Выхожу тебя искать

- Она скормила меня Сайласу, и я умер. - Стерва. - Потом она заставила меня врезаться в столб и оставила умирать. Снова. - Дважды стерва. Т/с «Дневники вампира»

- Елена не в безопасности в Уитморе. Так же, как и Кэролайн, и Бонни, по всей вероятности. У Джереми Гилберта отвисла челюсть, когда он увидел на пороге своей холостяцкой квартирки Кэтрин Пирс и услышал от неё эти слова, сказанные не то пророческим, не то безумным тоном. У него на языке вертелось с полсотни вопросов, но неожиданно для себя самого он спросил лишь: - У тебя всё нормально? Она кивнула, но одного взгляда на Кэтрин хватило, чтобы понять, что это ложь. Эта прежде всегда эффектная девушка выглядела измождённой, тусклой и очень несчастной; сперва Джереми показалось, что она пьяна, но он не уловил запаха алкоголя, как ни принюхивался. Тогда он подумал, что Пирс ранена, и едва не набрал номер Деймона или Елены, когда увидел в руках девушки небольшую дорожную сумку. Секунды ему хватило, чтобы увериться, что потерянный вид Кэтрин и эта невесёлая ноша связаны напрямую. А следующий вопрос лишь подкрепил его подозрения. - Я поживу у тебя немного? Было видно, что отказа Кэтрин не ждёт и принимать не собирается. Едва дождавшись, пока Гилберт кивнёт, она перешагнула порог – теперь-то приглашение ей требовалось лишь для соблюдения правил хорошего тона – при этом неловко покачнувшись. Джереми пришлось поймать её и проводить в неприбранную гостиную, поддерживая её под руку. И в самом кошмарном и нелепом сне он не мог представить, чтобы Кэтрин Пирс искала убежища у него. Но это было не сном, а реальностью: Кэтрин тяжело опустилась на диван и горестно вздохнула. Взгляд девушки оставался пустым, блуждающим и ошалелым. Что-то произошло в особняке Сальваторе, что-то, что выбило почву из-под ног всегда такой уверенной и дерзкой Кэтрин. - Что случилось в Уитморе? Почему Елене и Кэролайн грозит опасность? – он присел рядом с девушкой. Судьба сестры волновала его куда больше, чем драма Кэтрин. - В Уитморе много лет и даже десятилетий существует некое Братство Августина – охотники за вампирами. Твой отец также состоял в нём, - она посмотрела на него с вызовом, а в голосе неожиданно прозвучало обвинение. – Возможно, его кровь говорила в тебе, когда ты стал охотником. Братство безжалостно к вампирам настолько, что создало своего монстра, чтобы уничтожить их. Слова об отце задели Джереми, но он постарался отогнать от себя эту мысль. Он подумает об этом позже – его отец мёртв, а Елена ещё жива. - Откуда ты знаешь? - Уэс Максфилд принял меня за твою сестру, - девушка усмехнулась, - и выболтал все свои секреты. А затем мы с Деймоном встретили его детище и имели возможность убедиться в том, что он не солгал. - Значит, ей ничего не грозит? – непонимающе спросил Джереми. Кэтрин посмотрела на него так, что Гилберт почувствовал себя малым несмышлёным ребёнком или идиотом. - Их созданию плевать, что думает Максфилд. Оно чует вампиров – и убивает их. От слов девушки Джереми бросило в дрожь. Он всё ещё не мог понять, что же это: игра, ловушка или сумасшедший бред. - Почему ты говоришь это мне сейчас? Почему не им? Ведь они там, в Уитморе, в опасности… а ты приходишь ко мне! Она поморщилась. - Разве они послушали бы меня? Для них я всё ещё враг, поверженный, а, значит, не стоящий внимания. Деймон знает – знает не хуже меня, и, может быть, у него получится убедить их бросить всё и уйти, пока они живы. Но Кэролайн презирает и Деймона тоже – и так сильно хочет этой нормальной, - она усмехнулась, - жизни, что, возможно, готова рискнуть и не поверить нам. Но ты готов? Ты готов рискнуть своей сестрой, своей ведьмочкой, м? Ты готов сидеть и надеяться на лучшее, Джереми Гилберт? Боль и злость – больше ничего не было в её взгляде, но никогда ещё Кэтрин не казалась Джереми такой неживой. Он хорошо помнил те дни, когда на его плечи легла забота о её жизни, но тогда, в шаге от смерти, Кэтрин была куда более сильной, яростной, решительной; тогда, в шаге от гибели, у неё были силы и желание бороться и победить. Теперь всё это ушло из неё. - Если это так… Мне понадобится помощь. Ты говорила Стефану? – вот, кто всегда готов был придти им на помощь. Улыбка девушки сломалась, искажая красивое лицо страданием. - Скажи ему об этом сам. Если он узнает, что Елена в опасности, он ни за что не останется в стороне, - горечь этих слов поразила Джереми. Некоторое время они сидели молча. Гилберт думал о сестре, находящейся в опасности в Уитморе, но, в то же время, мысли о Кэтрин, притихшей рядом, не оставляли его. Он не представлял, что на свете может быть что-то такое, что заставит взгляд этой девушки, всегда воинственной, всегда готовой спасаться и