Выхожу тебя искать

Мы всего только люди, и боги создали нас для любви. В ней и наше величие, и наша трагедия. Дж. Мартин

- А, Елена, ну наконец-то! – воскликнула Кэролайн. – А я тебя обыскалась! У нас ведь столько дел, и… - под многозначительным взглядом карих глаз девушка умолкла, словно захлебнувшись. Елена никогда так не смотрела. – Что ты здесь делаешь?! Кэтрин дотронулась до своих волос. - А этот фокус с плойкой всё-таки работает. Кэролайн нахмурилась, закусила губу. Ей категорически не нравилось, что эту стерву от своей лучшей подруги она могла отличить лишь по шуму крови в её сосудах, по запаху жизни, исходящему от неё. Форбс, конечно, не могла забыть, что все они своей беззаботной студенческой жизнью в Уитморе да и жизнью вообще были обязаны Кэтрин Пирс, и это ей тоже не нравилось. Ещё она терпеть не могла чувствовать себя третьей лишней, как чувствовала в особняке Сальваторе, когда они проворачивали тот странный эксперимент с сейфом; связь, возникшая и крепнувшая с каждой секундой между Кэтрин и Стефаном, была разве что не осязаема. И это не нравилось ей тоже: у неё почти не осталось сомнений в том, что её друг вновь попал под чары Пирс, если когда-нибудь вообще был избавлен от них. Как бы иначе Стефан смог преодолеть свои страхи и не прикончить Кэтрин? Не то, чтобы она не была рада успехам младшего Сальваторе, но то, что он сделал их благодаря Кэтрин, несколько омрачало радость Кэролайн. Если так пойдёт и дальше, Стефан не сможет избавиться от Пирс, они не смогут избавиться от Пирс. А в их жизни не было места для Кэтрин. Даже в сочельник. - Что ты здесь делаешь?! – грубо переспросила Кэролайн. Вампирские черты проступили сквозь белую кожу, обезображивая её облик, но Кэтрин не дрогнула. - Это я её позвала, - раздался голос позади их незваной гостьи. Сперва Форбс подумала, что у неё двоится в глазах, но потом она поняла, что это Елена стоит за спиной Кэтрин. Гилберт бросила на своего двойника взгляд, полный ненависти, и ненависть эта нашла отражение в глазах Кэролайн. Сама же Пирс, хотя едва ли упустила из виду этот обмен взглядами, оставалась холодна. - Зачем?! - Уэс Максфилд пригласил меня на закрытую рождественскую вечеринку, и… -… и ей всё равно пришлось бы дожидаться приглашения в дом и навести на вас подозрения. Или позвать меня. - В общем-то, она права. Кэролайн фыркнула. Почему семьи-основатели города, семьи-основатели колледжа, участники других кружков, клубов по интересам и организаций, уходящих корнями в далёкий девятнадцатый век, так непримиримы и по-своему кровожадны? Кровожадны и жестоки, быть может, более, чем те, кого они так боятся. Кэтрин прошла вглубь комнаты и по-хозяйски уселась на кровать Елены. Кэролайн, взглянув на свою подругу, скорчила недовольную рожицу. Елена пожала плечами и тихо сказала: - Мне тоже не нравится, что мы зависим от неё, но, боюсь, без неё нам не обойтись. - Конечно, - раздался голос Кэтрин, - ведь больше лекарства от вампиризма у вас нет. К сожалению, - Кэролайн обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как лицо Пирс исказилось от ненависти. Было ясно, что она с удовольствием запихала бы это лекарство в глотки и Кэролайн, и Елене. Блондинка натянуто улыбнулась. После секундного молчания Кэтрин добавила: - у тебя, Елена, много дел. Вечеринки, всё такое… Это я за тебя делать не собираюсь. И, кстати, говорите потише: не нужно обладать сверхъестественным слухом, чтобы услышать, о чём вы там шепчетесь. Колледж и этот приём – последнее место на свете, где мне хотелось бы оказаться в сочельник. Можно подумать, где-нибудь в другом месте её ждали. Она, всегда презиравшая такие глупые человеческие радости, как сочельник и Рождество в семейном кругу, охотно провела бы этот вечер со Стефаном или Надей. Проблема была лишь в том, что ни он, ни она не желали видеть Кэтрин рядом с собой. Гилберт закатила глаза, но взгляд её подруги сказал ей, что Кэтрин не лжёт, и что сама вампирша ждёт от неё того же. У самой Елены праздничного настроения не было совсем, равно как и настроения для организации вечеринки. Присутствие Кэтрин и тот факт, что она была должна ей, порядочно её нервировали, и больше всего девушке хотелось, чтобы этот день, несущий в себе испытание в виде приёма Уэса Максфилда, поскорее закончился. Однако Кэролайн зорко следила за тем, чтобы этот вечер прошёл у них, как у обычных подростков, а значит – на самой шумной вечеринке в году. Никогда ещё идея Кэролайн жить так, как они должны были бы жить, если бы однажды не умерли, не казалась Елене такой глупой и неосуществимой. И ей чрезвычайно не хватало Бонни с её рассудительностью и здравомыслием; но ведьма, для которой учёба должна была начаться лишь в новом семестре, вежливо, но настойчиво отвергла все приглашения Форбс и осталась в Мистик Фоллзе в компании Джереми. - Елена, гирлянды ждут тебя, - девушка поймала на себе многозначительный взгляд Форбс. – А за ней я присмотрю. Гилберт ушла, и Кэролайн осталась наедине с Кэтрин. Её так и подмывало спросить Пирс о Стефане, сейфе и том чудесном способе, с помощью которого она избавила младшего из братьев Сальваторе от его кошмаров, хотя, конечно, она понимала, что