Выхожу тебя искать

Смерть прекрасной девушки – самый поэтический в мире сюжет. (с)

Деймон выглядел очень уж весёлым для того, кто заключил сделку с самым вероломным существом на свете. Даже несмотря на то, что Стефан ещё не до конца вспомнил всё о своём брате, некое чутьё подсказывало ему, что старшему Сальваторе больше свойственна мрачная саркастичность, чем вот такое благодушие. Сейчас, разжигая огонь в камине, Деймон напевал себе под нос какую-то незамысловатую песенку из их далёкой юности. Словно не было Сайласа, заплаканной пленницы в подвале их дома, поездки в Уитмор и столкновения с призраками прошлого. Какое-то время Стефан молча наблюдал за братом, и тот, почувствовав на себе его взгляд, обернулся. - Ты удивительно весел. Я давно тебя таким не видел. По-твоему, у нас есть повод для веселья? – сухо осведомился младший вампир, усевшись на диван. Голубые глаза смотрели цепко, подмечая каждую складочку на лице Стефана, каждую эмоцию, скользнувшую по нему. Сперва Деймон ничего не ответил. Покончив с камином, он отряхнул руки и поднялся. Улыбнулся, глядя на брата сверху вниз. - По-моему, да. И даже не один. Приподнятые брови Стефана сказали ему всё лучше всяких слов. - Во-первых, мы скоро избавимся от Сайласа раз и навсегда. Во-вторых, мы вернём ведьму Беннет. Разве это мало? А, Стефан? - Это немало, но… - вампир вздохнул. – Ты можешь смеяться, сколько хочешь, Деймон, но у меня дурное предчувствие. Чем нам придётся заплатить за такую щедрость? – он обратил к брату замутнённый тревогой взор. Вместо ответа Сальваторе-старший взял с широкого столика графин и два стакана и щедро плеснул себе и брату виски. Сам он сделал большой глоток, но Стефан даже не притронулся к напитку. Он ждал ответа от Деймона, это было ясно, и никакие уловки принимать не собирался. Деймон и хотел бы рассказать ему о своих замыслах – Стефан имел все права знать, ведь он был его братом, а, значит, главным союзником; Стефан больше других пострадал от рука Сайласа; Стефан любил Бонни и так же хотел её возвращения. Но старший из братьев не проронил ни слова. Не было сомнений, что к Кэтрин Пирс Стефан чувствует то же, что и он сам, то же, что чувствовал до того, как потерял память, но всё же теперь он не мог ручаться за него, как прежде. Кэтрин же была сейчас слаба, как и любой человек, беззащитна, но всё ещё хитра, как сто чертей, и с лёгкостью использовала бы свою слабость как оружие. Кто знает, не вздумается ли Стефану попробовать защитить Пирс просто из обострённого чувства справедливости, из жалости, из желания стать её рыцарем хоть на миг? Минута колебания – и всё будет потеряно, столь хрупкие договорённости с Сайласом обратятся в пыль, если не случится что-нибудь похуже. Деймон был намерен добиться своего и при том не разозлить самого сильного мага на планете. Поэтому он промолчал. - Нам не придётся платить, - чуть погодя добавил он, стараясь успокоить Стефана. Младший Сальваторе лишь пожал плечами. Всё, что он помнил о своём старшем брате, давало ему повод думать о Деймоне как о человеке до крайности недоверчивом, хитром, беспринципном; том, кто не станет подставлять вторую щёку, если его ударили по одной, а просто вцепится в горло. И метаморфоза, вдруг произошедшая с ним, была Стефану непонятна. Он совершенно не понимал, что заставило Деймона довериться Сайласу, который много месяцев водил всех за нос, притворяясь Стефаном, и поверить в бескорыстность древнего мага. Но он не хотел спорить. Вероятно, его брат