нападать, драться до последней капли крови – не важно, своей или чужой – потухнуть. Она выглядела так, словно из Кэтрин вынули душу. Но, если всё сказанное ею было правдой, больше об этом опасном Братстве и его участниках не знал никто, и, если Джереми хотел спасти свою сестру и Кэролайн с Бонни, которые ни за что не бросят Елену, ему нужна была и помощь Кэтрин. - Почему ты здесь? Почему не в особняке Сальваторе? Что произошло, Кэтрин? Она мотнула головой. - Какая разница? - Я должен знать. Быть может, ты что-то натворила, из-за чего Деймон или Стефан захотят прикончить тебя, а заодно и меня за то, что я дал тебе приют, - он улыбнулся, пытаясь перевести всё в шутку, но Пирс явно этого не оценила. - Может, и натворила, - поморщилась девушка. – Например, посчитала, что прошлое не может стать преградой для настоящей любви, и попыталась убедить в этом кого-то ещё. Ей не нужно было называть имя, чтобы он понял. Джереми всегда смущало то, как безоговорочно она доверяла Сайласу под личиной Стефана Сальваторе – это Кэтрин-то, чуявшая опасность самим своим нутром! Эта доверчивость едва не стоила ей жизни, и Гилберт до сих пор не любил вспоминать тот день и то, что за ним последовало; они вернули Бонни, и, казалось бы, его не должна была волновать цена, особенно когда ею была жизнь Кэтрин Пирс. Но это было не так: он понимал, что по-иному нельзя было поступить, но очень бы хотел, чтобы у них был ещё какой-то выход. Не то, чтобы он привязался к Кэтрин… нет, какой-то частью своей души он по-прежнему презирал её и ненавидел за всё то зло, которое она причинила им просто ради спасения своей шкуры. Но другая часть его жалела девушку, потерявшую всё. До недавних пор к жизни её привязывал, похоже, лишь Стефан и надежда всё-таки обрести его любовь. Теперь у Кэтрин не осталось и этого, иначе она не появилась бы на его пороге. - Это из-за Стефана ты решила придти ко мне и таким образом спасти Елену? Потому что думаешь, что она ему дорога? – судорога прошла по лицу девушки при этих словах, и Джереми запоздало осознал, какую боль причинил ей только что. – Потому что знаешь, что он хотел бы, чтобы она жила? Внезапно Кэтрин повернулась к Джереми всем корпусом. Карие глаза её впились в его зрачки, и парень не сумел отвести взгляда. Взгляд её ожил: в нём теперь бушевали страсть и ненависть, любовь, зависть, сострадание и мука. - Я знаю, как ценна для него Елена! Что бы ни делал Деймон, как бы он ни пытался… Вселенная сводит двойников вместе. Иногда мне казалось, что Вселенная предназначила меня Стефану, а его – мне, но я ошиблась. Ничто не в силах вернуть ту любовь, которую когда-то он испытывал ко мне. И, если бы я могла, я бы придушила твою сестру собственными руками. Я бы сделала это, даже невзирая на смертельную опасность для себя – больше я смерти не боюсь, а жизни не желаю, - отрезала она. – Но я хочу сделать что-то хорошее перед смертью, которая, я чувствую это, ходит уже рядом. Никогда прежде она не была так близка. Хочу, чтобы вы вспомнили о том, что я спасла жизнь кому-то из вас, когда захотите меня ненавидеть. Стефан будет помнить, что благодаря мне он ходит по земле, а не захлёбывается на дне карьера, - в голосе Кэтрин отчётливо звучало ожесточение, и никто, услышавший эти слова, никогда бы не подумал, что она любила человека, о котором говорила. – Деймон будет помнить, что я спасла его от смерти от клыков вампира. Если ты сделаешь всё правильно, ты будешь помнить, что твоя сестра и её подруги живут лишь благодаря тому, что я вовремя появилась у твоих дверей. И они будут помнить об этом – не смогут забыть, как бы ни хотели. Вы всё хотели бы меня ненавидеть – ненавидеть и забыть, но у вас ничего не выйдет, ведь всякий раз, как вы захотите помянуть Кэтрин Пирс как эгоистичную суку, вам вспомнится, что вы были бы мертвы, если бы не она. Джереми хотел с ней поспорить. Кэтрин никогда не была другом, никому из них, она всегда была их врагом. Но поверженный враг уже не страшен, он жалок, но жалость, которую он испытывал к этой девушке, отчего-то не была презрительной и насмешливой. И к этой жалости уже теперь примешивалось кое-что другое: отчего-то Джереми Гилберт уже сейчас ощущал себя виноватым перед ней. Громкий, тревожный стук в дверь разбудил Джереми. Была ещё ночь, и такая настойчивость того, кто стоял за дверью, ещё больше насторожила парня. Он выбрался из постели, на всякий случай прихватив заряженный арбалет. Проходя через гостиную, он глянул на диван, на котором расположилась его гостья: в темноте угадывались лишь очертания груды одеял, под которыми затихла Кэтрин. Не было никакого движения, и Джереми подивился, как это она не проснулась от устроенного ещё одним незваным гостем