Выхожу тебя искать

Кэтрин и не заметила, как дверь захлопнулась, оставив её один на один со Стефаном. Ему даже не пришлось поворачивать ключ в старинном замке – ей всё равно никак бы не удалось пробраться мимо него к двери. Девушка застыла на месте, даже язык её будто прирос к нёбу, отказываясь подчиняться воле разума: ни пригрозить, ни закричать, взывая о помощи. Деймон был где-то там, совсем рядом, и он бы пришёл на помощь, если бы она попросила… Но вместо этого она лишь молча смотрела, как губы младшего Сальваторе растягивает пугающе спокойная ухмылка. - Уходи, - едва слышно выдавила из себя она. Улыбка Стефана стала шире, в зелёных глазах заплясали насмешливые искорки. Бессильная злость заставила её сжать кулаки. Он имел все основания смеяться над ней: она, ослабевшая и ничтожная, осмеливалась бросать ему в лицо свои никчёмные угрозы. Кэтрин сама так же всегда смеялась над своими врагами, смакуя мгновения своего торжества и их слабости перед тем, как… Дрожь охватила её, поддавшись страху, она отступила на шаг. - Нет. О, как она ненавидела его в эту минуту! Она ненавидела такого Стефана – холодного смеющегося незнакомца, но, вместе с тем, смутная тревога за него не переставала терзать её сердце. - Что тебе нужно от меня? – дрогнувшим голосом спросила Пирс. Каждое слово позволяло оттянуть время, каждое слово оттягивало неизбежное и давало призрачную надежду, которой она не хотела пренебрегать. Она всегда цеплялась за жизнь – не сдастся и сейчас, Стефан перед ней или кто-то другой. Склонив голову набок, парень пристально рассматривал её, и от этого остановившегося взгляда ей было не по себе. Кэтрин отлично знала, что Стефан силён и быстр, тогда как она лишена всего, кроме инстинкта самосохранения и отчаянного желания жить. Но этого мало, слишком мало, чтобы потягаться с вампиром, который решил, что ей пора умереть. - Узнаешь, - протянул он, и в его густом голосе звучал тоскливый похоронный звон. Он продолжал приближаться к ней, не сбиваясь с размеренного шага, а Кэтрин продолжала отступать. Наткнувшись на низкий столик, она почувствовала под онемевшими пальцами прохладу лезвия. Постаравшись не выдать своей радости от выпавшего шанса, девушка крепко сжала в ладони рукоять небольшого ножика. Когда придёт момент, она дорого продаст свою жизнь. Стефан, кажется, не замечал ничего вокруг себя, настолько он был поглощён созерцанием своей жертвы. Он медленно надвигался на Кэтрин, не сводя с неё гипнотического взгляда своих зелёных глаз, и сердце девушки сжималось всякий раз при воспоминании о том, что когда-то эти глаза смотрели на неё совсем по-другому. Вместо ненависти была любовь, вместо презрения – обожание, готовность быть рядом с ней вечно. Она сама виновата, она пробудила в Стефане его тёмную сторону, но никогда не думала, что будет стоять перед ним вот так и дрожать в ожидании его удара. Подойдя к ней вплотную, вампир прикоснулся к каштановым волосам девушки, и она невольно прикрыла глаза, вспоминая о совсем других прикосновениях. Мгновения, когда он перебирал тёмные завитки, длились, казалось, вечность, но вот в глазах вампира полыхнуло неистовство, и Стефан отдёрнул руку. - Так похожи… - хрипло прошептал он, но в следующую секунду, встрепенувшись, сухо проговорил: - но ты – не она, - и в этих словах звучал смертный приговор для Кэтрин. Она слишком хорошо знала, что произойдёт дальше, чтобы позволить себе мешкать. Одним молниеносным движением она вонзила свой нож прямиком в шею вампира. Алая кровь залила её руки, Стефан зашипел проклятия сквозь зубы и протянул руку, пытаясь схватить девушку, но Кэтрин ловко увернулась и отскочила от него подальше, что