Выхожу тебя искать

Дышать было невозможно, словно на грудь легла бетонная плита. Она хватала воздух ртом, но ничего не выходило, лишь тратились последние драгоценные силы. Она пыталась закричать, попросить о помощи, но вместо отчаянного крика с губ срывался лишь нечленораздельный хрип. На миг она прикрыла глаза, желая отдохнуть от неравной борьбы за свою жизнь со стихией, не подозревая, что эти секунды могли стать последними в её жизни. Но какое-то шевеление рядом заставило девушку разлепить отяжелевшие веки, сфокусировать взгляд на ком-то рядом, убрать мокрые пряди волос, липнущие к лицу, чтобы получше рассмотреть своего товарища по несчастью. С трудом повернув голову налево, она с удивлением увидела Стефана. Кэтрин вскрикнула от неожиданности, попыталась позвать его, но ледяная вода влилась в рот, нос, достигая, кажется, и лёгких, обжигая болью изнутри. Тогда она попробовала прикоснуться к его мечущейся руке, но вампир лишь отдёрнул её. В зелёных глазах Сальваторе, в которых она не привыкла видеть ничего, кроме спокойствия и уверенности, сейчас был только безумный ужас. Это стало последней каплей для неё, знаком, что и последняя надежда на спасение давно угасла, и Кэтрин расслабилась, позволив воде окутать её холодным саваном, затихла уже навсегда. Рваным движением она раскинула руки, пытаясь удержаться на плаву, не погрузиться в чёрную пучину, откуда не выбраться, но пальцы схватили лишь хлопок простыней. Кэтрин тяжело дышала, словно после долгого бега или…глубокого нырка. Превозмогая поистине первобытный ужас, она нашла в себе силы вернуться к своему сну, который был таким жутко реальным, и вновь всё встало у неё перед глазами: толща мутной воды над головой, тяжёлый металл их ловушки, безумные зелёные глаза напротив. Сердце колотилось в груди, в ушах стоял шум крови, и Кэтрин распахнула глаза, выныривая из воспоминаний, чувствуя, что ещё миг – и она задохнётся по-настоящему. Девушка поднялась с постели, понимая, что больше ей не уснуть, закуталась в халат и прислушалась к спящему дому. Её окутывала непроглядная тьма и густая тишина, не предвещающая ничего плохого. Оглядываясь назад на несколько дней, Кэтрин вдруг поняла, что это был не первый подобный сон: отголоски одинаковых жутких видений всплыли в её памяти, но этот был самым страшным, потому что был самым правдоподобным. Пытаясь доискаться до истинной причины этих снов, Пирс подумала о Стефане. Но испуганный полубезумный младший Сальваторе из её ночных видений не имел ничего общего с тем Стефаном, которого она каждый день встречала в поместье. И почему-то тот Стефан из снов казался ей роднее и ближе, чем настоящий, но совсем незнакомый вампир. До самого утра Кэтрин не смогла сомкнуть глаз, терзаемая загадкой, на которую не находила ответа. Смутно она чувствовала, что эти сновидения – не простые сны, отпечатки мыслей. Она хотела бы истолковать их, но для правильного толкования требовалась ведьма и ведьма могущественная, а где найти такую, Кэтрин не знала. Сжав кулаки, она вновь посетовала на свою человеческую беспомощность: будучи вампиром, Пирс всегда знала, на какого может рассчитывать, но ни одна ведьма не станет даже слушать жалкого человечишку, которым она стала. А, кроме того, подручные Деймона ни на миг не выпускают её из поля своего зрения. А Деймон… С первыми лучами солнца она возникла в дверях спальни старшего Сальваторе. Заслышав посторонние шаги, вампир приоткрыл правый глаз, рассматривая в неверном свете сероватого осеннего рассвета знакомый силуэт. Но, стоило ему обрадоваться неурочному появлению Елены на пороге своей комнаты, как в уши ворвался стук человеческого сердца, а глаза безошибочно нашли сразу несколько отличий Кэтрин от Елены Гилберт. - Чего тебе не спится? – пробурчал вампир, утыкаясь носом в подушку. Нисколько не смущённая недружелюбным тоном Деймона, Кэтрин сделала несколько шагов к нему. Скрестив руки на груди, она подошла почти вплотную к кровати и нависла над вампиром, который