грохота. А, возможно, она и не спала сейчас, просто притаилась. Быть может, тот, за дверью, был её сообщником, а слёзы и печаль Кэтрин были лишь спектаклем, ловушкой, приманкой – с этой девушкой никогда ни в чём нельзя было быть уверенным. Ему бы вытащить Кэтрин из-под одеял и поставить рядом с собой, когда откроет дверь – как щит, быть может… Но он оставил её в покое, и уже через мгновение, подкравшись бесшумно, рывком открыл дверь. Предупреждая ночного гостя, он выставил перед собой арбалет... и наконечник арбалетного болта упёрся точно Деймону Сальваторе в грудь. - Так-то ты встречаешь старых друзей? – вампир насмешливо поднял бровь. Джереми поспешно отодвинул оружие. Бросив взгляд на тёмную гостиную, он тихонько застонал: - Я так и знал, что она что-то натворила. - А! Так Кэтрин у тебя?! Славно! А я-то её обыскался, - с этими словами Сальваторе отодвинул парня плечом, проходя вглубь квартиры. Только тут Гилберт понял, что смутило его в облике Деймона: шальной, словно пьяный взгляд голубых глаз, не суливший никому ничего хорошего. И радость вампира была неестественной, натянутой, словно под ней он скрывал нечто куда более тёмное. Перехватив арбалет поудобнее, Джереми поспешил за вампиром; если тот собирается расправиться с Кэтрин, ему придётся объясниться с ним, а, кроме того, поискать другое место для этого. Не то, чтобы Пирс была слишком дорога Джереми, но всё же, впустив её под свою крышу, он вроде как взял на себя некие обязательства перед ней. Он опоздал на несколько мгновений: когда Джереми вошёл в гостиную, Деймон уже зажёг свет и бесцеремонно сдёрнул с Кэтрин одеяла. Девушка сидела на диване, сонно и недовольно щуря на вампира карие глаза. - Чего тебе? – безо всякой доли приязни осведомилась она. - Что ты здесь делаешь? – пытливо поинтересовался вампир. – Ты должна быть в особняке, там ты в безопасности. - Думаю, в безопасности я или нет, уже всем наплевать, - язвительно парировала девушка. – Твой брат любезно предложил мне пожить у вас, пока… он не уточнял, но, думаю, Стефан полагает, что смерть моя уже близка, и в высшей степени не по-джентльменски будет выставлять умирающую из дому. Так вот, у меня на сей счёт иное мнение. Даже если я уже наполовину мертва, гордость у меня ещё есть. - Поэтому ты пришла поискать приюта у Джереми? – тон вампира был таким же язвительным, как и у Кэтрин, но ещё в нём сквозило нетерпение. Джереми позволил себе немного расслабиться, рассудив, что, если бы Деймон желал прикончить девушку, то не стал бы тратить время на перебранку с нею. Кэтрин бросила быстрый взгляд на Гилберта. - Я заплатила свою цену за ночлег. Деймон, в свою очередь, тоже посмотрел на Джереми – взгляд его был насмешливым и оценивающим и заставил парня покраснеть. Вампир прищёлкнул языком и покачал головой, словно отметая какие-то собственные мысли. - Это чем же? - Я дала ему шанс спасти его сестру, - Кэтрин прищурилась, вглядываясь в его вмиг изменившееся лицо. Маска саркастического веселья тотчас спала с Деймона, и Кэтрин увидела в его глазах напоминание о том, что она предложила ему, когда между ними остывал труп вампира Джесси. И поняла, что за этим он и явился в ночи. Но что-то было не так, ведь, по её мнению, зная о грозящей Елене опасности, Сальваторе должен был день и ночь быть с нею, чтобы защитить. Она вгляделась в его лицо повнимательнее и увидела тонкие морщинки, расчерчивающие лоб Деймона – верный признак того, что вампир испытывал боль. Она хорошо знала это, как и то, что немного было людей на свете, которые могли ранить Деймона Сальваторе. Разгадав взгляд Кэтрин, он быстро отвернулся, но это уже не могло скрыть правды от Пирс. - Она оттолкнула тебя, не так ли? – мягко, почти с нежностью спросила она. – За то, кто ты есть, правда? – как она могла не быть нежной к тому, кто разделял с нею боль, кому так же, как и ей, разбили сердце? Сальваторе прорычал что-то невразумительное, но Кэтрин и не требовался ответ. - Где мой брат? – несколько секунд помолчав, спросил он. Девушка лишь пожала плечами. Даже думать о Стефане ей было больно, но всё же его образ неотрывно преследовал её. Если освободиться от младшего из братьев Сальваторе и от этой губительной любви к нему поможет только смерть, она готова была встретить её сейчас, как лучшего из друзей. Но она не была уверена, что и после смерти сможет забыть его, ведь, как известно, для настоящей любви и смерть не преграда. - Найди Стефана, - вдруг обратился Деймон к Джереми, - и расскажи ему обо всём. Мы не знаем, сколько человек в Братстве Августина, но я намерен положить конец его существованию, так что мне понадобится любая помощь, - затем вампир снова посмотрел на Кэтрин: - давай-ка сделаем это. И она согласно кивнула.