было мочи закричав: - Деймон! Её призыв о помощи тревожно зазвенел, разлетаясь по поместью Сальваторе, но Кэтрин с ужасом поняла, что лишь на несколько мгновений отсрочила свою гибель. Теперь Стефан точно был не намерен медлить: зажав ладонью кровоточащую рану на шее, он шагнул к Кэтрин стремительно, как рассвирепевший зверь. Боль только подстегнула его, а если и вынудила остановиться, то лишь на мгновение. И это мгновение ушло без возврата. Но, в тот момент, когда девушка уже была готова отдаться на милость судьбы и принять смерть от рук того, кто был ей так дорог многие годы, дверь в комнату с треском распахнулась, и на пороге появился разъярённый Деймон. За его спиной маячили фигуры Мэтта и Джереми. Из груди Кэтрин вырвался вздох облегчения, но Стефан, видя, что преимущество теперь не на его стороне, бросился к девушке в отчаянной попытке докончить задуманное. Деймон шагнул ему наперерез, и Кэтрин почувствовала, что теряет равновесие, и тут же очутилась в сильных руках Гилберта. - Увезите её подальше и ждите моего звонка, - прорычал Сальваторе-старший, хватая брата за грудки и как следует встряхивая. Не дав девушке опомниться, Джереми подхватил её на руки и вынес прочь из дома. Мэтт, вооружившийся арбалетом, прикрывал их отступление. Усадив Кэтрин в машину и усевшись сам, Гилберт взглянул на неё в зеркало заднего вида и коротко бросил: - Не за что. Она только скорчила рожицу в ответ. Возможно, ей стоило бы быть повежливее, но она не могла в полной мере быть благодарной тем, кто всем своим видом показывал, насколько её спасение было им в тягость. Автомобиль, петляя, удалялся от Мистик Фоллса по одной из дорог, ведущих прочь от города, туда, где серая асфальтовая лента терялась в тёмных лесах. В салоне царила мёртвая тишина, парня время от времени переглядывались или бросали на Пирс неодобрительные взгляды в зеркало заднего вида. Устав от безмолвного осуждения, которое источали Мэтт и Джереми, Кэтрин откинулась на спинку сидения и устало прикрыла глаза. Несмотря на страх, всё ещё заставлявший сердце стучать неровно, слова Стефана снова и снова звучали в её ушах, горечью разливаясь по венам. Ты не она. Он говорил о Елене, он не мог забыть её даже теперь, когда Гилберт так открыто предпочла Стефана его брату. Он сравнивал, и сравнение это было не в пользу Кэтрин. И никогда не будет. Сколько бы времени она не несла в своём сердце любовь к нему, она всегда будет слишком порочной, недостойной его любви. А теперь она ещё и стала слаба, и это уничтожило её последнее преимущество. Но спустя какое-то время горечь уступила место усталости, страх – сну, и девушка заснула, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Мутная пелена заволокла её сознание, не давая мыслям и снам пробиться в усталый мозг. Из тьмы Кэтрин заставил вынырнуть хлопок мотора, возвещавший об остановке. Тряхнув головой, чтобы стряхнуть сонливость, она огляделась, но, кроме зелени деревьев, не увидела ровным счётом ничего: они остановились прямо посреди леса. Мэтт распахнул дверь и, не глядя на Кэтрин, произнёс: - Выходи. Не удостоив парня взглядом, она выбралась из машины и пошла следом за Джереми, удалявшимся вглубь леса. - Тебе кажется, мы недостаточно далеко забрались? – прокричала ему Кэтрин, на ходу стаскивая с себя туфли: каблуки увязали в мягкой земле, мешая идти. Прохлада осеннего леса защипала босые ступни, девушка поморщилась, с тоской вспоминая те времена, когда ей нечего было опасаться простуды. - Кажется, - оглянувшись, Гилберт нахмурился. – Обуйся, ещё простудишься. - Плевать! Всё равно вы ни во что меня не ставите! Не произнеся ни слова, Джереми сократил расстояние между ними