знал, что делает и как разобраться с осложнениями, которые возникнут почти наверняка. А это случалось всегда – так гласили записи в его дневниках; множество неудач, провалов, потерь и отступлений, вершивших такие удачные, казалось, планы. - Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - вслух сказал он Деймону. - Безусловно. Так и не притронувшись к выпивке, Стефан удалился в библиотеку. С некоторых пор эта огромная комната, заполненная чужими воспоминаниями и мыслями, стала его убежищем от мира, к которому он всё ещё не мог приноровиться. Вампир читал мало, порой он просто сидел с книгой в руках, а мысли его витали далеко от происходящего на страницах, но тишина, разбавляемая лишь потрескиванием огня в камине, ощущение грубоватых шершавых листов под пальцами и полное одиночество расслабляли, позволяли отвлечься от тягостных дум. А пустоту в собственной памяти порой удавалось заполнить обрывками чужих, вымышленных жизней. Но сегодня взгляд его не задерживался подолгу ни на одной строчке, смысл написанных слов не доходил до его разума. Сегодня… Он не хотел верить в то, что его брат так безрассуден, так доверчив. Или за этим спектаклем кроется что-то другое, какое-то вероломство? Мысли Стефана кружили вокруг образа Деймона, его слов, улыбки, движения глаз, но вампир не находил ни одной зацепки, достоверно указавшей бы ему на его правоту. Было лишь предчувствие, не более, но невероятно сильное, сильнее любого знания. Стефан отбросил книгу на столик, стоявший около кресла, и помассировал виски. Это будет очень долгий день, наполненный тягостным ожиданием развязки. Сайлас лежал на диване неподвижно, ни один мускул на его лице не дрогнул. Деймона переполняла злость: он рассчитывал избавиться от мага и вернуть Бонни ещё два дня назад. Он обещал Стефану, Елене и остальным, что так и будет; он убеждал их в том, что договор между ним и Сайласом нерушим. И до сих пор он чувствовал на себе взгляд, который бросил на него Стефан, уходя: взгляд, полный насмешки и разочарования. Я же говорил, отчётливо читалось в этом взгляде. Тогда Деймон сделал вид, будто не заметил всего этого, будто ему всё равно, но на самом деле каждый миг из этих сорока восьми часов горькое разочарование терзало его. А больше всего терзала тревога, что Сайлас в действительности обвёл его вокруг пальца. И все эти два дня он ждал, ждал и караулил Кэтрин с такой тщательностью, что девушка, заподозрив неладное, едва не удрала через окно своей спальни. Но её слепая привязанность к Стефану и тут сыграла ему на руку: прознав, что Стефан снова исчез, Пирс, казалось, перестала тревожиться о себе. Сегодня, когда древний колдун всё же соизволил появиться на пороге особняка, Деймон возблагодарил бога и дьявола за его появление и пообещал себе, что сполна расплатится с Сайласом за каждую минуту тревоги, что испытал из-за него. - Стефан! – раздался от дверей в гостиную голос Кэтрин, а следом каблуки дробно застучали по паркету, приближаясь. Когда она упала на колени возле дивана, на котором лежал молодой человек, на её лице читалась неподдельная тревога. - Что с ним, Деймон? Елена? – их лица были непривычно замкнутыми, словно маски, они не выражали ничего, даже обычной неприязни. Тревожный звоночек зазвонил где-то в глубине сознания Пирс, но она лишь отмахнулась от этого предчувствия. Стефан – вот, что действительно было важным сейчас. Столкновение с Сайласом, а затем с его чокнутой бывшей невестой едва ли прошло для Сальваторе-младшего