***

Уитмор стоял тёмный и притихший, словно само старинное здание знало, что за злодеяние замышляется в его недрах. Или зло несли они? Если подходить к вопросу философски, и они сами, и Братство Августина были порождениями тьмы, но эта тьма была для каждого из них своя. И каждый пытался дать дорогу своему собственному свету. Но Деймон Сальваторе не желал философствовать этой ночью; для него всегда всё было предельно просто, куда проще, чем для его совестливого брата: тот, кто замышлял против него или дорогих ему людей, должен был умереть. Почти никогда у него не было союзников в этом деле – со Стефаном у них были весьма различные понятия о добре и зле, справедливости и возмездии, а до недавнего времени у него не было ни друзей, ни кого-либо ещё, кто мог бы быть с ним на одной стороне. А сейчас рядом с ним бесшумно, словно она и не утратила своей смертоносной вампирской грации, снова став человеком, ступала Кэтрин Пирс. Его брат разбил ей сердце, растоптал её, погасил неизбывно горящий в ней огонь, но ярость и тёмная страсть снова вспыхнули в ней, когда Деймон пришёл за ней. Он так хорошо знал это опасное пламя, горящее в её тёмных глазах, знал, насколько эта девушка сильна и смертоносна, когда хочет таковой быть. И тем непривычнее было то, что сейчас, после множества попыток убить друг друга, они были на одной стороне. Взгляд Деймона и в темноте без труда нашёл окна комнаты Елены, Кэролайн и Бонни – тёмные, как и весь остальной кампус. Кэтрин, проследив за ним, хмыкнула, и негромкий звук в ночной тиши прозвучал, словно выстрел, заставив вампира вздрогнуть. Джереми должен был выманить Бонни из комнаты, потому что помощь ведьмы могла им пригодиться, но Деймон надеялся, что у Гилберта хватит ума не будить Елену и её подругу, не вызывать у них подозрений. Пусть думают, что у него и Бонни романтическое свидание, что угодно, лишь бы они и на пушечный выстрел не приблизились к подвалу, который облюбовал для своих тёмных делишек Уэс Максфилд. Если только Елена попадёт к нему в руки, тот без труда использует её против Деймона… и даже если у него окажется Кэролайн, Сальваторе всё равно не сможет ничего предпринять, опасаясь, что станет причиной смерти Форбс, и тогда уже вовек не заслужит прощения Елены. - Готова? – не глядя на Пирс, спросил он. Искоса посмотрев на него, девушка криво ухмыльнулась. - Ты сочтёшь меня чудовищем, но к этому я готова всегда. - Убивать? – зачем-то уточнил он. - Защищаться. Тебе ведь ничего не грозит, хотел сказать Деймон, но смолчал. Столь краткий срок в человеческой шкуре не сделал из Кэтрин человека по-настоящему. Душа её, сердце и разум по-прежнему оставались по-вампирски холодными, жестокими, неумолимыми. И, несмотря на то, что эти охотники за вампирами больше ей не грозили, готовясь отойти в вечность, Кэтрин хотела обезопасить тех, кто был дорог ей и оставался бессмертным. Деймон улыбнулся ей в ответ. - Даже если ты чудовище, я рад, что ты на моей стороне. Ничего не ответив, девушка постучала в двери. - Что, если никого нет? - Мы лишили их вампира, Деймон, а они были готовы вот-вот расправиться со всеми вампирами Уитмора. Они не станут медлить – Уэс жаждет крови, я видела это в ночь перед Рождеством. Ему нужны помощники, по-настоящему верные, а кто будет более верным, чем Аарон Уитмор? Особенно после того, как узнает, как на самом деле погибла его семья. Никто в Братстве не будет лучшим союзником Максфилду, - Деймон скептически поджал губы, но она заметила это и во тьме. – Я чувствую это, если тебе угодно. С многовековыми инстинктами Кэтрин спорить было бесполезно. Сальваторе только пожал плечами: он пришёл сюда, чтобы прикончить Уэса и других членов Братства, как и собирался некоторое время назад, следуя собственной вендетте. Сделать это сейчас или позволить им ещё немного пожить – не всё ли равно? Когда Деймон уже было подумал, что им не откроют, и придётся искать другой путь, дверь распахнулась. На пороге стоял Аарон Уитмор. Парень казался растерянным и напуганным, но и решительным и даже немножко злым; вампир тотчас понял, что Уэс, как и обещал, рассказал всё своему племяннику. Стоило ему признать в ночной гостье Кэтрин, лицо его отчего-то