пытался хотя бы сделать вид, что спит. - Это действительно плохое пробуждение, Кэтрин. Ты можешь быть хоть чуточку тактичнее? - Нет, извини, - язвительно отозвалась она. – Моё пробуждение понравилось бы тебе ещё меньше. Мне, - голос её вдруг стал серьёзным, как никогда, утратил все язвительные или насмешливые нотки, - снился Стефан. - Поздравляю, - Деймон хлопнул в ладоши несколько раз. – А мне что прикажешь делать? Почему бы тебе не сообщить об этом самому Стефану? Она нахмурилась. Сама мысль о том, чтобы придти с подобным разговором к Стефану, такому холодному и отстранённому, к Стефану, который одновременно вызывал в ней страх и неясный трепет, заставляла Кэтрин дрожать. Едва вспоминая о Сальваторе-младшем, она тотчас вспоминала о жестоком безумии в его глазах, о стальных пальцах на своей шее, о воде, сомкнувшейся над головой, и холоде бритвы на коже. Кэтрин вздрогнула, возвращаясь в реальность, в которой Деймон пристально рассматривал её, сидя в кровати, а в глазах его читалось насмешливое недоумение. В ответ на вопрос, повисший в воздухе, девушка только покачала головой. - Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен интересоваться твоими снами, даже если они о моём брате. - В них Стефан страдает. Эти слова повисли в воздухе тяжёлым удушливым бременем. Кэтрин с удовлетворением отметила, как насмешка исчезает из его взгляда, на лице проступает серьёзность. Но это длилось всего пару мгновений, а затем Деймон пожал плечами, откидываясь на подушки. - Что ж, хорошо, что в реальности он себя прекрасно чувствует. Кэтрин прищурилась, наклоняясь ближе к нему. Мимолётное сомнение уже было её маленькой победой, и она не хотела терять и то, чего смогла достичь. - Ты в этом так уверен? - А почему я не должен быть уверен в этом?! – повысил голос Деймон, чувствуя, что его терпение иссякает под безумным напором Кэтрин. – Он весел, добродушен, если не считать того, что пытался убить тебя, но сейчас уже и у меня возникает такое желание! Чего ты хочешь от меня, Кэтрин? - Хочешь – верь, хочешь – не верь, но меня терзает недоброе предчувствие. Словно что-то с ним происходит, что-то, что мы можем предотвратить, если только… - быстро зашептала она, но вампир прервал её. - Я не верю, - выплюнул он. – Предчувствие у тебя работает только на защиту твоей потрепанной шкурки. Девушка задохнулась от колючей обиды. Быть может, впервые в жизни она действительно хотела помочь кому-то, по-настоящему отдавала этому все силы, но вместо того просто билась о каменную стену недоверия и презрения. И этот неравный бой отнимал все силы, так, что на что-то большее уже сил не оставалось. Но, несмотря на наполненный презрением взгляд вампира, словно не слыша его жестоких слов, оставшись совсем одна со своим предчувствием неминуемой беды, она нашла в себе силы гордо расправить плечи и одарить Деймона своим самым колючим взглядом. - Хотела бы я, чтобы ты пожалел о своих словах, но не хочу, чтобы что-то случилось со Стефаном. Произнеся эти слова, она быстро вышла из комнаты, чтобы Деймон не увидел её слёз. Что ж, после сотен лет лжи и предательства ей стоило ожидать, что ей не будут верить, что её благие побуждения будут осмеяны, а помощь – отвергнута. Но она никогда не думала, что это будет настолько болезненно. Когда затихли её шаги, Деймон попытался снова заснуть. Но ничего не получилось: слова, произнесённые Кэтрин, никак не желали идти у него из головы, хотя и казались откровенным бредом. Как он мог ей поверить, когда Стефан всё лето был рядом с ним, и никакие опасности ему не грозили? Да, его брат немного изменился: он стал жёстче, насмешливее, прежний спокойный и мягкий Стефан исчез, уступив место насмешливому и саркастичному, немного жёсткому вампиру. Но, разве Деймон вёл себя по-другому, когда ложь Кэтрин разбила ему сердце? Нет, он стал таким же, даже ещё хуже, и поэтому он не мог винить брата в том, что свою боль от разрыва с Еленой он скрывает под панцирем из этого насмешливого равнодушия.

