Теплая кожа

Стук печатной машинки причудливо смешивался с каскадом звуков, доносившихся с радужной половины комнаты. Источником шума была Энид. Она что-то говорила, но, поскольку она всегда что-то говорит… Уэнсдей продолжала печатать, мысленно сделав пометку купить себе беруши. Или хорошие наушники (возможно, если подарить их Энид, то проблема вечного шума будет решена хотя бы частично?). Как бы то ни было, через секунду все мысли были отметены в сторону а тело рефлекторно напряглось, готовое к драке или погоне — прозвучало заветное слово. Убийство! –Убийство, кровь, кишки, — продолжала громко декламировать Энид, –И теперь, когда ты меня точно слушаешь… Тело Аддамс расслабилось, разочарование разлилось по нему, как парализующий яд. –Я не могу решить, в чем пойти! Я знаю, что тебе все равно, но ты можешь хотя бы сделать вид, что тебе важна моя жизнь! — не сдавалась девушка-оборотень. Уэнсдей сильно сомневалась, что может помочь в выборе: их вкусы в одежде отличались столь разительно, что единственное, что могла сделать Аддамс это выдать набор базовых замечаний — как сидит, не слишком ли короткий подол, насколько уместно при данной погоде. Впрочем, это тоже зачастую было бесполезно. Тем не менее Энид регулярно советовалась с соседкой. –Иди в этом, — не оборачиваясь бросила Уэнсдей, разминая пальцы и вновь занося их над машинкой. –В чем? –В том, что на тебе надето. Ты наверняка подсознательно выбрала лучший вариант. –Я голая. Уэнсдей моргнула и обернулась. Действительно, Энид стояла обнаженная, а два варианта (отвратительно блестящее оранжевое платье и чуть менее ужасное голубое) держала в руках. –Остаюсь при своем мнении. Учитывая формат платьев я предлагаю идти так. В конце концов, ты все равно собираешься снять одежду этим вечером, так зачем тянуть время? –Твои намеки отвратительны, — оборотень осуждающе фыркнула, но тут же снова пригорюнилась, разглядывая по очереди обе вещи. Уэнсдей раздражённо дёрнула плечом. –С кем у тебя сегодня встреча? –Оу…ты его не знаешь, — Энид отвела взгляд, продолжаясь теребить оранжевое платье в руках. Голубое успело соскользнуть с плечиков на пол. Уэнсдей не смогла скрыть удивления. Её поразило не признание соседки, не то, что встречаясь с горгоной она, похоже, решилась на романтические отношения с кем-то ещё (что было абсолютно не в её характере), но то, что Уэнсдей об этом не знала. –Этого не может быть, — подумав, сообщила Уэнсдей. По её подсчётам, Энид просто не могла успеть установить достаточно крепкую связь для такого короткого платья. –Почему это? Ты считаешь меня непривлекательной? — оборотень обиженно сдвинула брови и упёрла руки в бока. Уэнсдей внимательно осмотрела её с ног до головы. Под конец осмотра Энид была пунцовой от смущения и раздражения. –Оставь в покое платье и оденься как обычно. Не изменяй своему стилю из-за кого бы то ни было, — спустя минуту наконец сказала Аддамс, отворачиваясь и садясь за стол. –Будет вести себя плохо — скажи мне, — добавила Уэнсдей, мысленно уже выбирая для незнакомца самый неприятный способ казни и размышляя, не стоит ли проследить за встречей. Просто для безопасности Энид. Убийца все еще на свободе и одинокие парочки тоже под ударом. Энид улыбнулась. Типичная забота от Аддамс: «скажи мне кто тебя обидел и я заставлю его есть собственные потроха». Отчасти это даже мило. Вещь постучал пальцами, привлекая внимание девушки: он пристроился на голубом платье, многозначительно держа его за бретельку. Таким образом, выбор был сделан — вкусу Вещи девушка доверяла (особенно после того, как выяснилось что он тайком листал её журналы и даже делал пометки в некоторых статьях о моде).