Кэтрин с ней откровенничать не станет. Она могла бы прибегнуть к угрозам или давлению – её любопытство было так сильно, что она не погнушалась бы – но отчего-то рядом с Кэтрин, такой слабой по сравнению с ней, Кэролайн робела, словно снова была человеком рядом с чудовищем. Молчание в комнате становилось невыносимым для Форбс, хотя Кэтрин, кажется, совершенно не нервировало. Должно быть, эта девушка всю свою жизнь была так одинока, что привыкла обходиться без оживлённой дружеской беседы. Поэтому, когда в дверях появился Деймон Сальваторе, Кэролайн едва не бросилась к нему с радостными объятиями. Взгляд голубых глаз небрежно скользнул по блондинке и остановился на брюнетке. Чутьё мужчины работало лучше, чем чутьё Кэролайн: ему понадобилось не больше секунды, чтобы распознать подмену. Услышал ли он тоже ток крови по её венам или он узнавал Кэтрин с полувзгляда? - Она что здесь делает? Кэтрин, казалось, проигнорировала эту грубость. Она поднялась с кровати, неторопливым шагом подошла к Деймону и лёгким, едва заметным движением пальцев поправила смявшийся воротничок его рубашки. - Видишь ли, Елена любезно позаботилась о том, чтобы я праздновала сочельник не в одиночестве… - вампир непонимающе нахмурился. – А в обществе Уэса Максфилда и других. Иными словами, братство Августина собирается вновь, только на сей раза в более торжественной шкуре, а я снова спасаю шкуру твоей девушки, её подружки, а, может быть, и твою собственную. Мог ли ты такое представить? Не благодари, - с этими словами она круто развернулась и отошла в противоположный конец комнаты. - Это правда? – теперь он обратился к Кэролайн. - Увы. Кэтрин – последний человек, которого я стала бы звать на празднование Рождества… - Это взаимно, - отозвалась девушка. Звонок телефона отвлёк Кэролайн от её мыслей, а, взглянув на дисплей, она и вовсе забыла обо всём. Короткое сообщение извещало её о том, что Тайлер в Уитморе – ответил на её приглашение на рождественскую вечеринку. Радость наполнила девушку: после последнего разговора с Клаусом она тщетно искала способа встретиться с Тайлером и всё ему объяснить. И последнее сообщение стало шагом отчаяния, и она совсем не думала, что оно подействует. Но вот же! Поистине, сочельник – время чудес! Девушка торопливо сунула телефон в карман и схватила куртку. - Я… Эм, мне нужно… Короче, до возвращения Елены она не должна покидать комнату! Проследи за этим. Не скучайте! Тайлер ждал её на скамейке в углу парка, подальше от предпраздничной суеты и рождественских украшений. Стоило Кэролайн увидеть его, и сердце её упало: никогда ещё, кажется, она не видела Локвуда таким серьёзным, почти мрачным. Она надеялась, что чары Рождества коснутся его и смягчат его очерствевшее в горе по матери, жаждущее мести сердце, но теперь видела, что надежды её были тщетны. Он словно нарочно отдалился от всеобщего веселья, чтобы ненароком не попасть под эти чары. - Ты знаешь, где Клаус? – спросил он тотчас, как она подошла к нему. Не такого приветствия она ждала. Кэролайн почувствовала, что и её сердце каменеет под пристальным взглядом оборотня. Она не заслужила такого обращения, она не предавала его! Но, похоже, Тайлер видел в ней сейчас лишь способ узнать местонахождение Первородного. Ни о каком совместном Рождестве и речи быть не могло. - И тебе привет. - Кэролайн! Ты знаешь, как это для меня важно! И я знаю, что ты знаешь, где он, - в его голосе сквозила мягкая, но всё-таки угроза. Что случилось с этим человеком, которого она так любила? Они все теряли близких, умирали и были свидетелями смерти, но почему именно его сердце так сильно ожесточилось? Она не хотела говорить. Не хотела говорить вообще ни о чём, что было связано с Майклсоном, хотела вычеркнуть его из своей жизни, своей памяти. И из памяти Тайлера тоже, но это было невозможно. - Клаус в Новом Орлеане. Наверное. Теперь уже навсегда. Короче, где бы он ни был, он не приблизится ко мне. Никогда. Лицо Тайлера приняло изумлённое выражение. Кэролайн шумно вдохнула: чего он ожидал от неё?! Что она променяла его на Первородного? - Оставь это, Тайлер, прошу, - её тон сменился на мягкий, умоляющий. – Не ради него, конечно, нет; ради себя. На миг Кэролайн замолкла, ожидая, что парень ответит ей. Но он молчал, и под внимательным взглядом тёмных глаз Тайлера Кэролайн решилась. Она должна была образумить его любой ценой, потому что от этого зависела, быть может, сама его жизнь. - Послушай, - продолжала она, - ты слишком сильно рискуешь. Ты один, Тайлер… - Один, - эхом отозвался он, но это эхо напомнило вампирше громовый раскат. Она мотнула головой. Она твёрдо намеревалась показать Локвуду, что сейчас у него всё же есть выбор: посвятить свою жизнь бессмысленному мщению сильнейшему из сверхъестественных существ или насладиться вечностью в компании друзей и девушки, которая его любит; позволить своему сердцу очерстветь окончательно или сохранить в нём любовь к матери; наконец, уподобиться ли Клаусу, упивающемуся кровью своих врагов, но никогда не утолявшему эту жажду, или остаться тем Тайлером, который им всем был так дорог. Кэролайн никогда не видела, чтобы взгляд оборотня полыхал таким огнём, но, не