и подхватил Кэтрин на руки. Девушка попыталась оттолкнуть его, но сила охотника на вампиров, помноженная на природную силу парня, не оставила ей никаких шансов. - Твоя жизнь слишком ценна, чтобы вот так дать тебе умереть от воспаления лёгких. - Почему? – он молчал, и тогда Кэтрин буквально прокричала ему в лицо: - почему, Джереми Гилберт?! Парень только пожал плечами, и, заглянув ему в глаза, девушка обречённо поняла, что он действительно не знал ничего. Она оказалась в руках у людей, для которых её жизнь ничего не стоила, которые её презирали и ненавидели, она целиком и полностью зависела от них, они были её единственной защитой перед лицом куда более страшного врага – худшего исхода для себя она никогда и представить не могла. Стремительно темнело, и Мэтт, всё такой же безмолвный, разжёг костёр. Несколько раз Кэтрин пыталась поймать на себе взгляд Донована, но он упрямо отводил голубые глаза. - Что это с ним? – кивнув на него, спросила девушка. Джереми проследил за её взглядом, и ухмылка тронула его губы. - Просто ему не хочется возиться с тобой, вот и всё. Кэтрин выдавила из себя едкую улыбку. - Тогда почему возится? Я его об этом не просила. - Деймон просил. И, потом, что-то я не заметил, чтобы ты слишком хотела погибнуть от руки Стефана сегодня, - в голосе парня отчётливо звучала насмешка, смешанная с презрением. - Я слишком привыкла к жизни, чтобы хотеть умереть. Пятьсот лет – долгий срок. - Который подходит к концу, - негромко парировал он. Девушка помрачнела и уставилась на танцующие языки пламени. Эта мысль и без того неотступно преследовала её, но, облеченная в чужие слова, она будто стала более осязаемой и опасной. - Тебе не обязательно напоминать мне об этом так часто. И без того нелегко забыть, что мне вот-вот предстоит умереть, - с горечью произнесла она. Джереми покосился на Кэтрин. Он привык думать о Кэтрин Пирс как о самой хитрой, самой опасной вампирше, как об одном из своих злейших врагов, но уж точно не как о девчонке, которая боится смерти. Всегда такая утончённая и надменная, сейчас, в свете костра, она казалась худой и бледной, и такой несчастной, что он даже пожалел о своих безжалостных словах. Сейчас Кэтрин слишком напоминала Джереми его сестру, чтобы он мог и дальше так жестоко говорить с нею. - Только Деймон не хочет, чтобы ты погибла раньше срока. И мы не хотим, - уже тише добавил он. Девушка подняла на него глаза цвета шоколада, в которых сквозили удивление и тень благодарности. Должно быть, она была совсем одинока, раз так легко принимала поддержку от своих врагов. Стушевавшись под этим испытывающим, пронизывающим взглядом, Джереми поднялся со своего места. - Холодает, - отрывисто заметил он. – Пойду, принесу ещё дров. Покараулишь? – обратился он к Мэтту. - О чём речь? – Донован улыбнулся и положил на колени винтовку, всё это время стоящую подле него. Когда тихие шаги Джереми замерли вдалеке, девушка подняла взгляд на своего охранника. Мэтт выглядел усталым и хмурым, взгляд его остановился на пляшущих языках костра, будто он дал себе зарок не замечать её. Она хотела было заговорить с ним, нарушить это мертвенное молчание, но вдруг голова парня неестественно вывернулась, а спустя мгновение Мэтт рухнул навзничь с бревна на котором сидел. Крик замер на языке, Кэтрин отчаянно вглядывалась во тьму, боясь увидеть Стефана. Сердце норовило выскочить из груди, тело занемело во власти страха, когда из темноты в освещённый круг вступила девушка лет двадцати пяти с насмешливой улыбкой на устах. В руке она держала пистолет, направленный точно в сердце Пирс. - Кэтрин Пирс, - с непередаваемым выражением прошептала незнакомка, - наконец-то.