бесследно. Девушка вновь повернулась к неподвижному вампиру. Пальцы её пробежались по лицу, лаская такие знакомые черты. Она не знала, что с ним и чем ему можно было помочь. Но они, его брат, его бывшая возлюбленная, почему они ничего не предпринимают? Инстинкты охотницы всё ещё были живы в ней: Кэтрин сперва почувствовала, а лишь потом увидела движение рядом с собой. Но былое проворство было ей теперь недоступно; она попыталась ускользнуть, сбежать, но пальцы, чьи прикосновения когда-то были нежными, теперь сомкнулись на её запястьях более тяжёлыми оковами, чем железные кандалы. Она успела лишь раскрыть рот, но ни звука не слетело с её уст. Имя захлебнулось, превратившись в неясный всхлип, когда клыки Сайласа вонзились в нежную кожу на шее, прорывая кожу, мышцы, раздирая артерию, в которой пульсировала горячая кровь. Глаза Елены, наблюдавшей за этой сценой, расширились от ужаса. Вампирша непроизвольно шагнула ближе к Деймону, но ей хватило духа сдержаться и не вцепиться в его руку, спасаясь от странных ощущений. Слишком жутко было смотреть, как шевелятся её губы в последней беззвучной мольбе, как тускнеют такие же, как у неё, глаза, как судорога боли искажает её лицо. Она не желала слышать, но звериный слух доносил до неё едва слышный шёпот, складывающийся в одно-единственное слово: жить. Кэтрин снова и снова повторяла его, словно заклинание. Елена ненавидела Пирс с первого мгновения их знакомства, она искренне желала ей смерти, но то, что она видела сейчас, было выше её сил. Подоспевший Деймон крепко держал голову Кэтрин, думая лишь о том, что её смерть даст всем им. Они смогут вернуть Бонни по-настоящему, и ведьма освободит Мэтта от тьмы, поселившейся в нём. И Сайлас навсегда исчезнет из их жизней. Но что-то мешало радоваться искренне. Он старался не думать о том, что было бы, если бы не Кэтрин. Сколько ещё времени он бы думал, что Стефан рядом с ним? Сколько бы ещё его брат вновь и вновь тонул, если бы не она? Он отчётливо слышал, как медленнее и слабее стучит сердце в её груди, он ощущал, как по каплям её жизнь просачивается сквозь его пальцы. Он не мог позволить себе даже секундного размышления, иначе он сдастся. Так было нужно. Он похоронит её и только тогда будет сожалеть. Но она всё ещё продолжала бороться – вампир чувствовал сопротивление её духа, каждой клеточки её слабеющего тела. О, он бы был крайне изумлён, если бы было по-другому: Кэтрин Пирс всегда больше всего на свете ценила собственную жизнь. Но он не предполагал, что она будет бороться так отчаянно. Серая тень мелькнула рядом, отбрасывая его руку. Стефан. Уже два дня он гадал, когда же вновь увидит брата, но на такую скорую встречу Деймон не рассчитывал. - Стефан, что ты делаешь? - Оставь её, - коротко бросил тот, поворачиваясь к бесчувственной Кэтрин. Деймон проследил за его взглядом: рука Сайласа шевельнулась, и его пальцы сомкнулись на тонкой шее. Стефан шагнул было к ней, но Деймон рывком поднялся на ноги и встал между ними. Младший Сальваторе коротко глянул на брата — во взгляде его была лишь яростная решимость — и, протянув руки, сломал ему шею. Тело Деймона с глухим стуком рухнуло на ковёр. Елена в ужасе охнула. - Стефан! Что ты делаешь? - она упала на колени рядом с бездыханным вампиром. Вампир не обращал внимания на её слова. Не произнеся ни звука, он нечеловеческим усилием разомкнул пальцы древнего колдуна, впившиеся в горло Кэтрин. Он сел на пол, осторожно устраивая голову девушки у себя на коленях, и надкусил свое