убоявшись этого убийственного пламени, она подошла совсем близко к нему. - О, ты понял всё не так. Я с тобой, ты не одинок. Но у Клауса есть армия, которая может расправиться с тобой в два счёта по одному щелчку его пальцев. Ты не заслужил этого, а он – того, чтобы торжествовать победу. Слышишь? Ты меня слышишь?! – с этими словами Кэролайн вцепилась в полы его куртки и легонько встряхнула молодого гибрида. - Я тебя слышу, - но ни одна чёрточка на его лице не отозвалась на слова Форбс. Девушка вздохнула и попробовала переменить тактику. Если его сердце ещё не совсем очерствело – а она верила, что это не так – то в нём ещё жива любовь к ней. А если он её любит, то… - Послушай. Останься в Уитморе на Рождество. Всего на один вечер, - и у неё будет несколько долгих часов, чтобы вернуть Тайлеру вкус к жизни, - и, кто знает… Кэролайн почти прикоснулась губами к его губам. Она уже почувствовала его дыхание на своих губах, но Тайлер остался холоден и мягко, но решительно отстранил её. На губах его играла горькая улыбка. - Чудеса не случаются, Кэролайн, ни в Рождество, ни в другие дни. Мы все должны были бы это понять. Если я и верю теперь в магию, то только в чёрную. И он пошёл прочь. На глаза Кэролайн навернулись слёзы: она не могла позволить всему кончиться вот так. А её терзало дурное, как никогда, предчувствие. У неё оставался всего один козырь, самый болезненный, но, может быть, и самый действенный. И после недолгих колебаний она решилась воспользоваться им. - Но что бы сказала твоя мать, если бы увидела, на какой путь ты встал?! – в отчаянии выкрикнула она. Это возымело действие: Локвуд остановился и обернулся. На какой-то миг девушка возликовала, но радость эта улетучилась, как только она рассмотрела выражение его лица. - Мне остаётся только догадываться, - его голос был спокоен, но под этим спокойствием клокотали боль и ярость. – И за это Клаус тоже должен заплатить.

***

Самая большая комната старинного дома, который когда-то стал началом колледжа Уитмора, а теперь был и административным зданием, и жилищем для некоторых преподавателей, была ярко освещена десятками свечей. В углу Кэтрин заметила роскошную рождественскую ель, убранную в сдержанных красно-золотых тонах; в нагретом свечами воздухе плыл тяжёлый хвойный аромат. Девушка вдохнула поглубже, без помех переступая порог залы, и подумала о том, что эта вечеринка разительно отличалась от той, что происходила сейчас в спортзале кампуса, сверкая яркими электрическими огоньками, красочными бумажными стаканчиками и шарами, пестря карнавальными нарядами студентов и благоухая всеми ароматами алкоголя от пунша до виски. Елена Гилберт, должно быть, ненавидела подобные вечеринки и должна была благодарить Кэтрин за то, что ей не нужно тут появляться. Впрочем, сама Пирс ненавидела подобные лицемерные сборища не меньше. Здесь не было и того веселья, которым буквально искрился спортзал, и эти искры долетали сюда, разбиваясь, впрочем, о холод этого приёма. Каждый из гостей мог назвать своих предков до седьмого колена, истории их семей доказывали, что люди с этими фамилиями топтали красную землю юга Америки ещё со времён колонизации, и каждый человек здесь был уважаем городом и остальными за какие-то заслуги перед историей. Кэтрин никогда не понимала такой безумной любви южан к прошлому, от которого другие обычно пытались лишь сбежать; они копили воспоминания, свои и своих родителей, дедов и прадедов, чтобы на досуге пересматривать их, как фотоальбом, или кичиться перед другими древностью и благородством своего рода. И братство Августина было одним из таких жутких воспоминаний Уитмора. Она взглянула на циферблат старинных напольных часов, прикидывая, когда ей можно будет сбежать отсюда без вреда для репутации Елены. Краем глаза она заметила, что к ней приближается сам хозяин вечеринки. - Рад вас видеть, мисс Гилберт! – Уэс Максфилд одарил её лучезарной улыбкой. - Не могла пропустить! – девушка вернула ему улыбку. – Это большая честь для меня, мистер Максфилд. Но я до сих пор не понимаю, чем заслужила эту честь! - О, вы такая замечательная студентка и дружите с Аароном, - Кэтрин кисло улыбнулась парню, который махал ей из дальнего угла комнаты – должно быть, это и был Аарон Уитмор. – И в память о вашем отце и его заслугах перед нашим сообществом я не мог вас не пригласить. Столько людей из братства желают с вами поговорить! Кэтрин удивлённо подняла брови. Что бы сказал отец Елены, если бы узнал, что его дочурка стала бессмертной кровопийцей, на которых он, кажется, когда-то охотился? - Боюсь, те, кто знали моего отца, будут разочарованы, пообщавшись со мной. - Не говорите так! – притворно нахмурился мужчина. Он был обаятелен, и любая другая девушка в любой другой ситуации утонула бы в этих блестящих глазах. Однако Кэтрин была начеку: мало того, что разоблачение было опасно как для Елены, так и для неё, но, кроме этого, она чувствовала себя словно в ловушке в этом доме, среди этих людей, живущих для того, чтобы уничтожать вампиров. Быть может, эта старая традиция и осталась в далёком прошлом, но она как никто другой хорошо знала, как легко на Юге возрождаются традиции и как плохо