Теплая кожа

Ксавье лежал в кровати, смотрел на сопящего носом Тайлера и думал. Возможно, стоило бы сделать это раньше. Думать – вообще неплохая идея. Желательно прежде чем делать. Например, перед тем как залезать в кровать к подозреваемому. "Итак, парень-с-которым-я-переспал — хайд. А хайд, в свою очередь, это не только ценный член, но и лужи крови". Неверморец с сомнением поглядел на спящего парня. Выглядит как нормис, говорит как нормис, но, поди ж ты, не нормис. Художник моргнул и уставился в потолок. Его мозг работал медленно, окончательно еще не проснувшись, да и чувство эйфории, возникшее от хорошего секса, не помогало размышлять трезво. "И, значит, он не только прекрасно варит кофе, но и на досуге убивает людей и нелюдей. Душой отдыхает, так сказать" Торп какое-то время подумал, устраивает ли его такое хобби любимого человека. Не то чтобы очень, сказать по правде. Проблемы с полицией — меньшая из их будущих забот. Парень аккуратно встал, стараясь не разбудить любовника, надел футболку, трусы и, недолго думая, отправился вниз. Ему точно нужно для начала умыться, а потом, в идеале, найти какую-то еду. О чашке кофе художник даже не мечтал: как только его прекрасный бариста проснется, думать о его кровавых похождениях будет сложнее, а неверморец хотел разобраться во всем. Мельком глянув на часы, парень выругался — долбаный организм решил проснуться в пять утра, отлично, просто прекрасно. —Ну, хотя бы шерифа дома не будет еще пару часов. Он же, вроде, в ночную смену сегодня, — вслух подумал Ксавье, пытаясь припомнить расписание отца своего парня-монстра. Попытавшись посчитать, сколько часов он проспал, художник поморщился. Хорошо если часа четыре вышло, то-то так херово. —Что вообще меня дернуло проснуться, — ворчал он по дороге на кухню. Голова несколько прояснилась после умывания, но приятнее от этого не стало: мысли Торпа вернулись к убийствам. К тем самым, которые пытался раскрыть шериф. И Уэнсдей. И директриса, которая пыталась это скрыть. Скольких там он уже убил? Троих? Больше? Друг Уэнсдей в коме, но, пожалуй, можно засчитать? Но даже если опустить это – у хайда должен быть хозяин. У его монстра. Хозяин. Художник скрипнул зубами, а потом нахмурился. Перспективы вырисовывались максимально неприглядные. А что если неведомый хозяин решит, что отношения повредят его хайду и следующей целью станет он, Ксавье? "Нет, мне определенно не пойдут шрамы..." – подумал художник, чувствуя мягкое приближение истерики: слишком малое количество сна и слишком большое количество новой информации. А если отец Тайлера узнает, что убийца – его сын? А если, упаси боже, Аддамс докопается до этого? Утешало только то, что со своим "хозяином" хайд, судя по всему, не трахался – слишком уж диким выглядел в постели сегодня. И на том спасибо. Торп вздохнул. Ему срочно нужно выпить. Окинув взглядом кухню, неверморец подошёл к небольшому шкафу, открыл дверцу и довольно улыбнулся: догадка оказалась верной, это действительно было место для хранения алкоголя. Пара бутылок вина, пыльных и, очевидно, не слишком нужных владельцу, полупустая склянка с виски и какая-то странного вида настойка. С сомнением посмотрев на настойку, Ксавье повнимательнее пригляделся к вину и уважительно присвистнул: французский Пино Нуар, германский Рислинг и, судя по всему, Шардоне. Художник облизнулся и покачал головой. Нет, таким напиваться нельзя. Тут только дегустировать. Хорошие бокалы, правильная закуска, неспешная беседа...Ах, если бы это было возможно. Но сейчас, ощущая нарастающую тревожность и учащённое сердцебиение, действовать нужно быстро и наверняка. Зажмурившись и мысленно извинившись перед всем семейством Гаплинов сразу, Ксавье откупорил остатки виски.

***

Вернувшись домой, сонный и слегка раздраженный шериф обнаружил на кухне нечто. Нечто было одето в футболку его сына и задумчиво смотрело в потолок, сидя на кухонном полу. –Это ещё что за..,– начал было он, опознав в лохматом существе тощего неверморца, да еще в таком виде, будто его избивали или... "О боже, нет, пусть это будут следы ударов, пожалуйста" – подумал отец Тайлера, глядя на совершенно точно невменяемого юношу. Какого дьявола он делает тут? Почему пьян с утра пораньше? Что черт побери вообще происходит?! –Что с моим сыном?! – рявкнул мужчина, подлетая к художнику и крепко встряхивая его за плечи. –Тш...тишшше, он это...спит, – не слишком разборчиво, но быстро пробормотал неверморец, казалось, совсем не обидившись на столь грубое обращение. –Какого дьявола ты выпил мой виски?! –Я...Ва...ваш сын он это...чдовище, – печально отозвался чокнутый неверморец и на лице его отразилась такая грусть, что шериф сразу все понял. Поссорились, значит. –Ну, сынок, так уж сразу и чудовище, – пробормотал мужчина, озираясь по сторонам, –Ничего, может еще помиритесь. А нет – так найдешь себе кого еще, ты же вон какой...э...талантливый, да. Назвать тощего медиума –или кто он там– красивым язык не повернулся. –В...вы так...д-думаете? – парнишка спросил это с такой надеждой в голосе, что сердце шерифа дрогнуло. –Думаю, думаю. Так, ложись-ка на диван. На ковер не блевать. Я иду спать и мы оба притворяемся что это был сон. И чтоб когда я вернусь сюда – духу твоего тут не было! – под конец голос мужчины стал настолько строгим, что Ксавье даже немного протрезвел и попытался максимально собраться с мыслями. –Да, сэр! – в конце концов выдавил он практически без запинки, покорно садясь на диван. –Пап?.. что тут происходит? Сонный голос Тайлера застал всех врасплох – видимо, его разбудил шум. –Кофе вари этому пьянице, вот что происходит. О том, какого черта он тут делает мы поговорим потом. И о том, кто будет возмещать мне моральный ущерб – тоже! – проворчал шериф, с ужасом отмечая, что и сын его покрыт следами побоев. "А с виду ведь такой тихий, интеллигентный молодой человек" – печально подумал Гаплин старший, бросая взгляд на грустного и тихого художника. Уходя в свою спальню и молясь Богу, чтоб этих двоих в таком виде он больше не увидел никогда, он пытался понять, что такого нашел его сын в этом странном молодом человеке.