***

Тьма отступала, давая место ярким пятнам света, складывающимся в очертания предметов вокруг. Знакомая слабость, памятная Кэтрин по пробуждению в доме Сальваторе, сковывала всё её тело, но несколько осторожных глубоких вдохов вернули ясность сознанию. Последним, что помнила Пирс, было пламя костра, зловеще освещавшее неподвижное тело Мэтта Донована, и незнакомую девушку, с мрачным торжеством озирающую труп парня и саму Кэтрин. Незнакомка обнаружилась тут же, стоило девушке перевернуться на другой бок. Склонив голову, та задумчиво рассматривала Кэтрин и не сразу поняла, что Пирс очнулась. У девушки были глаза того же цвета, что и у Пирс, русые волосы. Кэтрин могла поклясться, что никогда в жизни не видела её, но в чертах лица девушки сквозило что-то неуловимо знакомое, и это не давало Кэтрин покоя. - Кто ты? – хрипло спросила Пирс, надеясь отвлечься от смутной тревоги, скользящей у края её сознания. - Меня зовут Надя, - с сильным чешским акцентом ответила она. - И что тебе от меня нужно, Надя? – поднявшись на кровати, с нажимом спросила Кэтрин. Как раньше она безошибочно определяла своих жертв, так сейчас – угрозу. Она знала, что перед ней сидит вампирша, и для этого ей не нужно было, чтобы та себя проявила. Вопрос был в другом: что нужно было от неё этой Наде? Всё, что было в ней ценного сейчас – её кровь: кровь двойника, кровь, содержащая в себе лекарство от вампиризма. Но она так надеялась, что охотников за двойниками, наконец, поубавилось, а глупцы, желающие вернуть себе свою человеческую сущность, - и вовсе перевелись. И всё же острый, изучающий взгляд Нади, в котором Кэтрин сумела разглядеть искорки явной неприязни, не сулили ей ничего хорошего. Наконец, девушка решилась нарушить молчание и, растянув губы в ухмылке, произнесла: - Наверное, ты не помнишь… Ты убила мою мать. Кэтрин в свою очередь склонила голову набок, рассматривая свою похитительницу, и ухмыльнулась. Понимая, что сейчас полностью находится во власти этой девушки, понимая, что играет с огнём, она всё-таки не могла сдержать издёвку, с которой всегда встречала опасность, как самую ничтожную, так и самую страшную. С момента первого нападения Стефана она жила в постоянном страхе, и настолько срослась с ним, что, кажется, это презренное чувство вытеснило все оставшиеся её жизненные силы. Но теперь, словно что-то сломалось в ней, она с радостью шла навстречу опасностям, в глубине души надеясь, что какая-нибудь окажется последней. - Ты права: я не помню. Надя глубоко вздохнула, словно сдерживаясь, а Кэтрин мысленно молила небо, чтобы выдержка отказала той. Она всегда так старалась убежать от смерти, а теперь, когда всё, что у неё осталось – это презрение и жалость её врагов, когда все её мечты превратились в горький пепел, смерть казалась ей желанным избавлением. Ещё вчера она отчаянно боролась со Стефаном, надеясь выговорить себе у смерти ещё хоть немного времени, а сейчас открывала ей свои объятия. Но смерть не спешила: вампирша только сузила карие глаза, словно размышляя о чём-то. И, наконец, хоть это явно далось ей с трудом, она растянула губы в улыбке, в которой было больше презрения, чем угрозы. - Зато отлично помню я, - спокойно ответила она, - и не собираюсь оставлять это просто так. Я шла за тобой по пятам много лет, Кэтрин Пирс, я ждала момента, когда, наконец, смогу подступиться к тебе, такой неуловимой и самоуверенной, и вот он настал. Ты никогда не замечала ничего вокруг себя, - почему-то в словах Нади девушке послышалась горечь, но, верно, показалось, - зато теперь тебе уже не убежать от меня. Она только хмыкнула в ответ. - Ты могла бы не пачкать руки, а просто оставить меня там, где я была: Стефан рано или поздно нашёл бы меня и довёл бы до конца то, что начинал уже дважды. А теперь тебе придётся прикончить меня самой. Только учти: я не намерена так просто сдаться, - противореча своим желаниям, сказала она. Но, кажется, Надя не услышала ни неприкрытого вызова в её словах, ни едкого укора. Она, не мигая, смотрела на Кэтрин, и все чувства в её взгляде уступили место снисходительной насмешке. Под этим взглядом, в котором было больше вызова, чем во всём, что она сама сказала Наде, и Пирс непроизвольно выпрямилась на кровати. Она не терпела, когда над ней смеялась, и даже сейчас, в столь безвыходном положении, она не желала молча терпеть насмешки. Резкие, необдуманные, опасные