они умирают. Конечно, она не была больше вампиром, и, формально, они не могли ей угрожать… Но, похоже, она слишком долго жила в вампирском обличье, и сейчас она могла не чувствовать опасности для человека, но опасность, грозящая вампиру, нервировала её и заставляла её ежесекундно готовиться к битве и бегству. Похоже, Грейсона Гилберта все эти люди и впрямь любили: они подходили к ней, выражая скорбь по её «отцу», говоря, как она на него похожа и прочие приличествующие моменту слова. Никто, конечно, и словом не обмолвился об истинном назначении Августина, и всё выглядело так, словно она просто оказалась в толпе старых знакомых. Но Кэтрин постоянно чувствовала на себе взгляд Уэса – он неотрывно следил за нею, и от этого ей было не по себе. Что он надеялся увидеть, что у неё вдруг полезут клыки, и она вопьётся кому-то в шею? Она бы с удовольствием сделала это, да больше у неё не было такой возможности. Теперь она была беспомощной улыбающейся куклой в стане врага. - Привет, Елена. Уэс до последнего сомневался, что ты придёшь, - раздался рядом с ней мужской голос, и Кэтрин не сразу вспомнила, что ей нужно откликаться на это имя. Потому, спохватившись, она развернулась так резко, что каштановые локоны хлестнули говорившего парня по лицу. – Оу, - он демонстративно потёр щёку ладонью. Глаза у парня были светлые, обрамлённые длинными тёмными ресницами, резко контрастировавшими со светлыми волосами, и смотрели так мягко и доверчиво, что Кэтрин едва ли не фыркнула насмешливо. Аарон Уитмор – а это был именно он – был явно влюблён в Елену Гилбрет, даже не подозревая, что страшная тайна, которую скрывает она, была именно тем, в ненависти к чему его воспитывали Уэс и братство Августина. Казалось, он не распознает истину, даже если его ткнуть в неё носом. О, как бы она посмеялась, разоблачив Елену и обманы мистера Максфелда, но её задача сегодня состояла не в том. Нужно обязательно предложить это Деймону, ведь он тоже любил подобные шутки. - Аарон, - протянула она почти ласково и с удовольствием отметила, что у парня порозовели скулы, - с Рождеством. - Потанцуем? Ей ничего не оставалось, кроме как вложить свою ладонь в его руку и выйти с ним на танцпол – Уэс всё ещё наблюдал за нею, и, наверное, настоящая Елена Гилберт поступила бы именно так вне зависимости от того, нравился ли ей парень или она находила его смешным. Наследник основателей колледжа оказался неплохим танцором, и Пирс была вынуждена невольно признать, что кое-что в сегодняшнем вечере было и хорошего. И давно к ней мужчины уже не относились с таким трепетом – пусть даже это отношение было полностью адресовано её двойнику; приятной и непривычной деталью было то, что от Аарона ей не нужно было ровными счётом ничего, а, значит, никто не мог сказать, что она очаровала его с корыстной целью. Она просто грелась под тёплыми лучами внимания этого юноши, не обращая внимания на осознание того, что когда-то она просто безжалостно топтала сердца и жизни подобных Уитмору молодых людей. Но вот музыка смолкла, и партнёры отблагодарили друг друга аплодисментами и дружескими улыбками. Эта вечеринка была не из тех, которые заканчиваются случайным сексом или пьяным братанием; здесь гости сдержаны, осмотрительны и очень скрытны. Впрочем, в отличие от Кэролайн, Елены и остальных, эти люди уж точно знали, с кем имеют дело, так что не было оснований не доверять их инстинктам. Аарона увлёк кто-то из его знакомых, и Кэтрин осталась одна. Но её блаженное одиночество длилось недолго: уже очень скоро она увидела приближающегося к ней с бокалом шампанского самого Уэса Максфилда. - Счастливого Рождества, мисс Гилберт, - он протянул ей бокал. Пирс поблагодарила его улыбкой, но не сделала ни глотка: одно из давно усвоенных ею правил выживания гласило, что пить и есть можно лишь в том доме, хозяевам которого ты доверяешь. Она была уверена, что это не укрылось от внимания Максфилда, хотя он ничего не сказал. - Я долго наблюдал за вами, мисс Гилберт, и теперь хочу сделать вам предложение. Брови Кэтрин поползли вверх. - А вы не думаете, что некоторые виды отношений между преподавателем и студенткой может не одобрить попечительский совет? Уэс вдруг запрокинул голову и громко рассмеялся. Едва ли гости слышали его слова, но его смех привлёк внимание окружающих. Кто-то даже засмеялся вместе с ним. Кэтрин начала злиться. - О, прошу прощения, но это… - он потряс головой, избавляясь от смеха, -… не то предложение. Вы ведь знаете, - он вдруг понизил голос, - чем на самом деле занимается братство Августина? Для чего оно было создано? - Сохранение истории? Благотворительность? Организация вот таких вот балов? Да чем ещё занимаются подобные общества! - С одной стороны, да, но это не совсем верно, - задумчиво проговорил Максфилд. – Мы действительно поддерживаем традиции и то, что было сделано ещё нашими предками, но… Наше дело – не только сохранение памяти, это – сохранение дела наших дедов и прадедов. Наверняка вы обратили внимание на то, что почти все, кто находится в этом зале – потомкит основателей братства Августина. Впрочем, лучше один раз увидеть. Идёмте! Он предложил ей руку, но Кэтрин проигнорировала это, хоть