн от того, чтобы открыться его словам, она сделалась ещё более недоверчивой, чем обычно. Что-то вдруг подсказало Кэролайн самую простую истину: Клаус не любил её – это было лишь желание обладать ею, а его предложение было лишь сделкой, а не настоящим стремлением помочь. Вот Тайлер любил её по-настоящему и именно поэтому он оставил её, чтобы она не стала мишенью для мести Майклсона. А она так отвратительно поступила с ним, она ещё осмелилась обвинять его… Это короткое воспоминание о Локвуде окончательно отвратило девушку от Клауса. - Это невозможно, ты и сам знаешь, - отрезала она. – Никто не может повернуть смерть вспять: ни ты, ни твои ведьмы. Бонни не вернёшь, - Кэролайн наконец приняла это, хотя это было так больно и тяжело; она приняла это ради живых, того, что у неё ещё было, она пожертвовала своим надеждами ради того, что стоило попытаться спасти. – И я бы никогда не бросила своих друзей ради тебя. Клаус поморщился от этих слов, как от неприятного укола, но в остальном его облик остался прежним. Ни жалости, ни разочарования; ни угроз, ни громких обещаний; ни ненависти, ни страсти. И это только доказало Форбс, что она поступила правильно. Она не хотела возвращаться в свою комнату, но там, во всяком случае, были Деймон и Елена, была Кэтрин; там она будет не одна. Кэролайн вдруг почувствовала себя не в безопасности в одиночестве, которое ещё несколько минут назад казалось ей спасением. - Прощай, Клаус, - коротко произнесла она и, больше не взглянув на него, пошла прочь.