Теплая кожа

Торп горько вздохнул, вновь перебирая в памяти все факты и события с Тайлером. Нет никаких сомнений – его прекрасный бариста как-то связан со всеми этими убийствами. Да-да, с ужасными, беспощадными и так далее и тому подобное убийствами. Как истинное дитя Невермора, Ксавье не был шокирован ни жестокостью убийств, ни странным выбором жертв. Пожалуй, единственное, что вызывало в нем чувства – смерть доктора Кинботт. Она была прекрасным специалистом. И кого же еще пришлют на её место в такую глушь? Шанс, что повезёт и попадётся человек с таким же уровнем знаний и опыта, явно не слишком большой. Но все это беспокоило парня меньше, чем... Притяжение. Невероятное влечение к Тайлеру. Животная, насущная потребность прикасаться к нему. И, сказать по правде, прикасаться в том самом смысле. Нет, речь не о каких-то бабочках в животе (хотя, безусловно, влюбленность тоже вносила свой вклад), что-то иное. Как будто все тело стремилось к нему. Пока Ксавье находился в Академии или где угодно,но не рядом с объектом своих чувств, все было более-менее приемлемо. Просто постоянные навязчивые мысли о нём, желание сию минуту все бросить и помчаться в город, чтобы встретиться, мечты о совместно проведенном времени – одним словом, терпимо и типично. Это было знакомо и понятно, кудрявый бариста не был первой влюбленностью неверморца, к счастью. Но вот рядом с ним, пробуждалось в Торпе нечто незнакомое. Все тело, словно бы изнывало от желания скорее соприкоснуться с Тайлером. От взгляда на его лицо, на губы сама ползла улыбка, однако совсем худо становилось, когда долетал запах его кожи. Ксавье не верил во всякие фразы типа "...и он стал его наркотиком", считал, что это просто художественный прием. До того, как сам с ужасом ощутил, что теряет всю силу воли, стоит ему хотя бы минуту вдыхать аромат бариста. Не было в этом запахе ничего такого. И не был это аромат кофе или мыла, духов или черт его разберёт чего еще, нет, это был грёбаный запах самого Галпина. Художнику это не нравилось. Терять все свое достоинство, волю, разум – словом, все, что он полагал самым важным в человеке, – из-за простых объятий. Простых объятий с самым сильным, красивым, милым и чувственным парнем в этом паршивом городке. Ксавье не заметил, как искусал всю нижнюю губу почти до крови. Опять. "Но...какой же он нежный." – пронеслась по, кажется, сотому кругу мысль в его голове. Художник тихо выругался, подошёл к зеркалу в своей комнате и серьёзно посмотрел на себя. –Дорогуша, а что ты знаешь о нем кроме того что тебе до ужаса хочется затащить его в постель? Правильно, ни-че-го. Если, конечно, не принимать во внимание то, что он встречался с Уэнсдей, оказывался практически везде, где происходили убийства или нападения монстра и испортил твою картину в городе не далее как пол года назад. Ах да, и что его отец ненавидит Академию. Хотя, ладно, кажется против меня конкретно он особенно ничего не имеет, спасибо Аддамс. Шериф рассудил здраво: я явно менее опасный вариант, чем маленькая девочка-гот с интересным и богатым опытом во многих сферах жизни. Закончив, Торп снова пристально посмотрел на себя. Нет, попытка призвать себя к порядку не сработала. –Что ж, стоило попытаться, – буркнул он, машинально проводя рукой по волосам и падая на кровать. Через час Тайлер заедет за ним. От этой мысли художник невольно расплылся в улыбке. Любимый (как Ксавье иногда мысленно называл Тайлера) сделал ему отличный сюрприз, это верно. Художник перевернулся на живот и, не упуская из виду наручных часов, принялся вспоминать.

***

Начало воспоминаний. –М...Ксавье, – Тайлер позвал его тихо, так, чтобы не слышали малочисленные посетители. –Что? – так же негромко отозвался волонтер, чуть поворачиваясь к парню. Пока была свободная минутка, он честно пытался одолеть талмуд "Кофе: все о волшебном напитке". Не то чтобы Торп хотел устроиться сюда на подработку, он явно не создан для работы с людьми, однако возможность почаще быть рядом с Тайлером перевешивала его лёгкую антипатию к работе с кассой. –Помнишь я испортил твою картину? Ту, что была на стене, – продолжил Галпин, глядя в пол, –Извини, пожалуйста. Я сам не знаю, что на меня тогда нашло. Художник грустно улыбнулся и осторожно коснулся кончиками пальцев тыльной стороны ладони напарника, как бы говоря, что это он уже давно отпустил. –Так вот, – явно собравшись с духом сказал бариста, вместе с этим переворачивая ладонь и ловя пальцы собеседника, чуть их сжимая, –Совершенно неожиданно наш мэр решил, что городской библиотеке просто жизненно необходимо обзавестись постерами к некоторым книгам. Чтобы заинтересовать молодежь. Торп, уже понимающий, к чему идёт дело, едва сдерживал смех. –...А ведь все знают, что ты – великолепный художник! – уже широко улыбаясь закончил Тайлер, оказавшийся отличным тактиком. И, видимо, дипломатом, раз смог уговорить отца подкинуть такую идею мэру. –Интриган, – нежно улыбаясь шепнул Ксавье, жалея только о том, что нельзя прямо сейчас кинуться на шею этому сумасшедшему нормису, который явно тоже в него влюблён. Именно об этом говорил его поступок. –Разве тебе не нравится моя находчивость? – тихо усмехнулся бариста, крепче сжимая пальцы своего самого желанного человека, –И только подумай: ты сможешь приезжать сюда так часто, как только захочешь, книги, которым нужны иллюстрации, всегда найдутся! Я уверен, что Академия будет только рада, мэр и ваша директриса из кожи вон лезут, чтобы подружить вас с городом, а я.., – тут он, несмотря на то, что щеки его порозовели, наклонился и коснулся губами кончиков тонких пальцев застывшего Ксавье, –Я буду рад предоставить тебе возможность пользоваться моим гостеприимством. Ведь все знают, как часто художники засиживаются, совершенно теряя счёт времени. В таких случаях ты можешь абсолютно спокойно ночевать у меня. –А твой отец знает, что я буду пользоваться вашим гостеприимством? – растерянно уточнил Торп, пока не веря в то, что это действительно происходит на самом деле. –Ну...не оставит же он на улице бедного, озябшего художника, который так усердно трудится на благо города, – пролепетал Галпин, дурачась. –А если он останется столь жестоким? – не сдержав смешка спросил Ксавье, сдерживая порыв расцеловать это милое лицо. –Тогда я приду к тебе в библиотеку и не дам тебе замёрзнуть. Перехватив взгляд Тайлера, художник замер, как и его сердце. Тот самый взгляд. Конец воспоминаний.

***

От автора: ребятушки, если кто-то выловит очепятки и прочее буду очень рада, ибо писалось в три ночи.🧡