и двинулась за ним. Ей не хотелось быть связанной с этим человеком даже прикосновением, к тому же, она не была уверена, что коснуться его безопасно. Девушка постаралась сохранить на лице заинтересованное выражение, но сердце её в груди стучало так громко и быстро, что Кэтрин порадовалась, что Уэс не обладает острым слухом вампира. Пока они спускались куда-то вниз, Максфилд всё болтал об основателях колледжа и их благих деяниях, об отце Елены и вкладе, который он внёс в их дело, о том, как всем без исключения было бы приятно, если бы Елена заняла место мистера Гилберта в братстве. Кэтрин слушала его вполуха, запоминая путь и думая, что с основателями чего-либо и их потомками всегда нужно держать ухо востро. Наконец их путь окончился, и не где-нибудь, а в подвале здания. - Сюда, - Уэс указал ей на железную дверь. Кэтрин нестерпимо хотелось сбежать, но, сделав это, она разрушила бы всё дело, вывела бы на чистую воду и подвергла бы опасности Елену и… Да какое ей дело до её безопасности вообще?! И всё же девушка понимала, что не может уйти вот так, не вызвав в Уэсе подозрений. А его подозрения могут быть опасны и для неё самой. Мужчина отпер тяжёлую железную дверь и щёлкнул выключателем. Тусклый, неприятный глазу жёлтый свет залил помещение, на пороге которого они стояли, и Кэтрин затрепетала от открывшейся её взору картины. В центре комнаты стояла металлическая кушетка, с которой по бокам, в изножье и в изголовье свисали крепкие на вид кожаные ремни. А рядом с кушеткой стояло множество маленьких металлических столиков, на которых красовалось бесчисленное количество не самых приятных предметов: шприцы, какие-то склянки, ножи, пилы, скальпели, тиски. За свою слишком долгую жизнь Кэтрин повидала немало жестокости и теперь стояла перед ещё одним её лицом. И ей было страшно. - Вы привели меня в пыточную? – она покосилась на Уэса, оставаясь на месте. Ноги её словно приросли к полу, но каждая мышца в её теле была напряжена до предела, и Кэтрин была готова отбиваться или бежать, насколько у неё хватит сил. Впрочем, её реакция была естественной для любого, кто спустился бы с преподавателем колледжа в подвал во время рождественской вечеринке. И Уэс, видимо, тоже счёл её естественной, к великому облегчению Пирс. - Я предпочитаю называть это лабораторией. - А по мне, это всё же больше похоже на пыточную, - на всякий случай Пирс отступила на шаг от Уэса, на шаг ближе к столику, на котором лежали ножи. Некоторое время мужчина молчал. - Вы ведь помните вашу соседку Меган? - Меган? – лично она никакой Меган не помнила, но Елена, видимо, должна была, так что и Кэтрин кивнула. - И, конечно, помните её ужасную и странную смерть? Теперь-то девушка вспомнила, что рассказывали ей Деймон и Елена. Собственно, подозрения Августина, что девушку убил вампир, и привело её в этот подвал в компании Уэса. Теперь-то Кэтрин кивнула с куда большей уверенностью. - К сожалению, наш мир полон ужасных, сверхъестественных существ. И вампиры, один из которых и убил несчастную девушку, опасны тем, что легко могут скрывать свою сущность и находиться среди нас, - проницательный взгляд Уэса вперился в неё, отчего Кэтрин едва заметно вздрогнула, хотя, в сущности, её больше нельзя было обвинить в том, о чём говорил Максфилд. – Они боятся только солнца, дерева и вербены, - он бросил взгляд на один из пузырьков, словно приглашая Кэтрин ознакомиться с его содержимым. В пузырьке в самом деле была настойка вербены – слабый запах, которого Пирс привыкла остерегаться, проникал из-под пробки. И всё же Кэтрин откупорила пузырёк, да так, чтобы несколько капель ароматной жидкости попали на её кожу, не причинив совершенно никакого вреда. Это было очень необычное ощущение, но оно дало Уэсу некоторые гарантии. – Многие годы… десятки лет наши с Аароном отцы и деды занимались тем, что изучали вампиров. Впрочем, предки большинства тех людей, кто находится наверху, занимались этим. Собственно, братство Августина и было создано ради этого. До начала приёма было ещё несколько часов, и эти часы ей предстояло провести запертой с Деймоном Сальваторе в комнате девушек. С той минуты, как Елена покинула комнату, они не перемолвились ни единым словом, и это молчание ужасно тяготило Кэтрин. Как бы ей ни было страшно отправлять прямиком в руки фанатичного охотника на вампиров, Пирс с нетерпением ждала минуты, когда сможет покинуть эту тюрьму и своего безмолвного стража. А вампир, который обычно не упускал возможности зло посмеяться над нею, словно не замечал Кэтрин. И вообще, она была готова поклясться, что никогда прежде не видела Деймона таким взвинченным: он то вставал, то садился, пересаживался с места на место, бесцельно выглядывал в окно, хотя никого не ждал и не искал. Больше всего сейчас он напоминал льва, мечущегося по своей клетке. - Эй! – воскликнула она, когда в глазах у неё зарябило от его движений. – Что с тобой? - Не твоё дело, - огрызнулся он, но вернулся в низкое кресло. Впрочем, и сидя Деймон был как натянутая до предела, готовая вот-вот лопнуть струна. Кэтрин склонила голову, рассматривая его. Всё, что она слышала об Уитморе и братстве Августина, всё, что она видела, когда