запястье. Стефан прижал кровоточащую руку к губам наполовину обескровленной девушки. Кэтрин поперхнулась и инстинктивно попыталась отвернуться, но была слишком слаба. Елена склонилась над Деймоном, позвала вампира по имени, но Стефан не обращал внимания ни на что. Всё внимание его было приковано к Пирс. Грудь её медленно поднялась и опала, рваная рана на шее понемногу затягивалась, сердце после непродолжительной паузы – вампира ощутил её всем своим существом – возобновило своё биение, но в себя Кэтрин всё ещё не пришла в себя, а кожа её оставалась мертвенно-бледной. - Что ты наделал?! – после недолгой паузы вновь воскликнула Елена, пытаясь достучаться до Стефана. - А что сделали вы? Это и была та «небольшая потеря», о которой говорил Деймон? Елена смерила его долгим неодобрительным взглядом. Она понятия не имела, что там наговорил ему Деймон, но заранее была согласна со всем. Ладони её лежали на груди старшего Сальваторе, подсознательно она всё ждала, когда под ними вновь забьётся его сердце; в глубине души она боялась, что этого не произойдёт, хотя и знала, что её страх совершенно необоснован. Стефан склонился над девушкой, лежащей у него на коленях, пытаясь найти в её лице признаки возвращающейся жизни. В голове Елены не желал укладываться его поступок: он ненавидел Кэтрин так же, как и они все. Но могло ли случиться так, что эта ненависть была лишь ширмой для чувств совсем иных? Она знала, что, спроси она его сейчас напрямик, он честно ответит, что не чувствует к Пирс ничего, кроме жалости, презрения и былой ненависти. Но только что он спас Кэтрин жизнь и теперь, похоже, искренне переживал за неё. Возможно, Кэтрин была не так уж и неправа, упорствуя в том, что им суждено быть вместе. Возможно, она чувствовала любовь, всё ещё теплящуюся в уголке сердца Стефана, пронесённую сквозь года, почти скрытую под ворохом иных тёмных чувств к ней. Елене претила сама мысль о том, что Сальваторе-младший может быть влюблён в этого монстра, но иного объяснения недавним действиям Стефана она не находила, как ни старалась. Она готова была пуститься в объяснения, когда из-за их спин раздался голос, заставивший обоих вампиров вздрогнуть и похолодеть. - Они ведь сделали то, что должны были сделать, - они совершенно забыли о Сайласе, и теперь маг, поднявшись с дивана, удовлетворённо потягивался, разминая затёкшие члены. – А я сделаю то, что обещал Деймону, - его взгляд скользнул по распростёртому на полу вампиру, и Сайлас ухмыльнулся: - не слишком почтительно ты, Стефан, относишься к старшему брату. Стефан промолчал, сцепив зубы. Одно присутствие здесь Сайласа выводило его из равновесия. Это Деймон ввёл его в их дом, позволил ему вернуть себе былую власть, а им всем теперь оставалось лишь полагаться на милость Сайласа. Тем временем маг взмахнул рукой, и тяжёлые бархатные портьеры на всех окнах раздвинулись, и солнечные лучи залили гостиную. Елена поёжилась, чувствуя себя неуютно от этой ненавязчивой демонстрации силы. Она беспомощно посмотрела на Стефана, ища в нём поддержки на случай вероломства Сайласа – теперь аргументы Деймона почему-то не казались её такими убедительными, как прежде. Но Сальваторе смотрел лишь перед собой, и девушка впервые со дня обращения почувствовала себя по-настоящему беспомощной. Сайлас же удовлетворённо рассмеялся, заметив, какой эффект произвели его действия. - Я вернусь завтра, - в его голосе звучало снисхождение, как будто он говорил с трусливыми детьми, - и верну вам вашу ведьму.