***

- Ничего не хочешь мне сказать? Вспышка ночника озарила тёмную комнату. Кэролайн остановилась у края освещённого круга, отводя взгляд от подруги. Елена же поудобнее села на постели, сверля Форбс пытливым взглядом, в котором не могла скрыть осуждения. Наконец, помолчав с минуту, блондинка подняла на Елену глаза и гордо вздёрнула подбородок. - Нет. - У нас и без того немало проблем, не хватало ещё Клауса. - Каких проблем?! – воскликнула, пожав плечами, Кэролайн. – Кто-то покрывает вампиров в колледже – так что ж? Нам это как раз на руку, не находишь? - На руку? – прищурилась Елена. Она была удивлена, что всегда осторожная Кэролайн так легкомысленно относилась к тому, что сохранение их секрета висит на волоске. – Тот, кто покрывает эти убийства, знает о вампирах, знает, как их распознать, и как убить. Это-то пугает меня больше всего. - Тот, кто хотел бы убить вампира, не стал бы заминать дело Меган. Слова Форбс были не лишены здравого смысла, но всё равно Елена не могла отогнать от себя безотчётную тревогу. Став вампиром, она сразу же уяснила себе одну из непреложных истин вампиризма, самую важную: никто не должен знать. Едва кто-то догадается – и это сразу же станет бомбой замедленного действия, грозящей в любой момент разрушить твою жизнь. И теперь, поняв, что есть в Уитморе кто-то, знающий вампиров, она уже не могла так же беззаботно притворяться обычной студенткой. Хотела бы она влезть в голову каждого из студентов и преподавателей, чтобы узнать, кто ещё хранит секрет о потусторонних монстрах, но это было невозможно. А потому равнодушие, с которым Кэролайн восприняла новость о деталях убийства Меган, задело её. - Мы всё равно должны узнать, кто это сделал. - Что может быть проще? – снова пожала плечами Кэролайн. – Свидетельство о смерти Меган подписано неким доктором Максвиллом. Он преподаёт биологию. Елена усмехнулась. - Предлагаешь вот так просто подойти и спросить у него? – в её голосе сквозила насмешка, которую она не смогла скрыть от подруги, и Форбс ответила на её слова ехидной ухмылкой. - Как знаешь, дело твоё. У меня есть дела поважнее, - забравшись под одеяло, бросила блондинка. Гилберт сжала кулаки. Когда это Кэролайн успела проникнуться к Клаусу таким участием, что большую часть своего свободного времени проводила с ним? Елена даже знать не хотела, что они делают, оставаясь наедине: к Древнему она испытывала сильнейшее отвращение, подпитываемое страхом, и это отвращение к её собственному ужасу потихоньку начинало марать и образ Кэролайн. Наверняка, только ужас, случившийся с Бонни, и отчаяние, в котором с момента похорон Беннет пребывала Кэролайн, толкнули её навстречу Клаусу. Но Елена не могла допустить, чтобы древний монстр сделал из милой хохотушки Кэр своё подобие в женском обличье, поэтому она сдержала свою злость и заговорила спокойно. - Клаус? - Бонни, - парировала Форбс, усмехаясь в темноту. Несомненно, Клаус притягивал её: его шарм, его юмор, его преувеличенно учтивое отношение к ней. Казалось, Майклсон начисто забыл, что когда-то и Кэролайн мечтала о его смерти наравне со своими друзьями, обманывала и завлекала его в западню. На том балу-маскараде, где он вытащил её из пучины уныния и боли, они словно заново познакомились, оставив за границей своих отношений всё, что было с ними раньше. Ей было легко и приятно с ним, он развлекал и смешил её, отгоняя от неё грусть, ставшую постоянным спутником Кэролайн после смерти подруги. Но, самое главное, Клаус давал надежду. Никогда ещё она прямо не просила его помочь вернуть Бонни, но одна только мысль о том, насколько всесилен был Клаус, ставший гибридом, вселяла надежду в измученную отчаянием душу девушки. И почему-то она была уверена, что, когда настанет момент, Клаус не откажет ей. - Бонни?! – при упоминании подруги, которой Кэролайн пыталась прикрыть свою интрижку с их злейшим врагом, Елена едва не забыла о своём намерении держаться ровно и спокойно. – Что ты хочешь этим сказать? Отзвуки ярости в голосе Гилберт не ускользнули от блондинки, но она всё же ответила на вопрос: - Клаус силён. У него есть ведьмы, есть гримуары, есть власть над магическим миром… Он поможет нам вернуть Бонни, Елена. - Её нельзя вернуть, разве ты ещё не поняла? Клаус тебя просто дурачит! – она порывисто обернулась к подруге, но не смогла в полутьме разглядеть выражение её лица. - Может, и дурачит. Но он единственный, кто не говорит мне, что это невозможно, - сглотнув противный ком слёз, подступивший к горлу, она передёрнула плечами, - и это дорогого стоит, поверь. - Почему ты думаешь, что одной тебе тяжело? Почему думаешь, что я не оплакиваю Бонни, как