бывала здесь, всплывало в её памяти, составляя общую картину. Это был почти сложившийся пазл, последним кусочком которого и была нервозность Деймона. - Тебе здесь неспокойно, даже несмотря на то, что в Уитморе ты рядом с Еленой, - заключила она. - Что?! Прекрати! Ты всё равно не влезешь в мою душу. - Может быть, - пожала плечами девушка. – Но я попробую. Или попробую догадаться, потому что я так хорошо тебя знаю, - нараспев проговорила она. – Итак, что мы имеем… Братство Августина, которое ненавидит вампиров, - она загнула один палец. – Странное убийство, совершённое, предположительно, вампиром, - второй. – Этим вампиром не были ни Елена, ни Кэролайн, да и ты тоже не был, - третий. – Странные традиции братства и уникальную тактику лечения доктора Грейсона Гилберта, чьи пациенты всегда выздоравливали, - Кэтрин демонстративно загнула безымянный палец и мизинец. – И, наконец… Деймон Сальваторе ненавидит Уитмор… Он не дал ей договорить. Деймону понадобилась секунда, чтобы сорваться со своего места и оказаться рядом с девушкой; он навис над нею, отрезав Кэтрин все пути к бегству, и в голубых глазах его блеснула смерть. Но Пирс не дрогнула: так недавно она видела её в глазах его младшего брата и всё же сумела избежать. Связь братьев Сальваторе с Кэтрин Пирс была слишком крепка, крепче семейных уз, и они не смогут убить её, как бы сильно ни ненавидели. - Ты боишься Уитмора… - прошептала она, не сумев скрыть торжество в голосе. – Почему? Деймон фыркнул и отстранился. - Спроси ещё Стефана, почему он не любит сейфы. - Впечатляющая работа. - Спасибо. Думаю, нет людей, знающих о вампирах больше, чем члены нашего братства. Мы изучали их, повторюсь, чтобы найти их слабые места. Кэтрин едва не рассмеялась, понимая, что доктор Максфилд сейчас читает лекцию о вампирах той, кто сама лишь недавно перестала быть им. И очень сожалела об этом. - Вы говорили, они боятся солнца, вербены и… - она нахмурилась, - постойте, дерева? - Именно. Если воткнуть вампиру в сердце деревянный кол, он умрёт. - Любой умрёт, я полагаю, - хихикнула девушка. – Простите. Максфилд вежливо улыбнулся. - Ваш отец, я уверен, ничего вам не рассказывал… - И словом не обмолвился! -… потому что это запрещено уставом братства. Лишь в тех семьях, в которых муж и жена принадлежат к братству Августина, это позволено. Но членство в братстве, как правило, наследуется. И я хочу предложить вам место вашего отца. - О… Я даже не знаю, что ответить. А вы… вы сказали, что вы исследовали вампиров… - Да, чтобы найти наилучший способ их уничтожить, - спокойно, словно он был на паре, а не разговаривал в мрачном подвале о чудовищах, произнёс мужчина. - И вы его нашли? - Без сомнения, - он лукаво улыбнулся. Некоторое время Уэс загадочно молчал, перебирая страшный инструмент на одном из столиков, театрально затягивая паузу. Пальцы Кэтрин судорогой свело на небольшом скальпеле – так сильно ей хотелось вонзить остриё в сонную артерию этому человеку, почувствовать тепло и металлический запах его крови; вампирам их природа диктовала то, что они делали, но Уэс был подлинным чудовищем, который сам воспитал в себе кровожадного монстра. Кэтрин так долго была вампиром, что сейчас она куда лучше ощущала опасность, грозящую вампирам, чем грозящую людям; и, как вампир, она ненавидела сейчас Уэса Максфилда. Будь у Елены и Кэролайн хоть капля здравого смысла, они давно уже были бы далеко от Уитмора. Но их молодость как вампиров и бесконечная опека братьев Сальваторе сделали своё дело, уничтожив инстинкт самосохранения девушек. - Но как вы распознаете вампира в толпе, если он окажется среди ваших студентов? – собравшись с силами, Пирс вернула скальпель на место и изобразила на лице подлинное любопытство. - Есть некоторые признаки… Впрочем, эти ублюдки хитры, но мы избавили себя от необходимости вычислять их. За нас это сделает наш идеальный вампир. - Это ещё что такое?! – в этот раз совершенно неподдельно изумилась Кэтрин. - Вампир, который питается не человеческой кровью, а кровью вампира. И он будет пить её, пока его жертва не умрёт, - просто и буднично, отчего у Кэтрин кровь застыла в жилах, пояснил он. - И что… это… это чудовище разгуливает по Уитмору?! – она подумала о Деймоне, о Елене и Кэролайн. Совершенно неожиданно и неуместно, но она подумала о том, в какой опасности они все находятся. И что это на неё нашло? Разве ей не плевать? - Для нас с вами он не опасен. Понадобились годы экспериментов, чтобы создать его, мисс Гилберт. Кэтрин прищурилась, силясь понять, каким будет следующий ход Максфилда. - И зачем в это всё мне рассказываете? - Ваш отец был одним из тех, кто разработал эту…ммм…идею. Подумал, что его дочь должна знать о заслугах отца. И потом, я всё ещё надеюсь, что вы присоединитесь к нам. - Я… Мне… - замялась девушка. Единственной мыслью, пульсировавшей в её мозгу была мысль о том, как бы убраться отсюда поскорее. Охотящийся на вампиров вампир был ей не страшен, но, во-первых, она должна была предупредить Деймона – по-своему ведь он был добр к ней, и она не желала ему смерти; во-вторых, оставаться наедине с таким сумасшедшим типом, как Уэс Максфилд, ей совершенно не хотелось. – Мне