***

Они снова стояли посреди гостиной дома Сальваторе. От предвкушения у Деймона даже засосало под ложечкой. Он внимательно следил за каждым движением Сайласа, готовый в любой момент вытащить из рукава свой последний козырь, но пока что древний маг казался беспечным, покладистым и всем довольным. Заслышав шаги на втором этаже, вампир поднял голову и встретился взглядом с младшим братом. Вчера вечером они перебросились едва ли парой слов: Стефан, не задумываясь, свернул ему шею, а Деймон… Он был уверен, что поступил правильно – будь у Кэтрин нужда, она бы поступила с любым из них точно так же, – но отчего-то старший вампир всё равно чувствовал себя виноватым. А сегодня утром он и вовсе не видел Стефана – тот проводил всё время у постели Кэтрин или вблизи её комнаты, взяв на себя роль её охранника. Впрочем, теперь ей ничего не грозило: вчера Сайлас получил от неё всё, что ему было нужно, всем остальным до неё не было никакого дела. Елена заметно нервничала. Деймон и сам почувствовал нервозность и взмолился небу, чтобы это поскорее кончилось. Если всё пойдёт как надо, уже скоро они увидят Бонни, а Сайлас исчезнет навсегда. Он так крепко задумался, что едва не пропустил начало ритуала. Маг воздел руки к небу, и откуда ни возьмись налетел холодный ветер, дувший словно бы прямиком из чистилища. Может быть, это действительно открылся проход между миром живых и миром мёртвых? Некогда было раздумывать над этим, потому что Сайлас что-то забормотал на латыни или каком-то настолько же древнем языке; сперва едва различимые, невнятные слова с каждой минутой слышались всё отчётливее, голос мужчины наполнялся силой, заполняя собой, казалось, всё пространство огромного дома. Огонь в камине, настигнутый сильным ветром, пригнулся к полу и зашипел, словно живое существо. А вскоре к голосу Сайласа присоединилось множество голосов; они молили и проклинали, плакали и хохотали. Деймон заметил, как его девушка в панике прижала ладони к ушам, спасаясь от жуткой какофонии. У него самого тоже возникло подобное желание, но он сдержался, считая себя способным справиться с волной душного страха. Он лишь надеялся, что это не продлится долго. Так и случилось: голоса умолкли, как по мановению волшебной палочки, ветер улёгся. Но ничего больше не произошло. Сайлас открыл глаза и оглядел их, как-то странно улыбаясь. - Вот и всё. Деймон с сомнением взглянул на телефон, ожидая звонка Джереми: младшего Гилберта по указке мага отправили в ту пещеру, где Бонни отдала свою жизнь, ведь именно там она должна была и вернуться к жизни. - Мне кажется, чего-то не хватает, - нахмурился вампир, прямо-таки кожей ощущая скептический взгляд младшего брата и его «я же говорил». - Я сделал всё, что мог, - безразлично пожал плечами Сайлас. - Точно всё? Подумай хорошенько, - и, не дожидаясь, пока маг опомнится и поймёт, что они что-то задумали, он негромко позвал: - Кэролайн. Вампирша, которой, впрочем, не хотелось участвовать во всём этом, тотчас появилась в комнате, таща за собой упирающуюся Амару. Оказавшись на середине комнаты, девушка огляделась; кляп заглушил её вскрик, но смесь изумления, неверия и ужаса в её взгляде была слишком выразительной. А после это многообразие сменилось лишь одним чувством: любовью. Сайлас, ошеломлённый, застигнутый врасплох, потянул руки к ней, беззвучно раскрыл рот, но тотчас в руке Кэролайн в опасной близости от горла Амары сверкнул остро отточенный нож. Это отрезвило Сайласа, вернуло его к неприглядной реальности. - Что это значит? – рваный жест его отчётливо говорил о том, что он хотел бы прибегнуть к магии и, быть может, всех их умертвить, но не решался, опасаясь за жизнь возлюбленной, которую наконец-то обрёл. - Неплохой аргумент, не так ли? – ухмыльнулся Деймон. – Это