для неё самой слова уже были готовы сорваться с языка Кэтрин, когда Надя вдруг рассмеялась чистым звонким смехом. Девушка нахмурилась, пытаясь разгадать причину внезапной весёлости вампирши. Она знала, как опасен смеющийся враг – сколько раз сама вот так смеялась в лицо тем, кто вскоре погибал от её руки! И, хоть она и решила принять смерть, как избавление и искупление, инстинкты, сидящие так глубоко в ней, заставили привычно насторожиться. Заметив настороженный и вопросительный взгляд Пирс, Надя картинно утёрла несуществующие слёзы с глаз и вмиг посерьёзнела. - Вы глупы и слепы! Я была с тобой рядом много лет и знаю, как ты проницательна…была, по всей видимости, потому что сейчас ты не видишь ничего дальше своего носа. Никто из вас! – она сокрушённо покачала головой. - О чём ты? – с тревожно бьющимся сердцем спросила Кэтрин. Ухмылка исказила красивое лицо Нади. - Стефану едва ли нужна твоя смерть, и это не он охотится на тебя. Тот, с кем ты бок о бок прожила несколько месяцев, никогда не был Стефаном Сальваторе. Его единственное и настоящее имя – Сайлас, и ему удалось ловко обвести всех вас вокруг пальца. Последние слова девушки прозвучали торжественно и растворились в тягостной тишине, заставляя сердце Пирс замереть. Сайлас. Вот о чём её интуиция неустанно твердила ей снова и снова, вот, почему они с Еленой видели одинаковые жуткие сны – Стефан, где бы он ни был, молил о помощи! Рвано выдохнув, Кэтрин медленно прикрыла глаза. Если бы Стефан мог, он непременно появился бы в особняке Сальваторе и разоблачил бы самозванца, которого они все считали просто переменившимся Стефаном. Но он не пришёл и не подал никакого знака, и это могло значить лишь одно: с ним приключилась беда. Ужасная мысль болью отозвалась в сердце девушки, но она тут же отмела её: если бы Стефан умер, она бы непременно почувствовала. Она заставила себя выдохнуть и вновь твёрдо взглянуть в лицо вампирши. - Тогда что нужно от меня Сайласу? Едва ли я убила кого-то, кого он любил – он слишком стар для этого. Больше того: я подарила ему жизнь, напоив его кровью охотника. Ему бы стоило поблагодарить меня, а не пытаться убить. Надя только хмыкнула. - Должно быть, ему нужна твоя кровь – лекарство от бессмертия. Это старая история, но, я уверена, ты её слышала. Слышала ли она её? Конечно. Много лет назад эта старая сказка была у всех на устах, и вернулась из своей выстланной временем могилы совсем недавно, чтобы вновь взбудоражить умы. - Так пусть попросит у меня глоток крови и катится к дьяволу, мне не жаль! – отрывисто воскликнула Кэтрин. - Глоток? Нет, Кэтрин, - наклонившись к ней, Надя произнесла с придыханием: - ему нужна вся твоя кровь. До последней капли. Кэтрин не знала, что вампирша увидела в её лице, но Надя совершенно неожиданно для девушки оставила её в покое. Похитительница больше не пыталась заговорить с нею или вызвать в ней воспоминания об одной из сотен безымянных жертв Кэтрин. Воспользовавшись краткой передышкой, Кэтрин вновь заняла своё место на кровати и отвернулась от Нади. Слёзы жгли ей глаза, но она не позволяла им пролиться, сердце стучало часто и неровно, но она заставляла себя дышать размеренно, словно бы ничего не случилось. Она решилась сдаться и умереть, но теперь горько пожалела о своём решении. Ей хотелось жить – и это было не инстинктивное, животное желание всякого живого существа. Ей хотелось отыскать Стефана, заглянуть в его зелёные глаза, почувствовать его рядом с собой, его, настоящего, пусть даже ненавидящего её или презирающего. Но она была обречена на погибель так или иначе: Надя жаждала её смерти, а Сайлас жаждал её крови. Из этого замкнутого круга не было выхода, но она была просто обязана его найти. Ради Стефана. Когда солнца спряталось за горизонт, погрузив во тьму маленький гостиничный номер, Кэтрин поднялась с постели и заметила, что вампирша спит. Радостная улыбка скользнула по губам Пирс. Стараясь двигаться бесшумно, она подкралась к Наде, прикоснулась к её шее. Распахнулись карие глаза, глянули на неё из темноты смесью угрозы и мольбы, но Кэтрин не желала замечать угроз и оставалась глуха к мольбе. Одним резким, привычным движением она крутанула тонкую шею вампирши, с удовлетворением глядя, как грудь Нади опадает в последний раз. Тихонько притворяя за собой дверь номера, Кэтрин довольно ухмыльнулась: значит, она не так слаба, как боялась того.