***

–Так она специально заставила меня лезть в эту дырку?! — Тайлер возмущенно вскинул голову, отрывая её от груди неверморца, на котором она удобно лежала секунду назад, –А я-то уже подумал, что с ней вполне можно иметь дело, — вздохнул хайд, опускаясь обратно и с шуточным недовольством пихая смеющегося любовника. –Дело? С Уэнсдей? Ну в целом можно, но так будет всегда: заставит лезть ворон не разберёт куда, хотя нормальный проход будет под носом! Торп не мог ничего с собой поделать, ему было весело. Он предполагал, что так и будет — если бы Аддамс отвела Тайлера к запасным воротам, которые, в отличие от парадных, не запирались никогда, художник бы очень удивился. –Ну ладно тебе, пролез же, — буркнул Галпин, пытаясь скрыть улыбку. Он обожал смех Ксавье. –Кстати, раз уж ты у нас такой сильный, то сдвигать кровати тоже тебе, — улыбнулся неверморец, ласково проводя пальцами по щеке Тайлера. –Для этого нужно разбудить хайда, хотя бы немного, –практически промурчал тот, хитро щуря глаза. –Ооо, и как же я могу это сделать? — улыбка Ксавье стала шире, он аккуратно привстал на локте, разглядывая чуть порозовевшие щеки Тайлера. –Ты что-то там говорил про то, что хочешь внутри себя мой горячий, твёрдый, идеальный член, — голос хайда лился тягучей патокой и художник невольно облизнул губы. Вообще-то, такого он не говорил, но… –Хочу, — чуть охрипшим от возбуждения голосом отозвался Ксавье, наклоняясь к лицу Тайлера, чтобы втянуть его в нежный поцелуй, однако через мгновение он уже лежал под парнем а запястья сладко ныли от крепкой хватки. –Боже, Тайлер, — с непередаваемой смесью нежности и удовольствия простонал Торп, прикрывая глаза. Снова ощущать на себе горячее, крепкое тело было восхитительно, а то, что Тайлер запомнил его, Ксавье, маленькие слабости было особенно прекрасно: пальцы хайда сжимали запястья так, что наверняка останутся синяки и это дарило пьянящее чувство беспомощности. Ксавье обожал ощущать силу партнёра, его власть, поэтому сейчас, когда его за секунду лишили возможности сопротивляться, возбуждение накрыло его с головой. –Как же так выходит, Ксавье, что такой статный, — урчал Тайлер, поудобнее перехватывая запястья жертвы одной рукой, –Независимый, гордый неверморец превращается в послушную девочку стоит ему почувствовать около себя чей-то горячий член, м? Торп напрягся. Что-то в словах Тайлера кольнуло его и он открыл глаза. Встретив его взгляд, Галпин немного побледнел Это был очень яростный взгляд, по-настоящему пугающий и дававший понять, что в случае необходимости художник не только проигнорирует собственное возбуждение, но и на силу противника не посмотрит — неприятностей доставить он сможет в любом состоянии и ситуации. –Я дурак. Извини. Больше так не буду, — поспешно извинился хайд, ощущая себя крайне неуютно. –Хороший мальчик, — холодно отозвался Торп, вполне удовлетворённый произведенным эффектом, –Хотя, по большому счёту, ты был прав, — подумав, добавил он, понимая, что все еще возбужден и даже унизительные слова Тайлера его…не возбудили, но задели что-то очень глубокое, очень тёмное. Ту самую тень, которая бушевала в нем, когда он рисовал Тайлера, чтобы запереться в своей мастерской и представить, как он отсасывает этому нормису. Или монстру. Или как сын шерифа овладевает им, снова и снова, связанного или даже закованного в цепи. Ни один закон в мире не запрещает фантазии, однако же… Ксавье зажмурился и помотал головой, пытаясь избавиться от не совсем уместных мыслей. Он пока ещё не был на той стадии возбуждения, чтобы заставить умолкнуть свою гордость, которая вечно лезла со своими корректировками. Отреагировал бы он так остро на слова Тайлера, если бы при этом он действительно заполнял его изнутри? Если бы его действительно классный, идеальный член растягивал его дырочку а потом выходил полностью, дразня обещанием большого? –Тайлер, — тихо позвал художник, не глядя в глаза парню. Тот обеспокоенно облизнул пересохшие губы, по очереди поцеловал запястья любовника, хватку на которых разжал как только понял, что художник задумался о своем –все-таки руки, рабочий инструмент, надо по возможности их беречь. –Что, солнце? — спросил он, не дождавшись продолжения. –Это немного странно, но…ты не мог бы сказать что-то подобное ещё раз? Только позже, когда…ну ты понимаешь, — под конец фразы Ксавье всё-таки немного смутился. Он еще никогда не просил своих партнёров унижать его. Да и не хотелось как-то. Но как будто бы именно с Тайлером было интересно попробовать и это. В конце концов, если не понравится, можно просто прекратить. –Только если пообещаешь меня не бить, грозный повелитель карандашей, — широко улыбнулся Галпин, мысленно с облегчением вздыхая — он-то уже пытался придумать, как замаливать свой грех. Однажды по видеосвязи Торп показал ему, как он умеет стрелять из лука и мельком обмолвился об арбалете. Стрелял он достаточно метко, а получить в один (не)прекрасный день арбалетный болт в место пониже спины Тайлер не хотел. Как, впрочем, и хоть как-то обижать своего хрупкого, но темпераментного любовника. Немного подумав, Тайлер чуть нахмурился. –Есть какие-то…пожелания? Табу? — уточнил он, рассеянно поглаживая бедро художника. Ксавье задумался. Знать бы самому, чего он хочет. Вернее, как раз это неверморец знал — он хотел как можно глубже погрузиться в похоть, выпустить то, что сидело в нём и раньше показывало лицо только наедине с картинами. Но как? Опыт подсказывал художнику, что эта потаенная часть него может оказаться источником огромной силы, что никогда не бывает лишним. И, пожалуй, он не мог позволить себе показать свою темную сторону никому, кроме Тайлера, с монстром которого — во всех смыслах — он уже был знаком. –На твой вкус. Если что, я просто скажу, — пообещал Торп, после чего мягко обнял парня за шею, –А теперь пожалуйста, прошу тебя, трахни меня, Тайлер, я же действительно очень сильно, безумно хочу почувствовать тебя в себе, — сладко прошептал неверморец, заводя пальцы одной руки в кудрявые волосы хайда. –Как скажете, хозяин, — низко проурчал Галпин, млея от нехитрой ласки и, что уж там, мгновенно возбуждаясь от такой просьбы.