нужно подумать… Это всё так неожиданно, право… - мелкими шажками она пробиралась к выходу. Уэс неотрывно следил за ней, но ничего не предпринимал, и ей показалось даже, что на его лице мелькнуло сожаление. Он не остановил её, когда она ступила на первую ступеньку лестницы, но и за ней не пошёл. Преодолев первый пролёт размеренным шагом, Кэтрин перевела дыхание и, удостоверившись, что Максфилд за ней не идёт, что есть мочи побежала в кампус. Коридоры были тихими и пустынными – сердце колледжа сейчас билось совсем в другом месте. Где ей искать Деймона, где искать Кэролайн? Если она не предупредит их о безымянной, неузнанной опасности, они каждую секунду рискуют попасть в лапы этого вампира, выращенного Уэсом. Что за чёрт?! На секунду Кэтрин остановилась, в изумлении прислушиваясь к самой себе. Почему она волнуется о тех, кто ненавидит её, презирает и использует? Почему она хочет спасти жизни тех, кто с лёгкостью, не раздумывая, отправили её на верную смерть? Должно быть, это близость неминуемой смерти делает её сентиментальной, или же она попросту выжила из ума. Можно представить, что сделает Уэс Максфилд с тем, кто предаст его, рассказав его злейшим врагам о его новом оружии! Девушка помедлила в раздумьях: к Деймону, Елене и Кэролайн она не испытывала никаких добрых чувств, и ей было за что их ненавидеть, но она сама ещё так недавно была вампиром, и, если бы кто-то предупредил её о подобной опасности, она сумела бы быть благодарной. Нет, она найдёт кого-нибудь из них и сообщит всё, что знает, а потом покинет Уитмор раз и навсегда, чтобы никогда больше не приближаться к этому ужасному месту. Деймон может ненавидеть её, может отказать ей в доме, но ведь медленно умирающей и очень одинокой, ей нужно не так много для тихой смерти в безвестности. Но где ей искать их сейчас? Форбс едва ли пропустить хоть минуту вечеринки, которую сама же и организовала, Деймон… Вдруг Кэтрин вспомнила о Елене, вынужденно коротающей время в четырёх стенах её комнаты; как ни неприятна ей была эта особа, нужно было признать, что в Гилберт было куда больше здравого смысла, чем в её парне и подруге. Круто развернувшись, она рванула к комнате девушек, путь к которой запомнила хорошо. Она вздрагивала от каждого шороха, сердце её до боли быстро стучало в груди. Никогда прежде, казалось, она так не боялась; даже когда за ней по пятам гнался Сайлас, она знала, что где-то есть безопасное пристанище. Сейчас явной опасности для неё не было, но Уитмор был полон угроз, привидений и сумасшедших, так что шутить с этим местом не стоило. Чувствуя, что у неё сдают нервы, девушка свернула в одну из комнат, по счастью оказавшуюся учебной аудиторией, и нашла там то, что подсознательно искала: длинную деревянную указку. Она обломала её о колено, попробовала пальцем остриё и удовлетворённо улыбнулась. А, выйдя из класса, тотчас налетела на какую-то тень и громко вскрикнула. - Ты что это?! – Деймон, хмурясь, переводил взгляд с лица девушки на деревянное оружие. Лишь спустя несколько секунд Кэтрин осознала, что рефлекторно приставила остриё сломанной указки к груди Сальваторе, и лишь секунда отделяла её от настоящего удара. - Никогда бы не подумала, что буду так рада тебя видеть! - Что происходит? Ты бы себя видела: на тебе лица нет, - такое явное выражение испуга, исказившее черты её лица, было необычно для Кэтрин, даже когда она была загнана в угол и лишена путей к отступлению. А она шла всего лишь со скучного торжественного приёма. Она проигнорировала его вопрос. - Вам нужно убираться отсюда, Деймон. Всем вам, раз и навсегда. И мне тоже, потому что Уэс Максфилд – сумасшедший мстительный ублюдок. И я собираюсь сказать об этом Елене, потому что она одна может заставить тебя сделать что угодно, - она уже развернулась было, чтобы продолжить свой путь, но вампир схватил её за руку, не пуская. Сопротивляться было бессмысленно, поэтому Пирс лишь раздражённо и укоризненно посмотрела на Деймона. - Поясни. - Что ж, если ты хочешь тратить на это драгоценное время… Для того, чтобы победить вампиров и наказать убийцу Меган, Уэс и его товарищи создали вампира, который питается кровью вампиров, - она усмехнулась, - и не может остановиться, пока не убьёт его. Этакий Стефан-потрошитель наоборот. - Ты шутишь! – недоверчиво переспросил вампир. Даже представить такое было невозможно. - А ты спустись в подвал и проверь! – судорога, пробежавшая по лицу Сальваторе, сказала Кэтрин всё лучше любых слов. Все её догадки сложились в цельную картину. – Так ты там уже был и знаешь, чего хотят все они в братстве Августина! И ты ещё позволяешь себе сомневаться. - Но ты уверена? Если это – очередная твоя уловка… - он покачал головой и ощутимо встряхнул её. Они могли бы спорить ещё бесконечно долго, если бы из-за угла не показался и не ринулся на них какой-то силуэт. Невероятная сила отшвырнула Пирс в сторону, и девушка больно ударилась виском о стену. Указка с негромким стуком откатилась в сторону. В глазах у девушки потемнело, очертания мира расплылись, в ушах зашумело. Но даже сквозь этот шум она могла расслышать сдавленное рычание и звуки борьбы. Ей понадобилось некоторое время, чтобы придти в