ты?.. Кэролайн вскочила с постели, глаза её сверкали слезами и вызовом. - Вот именно! Ты – оплакиваешь, и все остальные тоже! Я же хочу сделать что-нибудь, чтобы вытащить её из этого проклятого вампирского чистилища! Вот только никто не хочет понять этого, и принять ту единственную помощь, которая действительно значима. - Помощь Клауса?! Подумай о Тайлере! – Елена так же вскочила со своего места. Слова подруги разрывали её сердце, но голос разума неустанно твердил о том, что стоило побороться за живых, раз уж потягаться со смертью, сдобренной магией, они не могли. – Клаус убил его мать! Что скажет он, когда узнает, что ты так задушевно дружишь с тем, кто причинил ему столько боли?! А я? Ты сама? Деймон, Стефан, Джереми! Мы столько страдали из-за него, он играл с нами, как с марионетками, он забирал жизни тех, кого мы любили, - при мысли о Дженне горло запершило от слёз, - а ты вновь впускаешь его в нашу жизнь! Мало того, сама приглашаешь! Выражение её лица изменилось, словно все мышцы окаменели, стало замкнутым, и лишь глаза на бледном лице Кэролайн продолжали лихорадочно сверкать. Елена хотела сказать ещё что-то, но враз изменившаяся подруга испугала её, заставила сдержать колкие слова, которые вот-вот должны были слететь с её языка. - А где Тайлер? – горечь зазвучала в её голосе. – Разве он здесь и поддерживает меня? Разве ты поддерживаешь? Или Деймон? Стефан? Может, Джереми? Нет! – истеричные нотки проскользнули в полный боли крик. – Вы все сдались! Вы опустили руки, а я не хочу отступать. Я борюсь за Бонни, борюсь одна, но не получаю за это никакой благодарности. Только упрёки! А Клаус ни в чём не упрекает меня, наоборот, он дал мне надежду, призрачную, но надежду, за которую я собираюсь держаться до последнего. Она упала на постель, закрыв лицо руками. Дыхание сбилось, сердце неровно стучало, оглушая её, а внутри разливалась боль. Боль от того непонимания, которое она видела на лице Елены. Боль от упрёков, которых она не заслужила. Боль от рушащейся вслед за каждым словом Гилберт надежды. Боль от того, что единственным человеком в целом мире, который принял её боль и смог разделить надежду, оказался враг.

***

Вода шумела в ушах, обжигала лёгкие, сдавливала грудь. Безмолвный крик разбивался о толщу мутно-зелёного савана, пальцы ободрались в кровь о металлические границы этой узкой ловушки. Здесь, в этом мутном аду не было места надежде, любви, дружбе. Не было места ничему, кроме отчаяния и…смерти. И она слышала её неспешные шаги, чувствовала её морозное дыхание. Она знала, что смерть вот-вот придёт за ней, сожмёт в своих объятиях – ненадолго, чтобы потом отпустить, одаривая мучениями. Ладонь крепко сжала мужскую ладонь рядом, но сил, чтобы заглянуть Стефану в глаза и не найти в них ничего, кроме отражения собственного ужаса и отчаяния, уже не нашлось. Елена резко села на постели, зажигая ночник. Сон был настолько реальным, что она поёжилась, чувствуя холод, и поняла, что всё ещё не может отдышаться. Деймон рядом заворочался, и девушка запоздало поняла, что в Мистик Фоллзе выходные, что она в особняке Сальваторе, рядом со своим парнем. Что нет ни толщи воды над её головой, ни ледяного металла рядом, ни Стефана с безумием в зелёных глазах. Разбуженный ею, Деймон тоже сел, не сводя с девушки вопросительного взгляда. Гилберт виновато закусила губу, не зная, как объяснить своё сновидение. - Что такое? – зевнул парень. - Кошмары. - Кошмары? – удивлённо приподнял бровь Деймон. – Кажется, этому дому нужно почистить карму – слишком часто здесь снятся кошмары. - Вот как? – девушка с готовностью упала в раскрытые объятия вампира. – Приятно слышать, что я не одна такая. Иначе можно подумать, что я схожу с ума. - Кэтрин недавно заявилась ко мне с рассветом, несла какую-то чушь о Стефане, о том, что он страдает… - он фыркнул, отгоняя воспоминания, и пожал плечами. Елена хотела посмеяться вместе с ним, но при имени Стефана замерла, и это не укрылось от старшего Сальваторе. - Что? - Кэтрин… Он усмехнулся и поцеловал девушку в губы. - Это ничего не значит. Я прогнал её. Ничего… - Думаешь, я ревную? – нервный смешок сорвался с губ Елены. Деймон приосанился: - Хотелось бы думать… Девушка покачала головой, сжимаясь в спасительных объятиях парня. - Жаль тебя разочаровывать, но нет. Всё дело в том, что мне тоже снился Стефан. Он страдал, ему было больно, - она почувствовала, как напрягся при этих словах вампир. – Кэролайн говорит, что всё это от чувства вины, но я всегда знала, что это не так… И теперь… Сальваторе глубоко вдохнул, позволяя самым чёрным и тягостным мыслям пробиться сквозь барьер беззаботности. - Это не просто сны.