тотчас просветлело, и Уитмор выдавил из себя улыбку. - А, Елена! Хорошо, что ты пришла! Уэс говорил, что предложил тебе… - Аарон осёкся, вопросительно взглянув на Деймона. Сперва Кэтрин растерялась. Она не собиралась прикрываться этим ненавистным именем, идя сюда, но тотчас поняла, что это был наиболее верный способ как можно дольше не вызывать ничьих подозрений. Положительно, высшие или низшие, тёмные, дьявольские силы благоволили им с Деймоном, раз уж двери открыл мальчишка Уитмор: у подозрительного и хитрого Уэса непременно возник бы вопрос, отчего Елена Гилберт, так рьяно отвергавшая его идеи, вдруг, спустя всего несколько дней, объявилась глухой ночью на его пороге. Но наследник Уитморов был совершенно явно влюблён в Елену, и поэтому у него не возникло никаких вопросов. Кэтрин так и хотелось поддеть Деймона, который также заметил это, но у неё хватило ума промолчать. - Ты можешь говорить при Деймоне – он мой парень, и у меня нет от него секретов, - подыграла она. – И он пришёл, чтобы тоже вступить в Братство Августина, потому что ненавидит вампиров. Они убили его отца и брата, и сам Деймон едва спасся. У него нет длинной родословной борцов с нечистью, но у него есть… ненависть, - Кэтрин стрельнула глазами в Деймона, призывая его подыграть, и ослепительно улыбнулась Аарону, окончательно обезоруживая его. Деймон едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Чего-чего, а ненависти в нём было в избытке. Только не к тем, о ком говорила Кэтрин. - Уэс сказал, что Братство крайне редко принимает новых членов… Но сейчас как будто нам нужны любые силы. Всё равно, - он неуверенно махнул рукой, - все решения принимает совет, а утверждает Уэс… - По опыту знаю, что от таких советов ничего хорошего ждать не стоит, - пробормотал Деймон. В темноте Кэтрин протянула руку и ущипнула его, заставляя умолкнуть. Вампир перевёл взгляд с юного Уитмора на тёмный холл за его спиной, и заметил тусклый отблеск света, пробивавшийся откуда-то снизу. Кэтрин говорила про подвал… и в его кошмарах тоже было мрачное, наполненное ужасом и болью подземелье. - Мы войдём? – устав от бессмысленных излияний взаимной признательности, напрямик спросила Кэтрин. Сердце в её груди громко бухало, и она порадовалась, что единственное сейчас среди них обладающее абсолютным слухом существо сейчас на её стороне. Только воспользовавшись рассеянностью влюблённого и расстроенного Аарона можно было получить приглашение для Деймона. Оставалось лишь надеяться, что Уэс не посвятил племянника в эту особенность вампиризма. - Входите. - Идиот, - ухмыльнувшись, едва слышно проговорил Деймон. Стоило Аарону закрыть за ними дверь, как льющийся из подземелья свет потускнел, заслонённый чьей-то фигурой. Почти полная тьма, в которую погрузилась комната, не помешала вампиру рассмотреть полное негодования и растерянности лицо Уэса Максфилда. Но, как бы зол он ни был на своего племянника теперь, Аарон уже совершил глупость, которая будет стоить жизни им обоим. Запоздало Деймон понадеялся, что Уэс и Аарон одни в этом доме сегодня – если здесь обралось несколько человек из Августина, их задача окажется сложнее; Кэтрин была полна решимости и ярости, но она всё же оставалась смертной, а, значит, уязвимой и слабой. Он прислушался ещё раз, как тогда, когда они подошли к дому: он слышал три сердцебиения, три тревожных, взволнованных дыхания. Два из них оборвутся сегодня – он пришёл сюда за этим, а третье… Деймон не знал, пришла ли сюда Кэтрин сегодня, чтобы умереть, но, если и так, он не позволит ей сделать это: она спасла ему жизнь, а никто не скажет, что Деймон Сальваторе не умеет быть благодарным. Щёлкнул выключатель, комнату залил яркий электрический свет. Уэс Максфилд стоял напротив Деймона, направив заряженный арбалет… Аарону в грудь. Повернувшись туда, куда указывал наконечник арбалетного болта, Сальваторе с удивлением обнаружил, что мгновения, пока срабатывал электрический разряд, Кэтрин хватило, чтобы обхватить Уитмора сзади за шею и приставить к горлу парня кинжал – Деймон узнал его, это было коллекционное оружие из их особняка. Что ж, похоже, Пирс прихватила из их дома кое-что ещё, кроме своего разбитого сердца. Худощавое