затем, чтобы ты выполнил свою часть сделки. А потом… - он неопределённо взмахнул рукой. Он готов был поставить свою жизнь на то, что Сайлас теперь передумал умирать. Но всё дело было в том, что у него не было возможности выбирать. И никакого «потом» не существовало ни для него, ни для Амары. Деймон вопросительно взглянул на ведьму. - Но речь всегда шла о лекарстве… Тесса рассмеялась резким, полным неиссякаемой ненависти смехом. - Ты полагаешь, я дам ему возможность умереть так легко?! Я?! Ему?! – глаза её сверкали злобой. Деймон был уверен, что сейчас, по прошествии многих веков Тесса ненавидит Сайласа так же неистово, как в тот день, день их свадьбы, когда он променял её на другую. – Лекарство найти тяжело, но всё же возможно – и вы хорошо это доказали, - она многозначительно подняла брови. - Выходит, убить его невозможно? – выдохнул вампир, чувствуя, как сердце его упало. Много недель с тех пор, как он узнал об обмане Сайласа, он жил лишь одной мыслью: избавиться от него. Любой ценой. Если теперь всё пойдёт прахом… - Можно. Просто я не желала, чтобы смерть далась ему легко. Поэтому, если бы он нашёл лекарство… Это лишь наполовину упростило бы дело. Я привязала его жизнь к другой жизни. К жизни, которую он ценит куда больше своей, - торжественно закончила она, и во взгляде её полыхнул мстительный огонёк. Несколько секунд Деймон, нахмурившись, пытался понять, куда клонит Тесса. Но затем что-то неуловимо мелькнуло в его памяти. Он вспомнил древнюю историю о любви, которая положила начало той удивительной связи между двойниками. - Амара! – изумлённо воскликнул вампир. Она ухмыльнулась одним уголком губ. - А ты не так глуп, как я думала. Да, ты прав. Больше всего на свете Сайлас мечтает умереть, но сделать это он сможет не раньше, чем увидит, как угасает та, которую он любил, - теперь в её изменившемся голосе звучала лишь сокрушающая боль. Деймону стало даже жаль её: эту боль, которую не смогли затмить ни ненависть, ни любовь, Тессе пришлось пронести через два тысячелетие. Удивительно было, что она не сломалась. Или же всё-таки сломалась, и это безумие, одержимость Сайласом, его гибелью была лишь отдушиной, сквозь которую из надтреснутого сердца колдуньи изливалась боль? Тесса поймала его взгляд и покачала головой. - Не жалей меня, Деймон Сальваторе, не надо. Когда он, наконец, умрёт, я стану счастливейшим человеком, которого когда-либо носила земля. - Но он не умрёт, - с горечью возразил он. – Амара ведь тоже бессмертна. Ведьма раздвинула губы в улыбке. - Да, но лишь пока Сайлас не выпьет лекарство, - заметив недоумение на лице вампира, она пояснила: - я связала их жизни, как они того и хотели. Теперь они не смогут жить, если кто-то один умрёт; не смогут жить вечно, если кто-то выпьет лекарство. Если Сайлас выпьет лекарство, Амара тоже станет смертной. А для того, чтобы раз и навсегда избавиться от Сайласа, нужно лишь убить её. Деймону такой план показался в самом деле коварным. О, эта женщина в самом деле так сильно любила Сайласа до сих пор; такой же неистовой была и её ненависть. А погибель, которую она уготовила двоим влюблённым, обманувшим её, была поистине изощрённой, продуманной до последней мелочи. Если бы только не одно «но»… - Но разве ты не желала разлучить их и в этом мире, и в том? Если они оба умрут, то окажутся на другой стороне вместе и вместе будут коротать вечность. Тесса лишь пожала плечами. Сейчас она казалась удивительно спокойной: черты лица разгладились, больше оно не было отражением разгневанной фурии, зловещий огонёк в тёмных глазах погас. Сальваторе удивился этому, ведь он ждал новой вспышки гнева после своих последних слов. - Нет, всё не так, - только и сказала она. - Но ведь Амара двойник, а Сайлас… - Глупец, - чуть