себя и оценить случившееся: прямо перед ней по полу катался клубок из сцепленных тел Деймона и темнокожего юноши. Казалось, этот незнакомец не понимал, что делает – черты его лица, несмотря на явно захватившие его ярость и голод, отражали недоумение. Зато Деймон, как и она, отлично понял, что происходит: клыки чернокожего вампира то и дело прошивали воздух в опасной близости от горла Сальваторе, и лишь ловкость Деймона ещё сохраняла эту дистанцию. Но вампир Максфилда явно был сильнее, и в какой-то момент перевес оказался на его стороне. Сальваторе захрипел, когда тот вонзился в его шею зубами. Для Кэтрин время словно невозможно замедлило свой ход; она могла позволить этому вампиру-мутанту забрать жизнь Деймона и наслаждаться этим зрелищем, как делал сам Сальваторе, отдав её Сайласу. Но в какую-то секунду Кэтрин поймала на себе взгляд лазурных глаз Деймона, и в этих глазах была мольба. Она бы солгала, что это подтолкнуло её, но в глубине души она знала, что сделала бы то же самое и без этого: с трудом поднявшись, подавляя головокружение и тошноту, она со всей силой, на которую ещё была способна, вонзила свой импровизированный кол в спину безымянного вампира как раз там, где под рёбрами билось сердце. Это отняло у неё последние силы, но всё же Кэтрин сумела удержаться на ногах и смотреть, как парень замер над Деймоном, а затем неуклюже склонился набок и, упав, остался неподвижным. Сальваторе медленно поднялся на ноги. В глазах его блестело обещание смерти. Он молча смотрел на Кэтрин, но она отлично знала, о чём его молчание. - Не благодари, - устало проговорила она, размашистым жестом отбросила упавшие на лицо волосы и, подойдя, вытащила из тела вампира свою указку. – Давай-ка прикончим их, а? Вампир лишь так же молча кивнул.

***

Особняк Сальваторе был тёмен и тих. Он словно бы стоял отдельно от всего мира, в котором царил праздник, не принадлежа ему. И наверняка был пуст, с грустью подумала Кэтрин. Она была уверена, что у Стефана есть множество мест, куда он может отправиться в сочельник, ведь он дорог стольким людям. Что ж, как и многие другие, она встретит это Рождество в одиночестве, зато с неясным и непривычным чувством удовлетворения от того, что сегодня она спасла кому-то жизнь. Однако её ожидания и предчувствия её обманули: едва переступив порог особняка, Кэтрин поняла, что в доме она не одна. После этого сумасшедшего, наполненного тревогами вечера нервы девушки были на пределе, и на всякий случай, проходя по галерее, она прихватила один из коллекционных кинжалов, развешенных по стенам. И не смогла сдержать вздох облегчения, когда обнаружила в библиотеке Стефана. - Ты даже в сейф ко мне залезла без кинжала. К чему эти меры предосторожности теперь? – он оглянулся на неё через плечо. Девушка нервно хихикнула. - Я только что из Уитмора, а там эти меры предосторожности вовсе не лишние… - слова замерли у неё на губах, когда она обратила внимание на то, что Стефан сжигает в пламени камина останки раритетной мебели. Она насторожилась. Внешне Сальваторе выглядел куда лучше, чем после любого из своих приступов, но всё же… - Что, снова приступ? – она сделала несколько шагов к нему, даже не думая о том, что это может быть опасным для неё. - Нет. Как ни странно, но ваша с Кэролайн затея сработала, - он бросил в камин последний обломок и повернулся к Кэтрин. – А это… Решил избавиться от последствий своих приступов дочиста. Сегодня ведь сочельник, и вроде как полагается расставаться со старьём… Она улыбнулась. В самом деле, она была рада за него больше, чем могла ожидать сама от себя. И всякая грусть, ещё недавно заполняющая её сердце, улетучилась, ведь она была в этом доме наедине со Стефаном, пусть их отношения и были далеки от тех, которых бы хотела она… Всё равно это было лучшее Рождество в её жизни. - А я спасла жизнь твоему брату в Уитморе, - кокетливо улыбнулась она. – Ни на что не намекаю, но, по-моему, я заслуживаю благодарности. - Ещё как! Деймон позвонил мне, пока ты ехала, и всё мне рассказал. Никогда не подумал бы, что скажу это, но… что бы мы делали без Кэтрин Пирс?! Кэтрин рассмеялась. Эти слова и вправду звучали странно и нереально после той ненависти, презрения, бесконечного бегства и неисчислимых попыток уничтожить друг друга. После таких слов не так уж страшно и умирать. Пока она размышляла над достойным ответом, в котором не будет горечи минувшего и безнадёжности грядущего, вампир оказался совсем рядом с нею. Стоило ей поднять глаза – и она встретилась взглядом с зелёными глазами Стефана. Невероятная гамма эмоций, бушующая в них, захватила и её; Кэтрин почувствовала, что под кожей у неё от одного этого взгляда разгорается огонь. На секунду она отвернулась, ища, куда бы пристроить ставший ненужным кинжал. Этой секунды хватило, чтобы Стефан приблизился к ней вплотную, одной рукой обхватил её талию, а другой зарылся в водопад шоколадных, снова начавших виться волос. Он нашёл её губы и поцеловал так, как, казалось, не целовал ни в одну из прожитых ими жизней. У Кэтрин не было ни сил, ни желания сопротивляться, она торжествовала и наслаждалась. Кинжал, которому она так и не нашла места, со звоном упал на пол.