тело Аарона идеально закрывало грудь девушки, и Максфилд застыл в нерешительности, не желая убивать племянника. - Елена… - прохрипел Аарон, царапая руку девушки. Прохлада стали у кожи на горле парализовала его, не давая сопротивляться в полную силу, а изумление довершило дело. – Что ты… что ты делаешь? – шокировано и немного обиженно выдохнул он. - Ты никогда ещё не ошибался так сильно, мальчик, - промурлыкала Кэтрин ему на ухо, не отнимая клинка. Деймон усмехнулся: в голосе Кэтрин звучали соблазнительные нотки, но он хорошо знал, как опасна она становится, когда они появляются в её словах. - Я должен был догадаться, когда… - Уэс поперхнулся собственными словами и перевёл арбалет на Деймона. Тот, правда, уже держал Максфилда на мушке – в пистолете были деревянные пули охотника на вампиров, но времени раздобыть другое оружие у них не было, а, как справедливо заметила Пирс по пути в Уитмор, любой умрёт, если его сердце нашпиговать деревянными пулями. – Но ты была на рождественском вечере… и раньше… Ты не могла… тебе бы потребовалось приглашение, я знаю, - он с подозрением посмотрел на Аарона. Тот, бледней простыни, всё же нашёл в себе силы повести головой из стороны в сторону, снимая с себя всякую вину. В следующую секунду им обоим пришлось убедиться, что, несмотря на всё своё бормотание и растерянный вид, Уэс Максфилд прекрасно владел собой: он пустил арбалетный болт прямо в плечо Кэтрин, вуглядывающее из-за спины Аарона. У девушки хватило проворства отшатнуться, и стрела лишь оцарапала ей руку, но, спасаясь, Кэтрин на мгновение потеряла бдительность, и Уитмор ударил её локтём в бок. Она хватанула ртом воздух, как вытащенная на сушу рыба, и пробормотала какое-то проклятие, но, к изумлению Деймона, оказалась достаточно сильной и выносливой, чтобы удержаться на ногах и даже сохранить хватку на горле Аарона. Больше того, рассвирепев, Кэтрин прижала остриё кинжала к коже Аарона чуть сильнее, и по светлой коже парня потекла алая струйка. Это заставило его затихнуть. Но Максфилд, краем глаза следя за племянником, уже прилаживал новую стрелу к арбалету. Деймон сделал предупредительный выстрел – остро обточенный кусочек дерева угодил мужчине в кисть, заставив его охнуть и сделав его движения неловкими. Он согнулся, прижимая раненую руку к груди, и Деймон на миг подумал, что тот уже побеждён. Однако Максфилд оказался борцом – он нажал на спусковой крючок, и болт просвистел под рукой вампира, и то лишь благодаря тому, что Деймон вовремя заметил движение и отклонился. Снова перезарядить арбалет он Уэсу не позволил. Тот не успел и моргнуть, как Сальваторе оказался прямо перед ним; в глазах мужчины не было страха – лишь осознание своей участи, и по губам его скользнула вызывающая усмешка. Приятно было видеть сильного и смелого противника, и тем приятнее было просунуть руку в его грудную клетку, услышать сдавленный, наполненный болью вопль, а где-то позади – испуганный возглас Аарона. Приятно было побеждать и мстить, приятно чувствовать в пальцах тёплую трепещущую плоть, а затем сдавить и дёрнуть. Секунду, не больше, сердце Уэса Максфилда билось в руке Деймона, но вот мёртвый мужчина упал, а в следующий миг и сердце его остановилось, и вампир выпустил его из ладони. Деймон стоял над поверженный врагом, тяжело дыша, с пальцев его капала кровь, ноздри раздувались от тёплого, с металлическим оттенком запаха. - Отпусти… я не… я ничего не сделаю вам… - послышался за спиной Деймона дрожащий голос Аарона, по-прежнему находящегося в смертоносных объятиях Кэтрин. Через плечо вампир посмотрел на парня: его била дрожь, губы дрожали. Кровь так и текла из-под лезвия кинжала, окрашивая пальцы Кэтрин в алый. Она участливо склонилась к парню, прильнула к нему всем телом. О, теперь Деймон узнавал эту опасную демоницу, которой Кэтрин была большую часть своей жизни – растоптанная девушка из квартиры Джереми или испуганная беглянка, какой она была ещё до возвращения Стефана, исчезла. - У тебя ведь нет детей, правда? – ласково спросила она Аарона. - Н-н-нет, - непонимающе проборомотал он. В его взгляде Сальваторе почудился отблеск надежды. Глупец. Кэтрин хмыкнула. - Что же, это и к лучшему. Когда-то, - она