повысив голос, отрезала ведьма. – Амара не двойник, она – первая, она оригинал. И, когда Сайлас выпьет лекарство, она снова станет обычной девчонкой, какой и была до того, как украла моего жениха и мой эликсир, - почти прошипела она. Настроение у этой женщины менялось на удивление быстро. – А Сайлас, перестав быть вампиром, останется магом. И после смерти они ни за что не встретятся. - Пока ты выполнил наш уговор лишь наполовину – выпил нашу милую Кэтрин до капли, - саркастично пояснил Деймон. – И Амара послужит для нас гарантией того, что ты вернёшь Бонни, а для тебя – стимулом. Сайлас зарычал и рванулся вперёд, но Кэролайн немного усилила нажатие, и Амара судорожно вздохнула. Взгляд мага проследил за крошечной капелькой крови, стекающей по белой коже девушки. Ему пришлось отступить. Деймон удовлетворённо кивнул. Наблюдая за Деймоном, Елена чувствовала, как неподконтрольный ей ужас пробирается в каждую клеточку тела; умом она понимала, что всё это делается ради её подруги, и была согласна с каждым действием, но всё же ей было не по себе. Этот Деймон слишком напоминал ей того вампира, которого она повстречала давным-давно в особняке Сальваторе – кровожадного, беспринципного, беспощадного. Ей удалось изменить его в лучшую сторону – или, во всяком случае, она самонадеянно так считала, – но вот теперь она увидела, что эта сторона навсегда останется с ним, как жажда крови, как его звериные инстинкты. Трель мобильного телефона разорвала густую тишину гостиной, заставив их всех вздрогнуть. Сайлас с жадностью следил за каждым нарочито неторопливым движением Сальваторе-старшего. Амара, казалось, уже не ждала освобождения – она безвольно повисла на руках у Форбс, полностью отдавшись на волю вампиров. Краем сознания Деймон отметил, что здесь она оказалась умнее и дальновиднее своего горемычного возлюбленного. Он-то ещё на что-то надеялся. - Бонни жива! Она со мной! – не нужно было обладать чутким вампирским слухом, чтобы услышать радостный вопль Джереми по ту сторону телефонной линии. Деймон кивнул. Для Елены и остальных это был сигнал. Оглянувшись, Елена увидела позади себя Стефана – в замешательстве никто не заметил, как он спустился со второго этажа. В руке его блеснул кинжал, и Гилберт, которая тоже сжимала в ладони приготовленный клинок, отступила. Стефан имел куда больше причин ненавидеть Сайласа и куда больше прав отомстить ему. К своему стыду, Елена почувствовала небывалое облегчение, когда поняла, что ей не придётся убивать могущественного мага. Похоже, она была всё ещё не готова к по-настоящему решительным действиям. - Видишь, я выполнил свою часть договора. Отпусти её! – рыкнул он, ненавидяще глядя на Деймона. - Да, ты поступил честно. Но отпустить я её не могу. Короткий взмах руки послужил для Кэролайн сигналом к действию. Она лишь немного шевельнула рукой, и на шее Амары проступила изогнутая кровавая полоса. Глаза девушки остекленели, изо рта вырвалось неприятное бульканье, но и только. А от крика, который испустил Сайлас, кровь застыла в жилах. Не замечая ничего вокруг себя, он сделал несколько шагов вперёд, как раз вовремя, чтобы подхватить обмякшее тело возлюбленной. Как затравленный, но всё ещё смертоносный зверь, он озирался вокруг, взгляд его перебегал с Деймона на Кэролайн, с Кэролайн на Елену – словно он не мог выбрать, кто же станет его первой жертвой. Всё решил Стефан, одним прыжком преодолевший разделявшее их расстояние. Понадобилась доля секунды, чтобы кинжал, который Сальваторе держал в руках, косо вонзился между рёбер Сайласа до самой рукоятки. Взгляд мага остановился, он закашлялся и неловко склонился вперёд, как подрубленное дерево, придавливая собой неподвижную Амару. Елена не смогла сдержать вздох облегчения. Всё было кончено.