выразительно взглянула на Деймона, - это должно закончиться, - с этими словами она широким жестом, уверенным настолько, чтобы никто не усомнился в том, что она делает это не впервые, полоснула Уитмора по горлу. Кровь хлынула теперь уже обильно, заливая грудь Аарона, руки девушки, утопив кинжал. Кэтрин отступила на шаг, почти с отвращением выпуская из своих рук недвижимое тело парня. – Это всё? – обратилась она к Деймону. - Почти, - кивнул он, ещё не в силах отвлечься от только что виденного зрелища. Хорошо, что Стефан не видел сейчас её; что бы он ни говорил, его брат любил эту девушку, и вид Кэтрин в чужой крови определённо разбил бы ему сердце. – Спустимся в подвал, чтобы убедиться, что остальные члены Августина не прячутся там, а затем сожжём к чёрту всё это. Девушка насторожилась. Сальваторе видел, как её пальцы снова пробежали по рукояти кинжала, крепче обхватив её. - А если они всё же там есть? - Тогда их ждёт та же участь, - по правде сказать, Деймон даже надеялся, что они там: он бы хотел запереть их в этом доме и заставить гореть, отплатив им той же монетой, какой когда-то их предки расплатились с несчастным Энзо. И всё же он сомневался, что кто-либо из Братства был внизу и не пришёл на шум, который они тут подняли. Не говоря ни слова, Кэтрин стала спускаться. Она уже знала эту дорогу, как и Деймон, шедший позади. Она не думала, что переживёт это испытание, хотя её инстинкт выживания вёл её против собственной воли, и она привычно повиновалась ему. Что она будет делать дальше, она не знала. Куда ей идти? Есть ли в мире хоть одна живая душа, готовая принять Кэтрин Пирс, быть с ней в час её смерти? Едва ли. Она оттолкнула всех, кто только был у неё… или у неё никогда никого не было? - Поистине, Кэтрин, ты полна сюрпризов, - размышлял вслух шедший за ней Деймон. – Мы столько лет враждовали и пытались прикончить друг друга столько раз, но за эти месяцы ты сделала столько хорошего для меня, что я, право, должен быть тебе благодарен… И я благодарен тебе, как это ни странно… Знаешь, я уже не могу тебя ненавидеть, как когда-то… Он ещё говорил, когда она достигла последней ступеньки и подошла к распахнутым дверям в ту ужасную комнату, которую ей показывал Уэс в Рождество. Пальцы девушки крепче сжали кинжал; она была готова ударить любого, кто бы ни сунулся к ней из этой комнаты. Но единственным звуком, который Пирс услышала, ступив на порог, было какое-то приглушённое мычание. Она осторожно заглянула внутрь: комната казалась пустой, в свете лампы тускло поблёскивали жуткие инструменты и приспособления, любовно разложенные на столиках и развешенные по стенам. Девушка продвинулась ещё на шаг и увидела прикованную к стене, скованную по ногам, с кляпом во рту Кэролайн Форбс. Стоило блондинке увидеть вошедшую, как глаза её изумлённо расширились, и вампирша выразительно замотала головой, закивала на дверь. Кэтрин обернулась, но увидела за собой только беспечного Деймона с пистолетом в руках. Должно быть, от испуга Кэролайн не сообразила, что теперь опасность миновала… если только здесь не притаился ещё кто-то. На лице Форбс, наполовину скрытом кляпом, отразился настоящий шок, взгляд зелёных глаз на миг скользнул куда-то в сторону. Шатенка проследила за этим взглядом… должно быть, Кэролайн приняла её за Елену и умоляла убраться… глаза Кэтрин остановились на скрытом от взгляда длинном металлическом столе, на свесившейся неподвижной руке, иссохшей, посеревшей, со вздушимися и высохшими венами, на тёмной пряди волос, упавшей на помертвелую кожу… Кэролайн тоже неотрывно смотрела на это тело теперь, только со своего места она могла видеть его целиком, и во взгляде её Кэтрин прочла… жалость? Как вампирша могла принять её за свою подругу, если Елена была здесь, мёртвая? Кэтрин покосилась на Деймона: где ей взять силы и, небо, смелость, чтобы удержать его от глупостей, когда он увидит? Она застыла на месте, преграждая вампиру путь, но что-то в лице светловолосой вампирши заставляло её серце пуститься в тревожный пляс. Повинуясь внутреннему чутью, совершенно не желая видеть своего двойника мёртвым, хоть она и терпеть не могла Елену Гилберт, Кэтрин сделала шаг, затем ещё один и ещё. Что-то было не так: волосы были чуть светлее её собственных, и рука… пальцы были тоньше чем у Кэтрин или Елены, и… Поражённая ужасной догадкой, она метнулась вперёд, и горестный вскрик сорвался с её уст, когда она остановилась над мёртвой, иссушённой Надей. Не было ничего удивительного в том, что она ошиблась в первые мгновения, ведь её дочь была похожа на неё, а, значит, на Елену… Она осторожно, недоверчиво коснулась посеревшей кожи. Сомкнула пальцы на омертвелом запястье, легонько потрясла его, словно пытаясь вернуть вампиршу к жизни. Её имя, гневный и просящий окрик одновременно замер на её устах. По щекам текли слёзы, и Кэтрин не утирала их. Склонилась над Надей, провела пальцами по лицу, закрыла распахнутые в небытие глаза… у Нади были не её глаза, а глаза её отца, и только теперь она вспомнила их. Когда она совершила это простое, но полное горя и отчаяния движение, рыдания сотрясли девушку, вырываясь из её груди. Нет, нет, это не могло быть правдой. Ведь она так хотела заслужить прощение, если не любовь Нади; теперь она приняла бы и ненависть от неё, порадовалась бы ей, всё, что угодно, лишь бы только её дочь жила! Она закричала, пытаясь дать выход невыносимой боли, сокрушившей её, и эхо её горя отбилось от стен подвала, видевших так много муки, но ни одной, что была бы сильнее её мучений. О, как она жалела, что Уэс и Аарон были мертвы! Она хотела бы снова увидеть их живыми, дрожащими, но тогда бы она не допустила ни для одного из них такой лёгкой смерти! Она заставила бы их мучиться так, как мучилась её дочь, так, как мучилось её сердце прямо сейчас, когда она ощущала под ладонями твёрдое окоченевшее тело. Мир перестал существовать для неё, всё стало безразлично, кроме неподвижного, бездыханного тела рядом с ней. Где-то на краю её сузившейся вселенной зазвенели цепи. За ней это пришли? Ей было безразлично теперь. Зазвучали чьи-то голоса – один испуганный, приглушённый, другой более уверенный, утешающий. С нею это говорили или нет? Ей больше нечего было бояться, ибо самое страшное для неё уже случилось; и утешения для неё больше было не сыскать. Кто-то неуверенно топтался за её спиной, и, кажется, даже позвал её по имени. Кэтрин не обернулась. Продолжая стискивать в своей ладони запястье Нади, девушка сползла на пол. Соль слёз разъедала ей кожу, но это был пустяк по сравнению с болью, которая разрывала её изнутри. Шагов и голосов прибавилось, но Кэтрин было безразлично, друзья это или враги. - Забирай её и уходим. Я собираюсь сжечь это дьявольское место дотла, в назидание остальным членам Братства Августина. С ними я поквитаюсь потом, - зло рыкнул один из голосов. – Ну что, блондиночка, тебе на собственной шкуре посчастливилось испытать, лгу я или нет. Что думаешь об этом? - Ты мог бы попытаться… - с долей укора отвечал ему девичий голос, а затем стих на мгновение. – А, может быть, и нет. В любом случае я хочу убраться отсюда поскорее. - Ты веришь в дьявола? – спросил кого-то ещё один голос. Этот голос она знала, он был добр к ней и помогал, но в этой беде и он не мог помочь. Первый невесело рассмеялся. - Я уже не знаю, во что мне верить, когда вижу, как дьяволица оплакивает своё дитя. За эти месяцы она сделала больше добра, чем за всю свою жизнь… Больше, чем от неё можно было бы ожидать. Я бы отомстил за неё, если бы мог. Но за неё нельзя отомстить. Больше некому. Кэтрин знала и этот голос, только имени не помнила; они враждовали когда-то, а потом… они не стали друзьями и по-прежнему порой желали друг другу смерти, предавали и лгали, но и спасали друг друга, а потом убивали вместе. Он бы хотел отомстить… и помочь ей, быть может. Только теперь ей нельзя помочь. Чьи-то шаги приблизились к ней вплотную. Шорох одежды подсказал, что этот кто-то, кого она не видела, склонился к ней. Сердце её сжалось – не от боли теперь и к её собственному удивлению, а сладостно, отвечая на эту близость. Чьи-то пальцы коснулись её запястья, затем ладони и расцепили сведённые судорогой на мёртвой руке пальцы Кэтрин. Одна рука легла на её спину, поддерживая и утешая, другая протиснулась под коленями. - Идём, - сказал кто-то голосом Стефана. – Я с тобой, слышишь? Слышишь? Я с тобой.