Когда зацветет весна

      Цепь и ошейник были сняты. Меня поселили в теплой комнатке рядом с хозяйской. В ней были и кровать и стол и стул. Михаил сказал, что отпустит меня, когда я восстановлю силы, он извинился, за то, что сделал. И у меня нет причин не верить ему.       Он добр ко мне, проводит со мной свободное время, слушает мои рассказы о лесе и волколаках. Я с удовольствием делюсь с ним тем, что знаю. Это помогает приятно скоротать время.       Моя нога полностью зажила. На ней не осталось ни малейшего следа травмы. Последствия трехдневного голодания тоже сошли на нет. Я быстро шел на поправку. И уже меньше чем за пять дней восстановился полностью.       Михаил показал мне свой замок. Зимой в отблесках снега и льда, обрамленный голыми деревьями каменные стены выглядят уныло, но принц заявил, что весной, прекраснее и величественнее этого места не найти. Когда-нибудь, я это увижу.       За эти несколько дней я обошел все поместье. Видел огромнейшую библиотеку. Там, вечерами, мы с Михаилом сидели бок о бок на ворсистом ковре и читали. Видел кухоньку, кухарка - суровая женщина, с узким, угловатым лицом, сверкала на меня глазками бусинками. От ее взгляда мороз пробежал по хребту. Михаил был с ней приветлив, мило улыбнулся, заговорил с ней. Кухарка прикрикнула на него, чтоб отстал и для убедительности взмахнула половником. А Михаил, как ни в чем не бывало прошествовал мимо, кивнул головой, а когда мы покинули кухоньку через заднюю дверь, протянул мне румяный пирожок.       Как-то днем я катался на лошади. Выдалась прекрасная погода и Михаил предложил научить меня ездить верхом. Я лошадей видел только издалека. Лошади чуят, что перед ними не волк, пугаются. Когда мы зашли на конюшню, поднялась возня. Лошади недовольно ржали, кони били копытами.       Михаил не обратил на них внимания, прошел в дальний конец и из последнего денника вывел спокойного черного коня. Оседлал, поправил узду и вывел во двор. Я неуверенно косился на животное, словно это оно был хищником, а не я. Но принц меня подбодрил. Я протянул руку к коню, и тот ткнулся мне в ладонь носом, будто напрашиваясь на ласку. Я потрепал его по холке. Михаил сказал:       - Садись!       Я посмотрел на него ошеломленно, но он только улыбнулся в ответ и одобрительно кивнул головой в сторону скакуна. Я кое-как вскарабкался в седло, крепко ухватившись за рожок. Непривычно было так высоко висеть над землей, да еще и спина коня ходила ходуном подо мной. Я чувствовал, как он переминается с ноги на ногу, как перекатываются его мышцы. А Михаил с легкостью вскочил на коня и оказался за моей спиной, плотно прижимаясь ко мне. Я чувствовал его настолько близко к себе, что мое тело бросало то в жар, то в холод.       Мы тронулись, наши тела терлись друг о друга при каждом шаге коня. Я вцепился в рожок седла, молясь, чтобы мое сердце не выскочило из груди. Позже конь перешел на рысь, а в поле пустился галопом. Я молил бога, чтобы не свалится ему под копыта, и даже забыл о близости принца, а Михаил сидел сзади невозмутимый и крепко держал меня.       Привыкнув к движению коня и ветру, я поднял глаза от развивающейся перед моим лицом гривы и огляделся вокруг. Я почувствовал такую легкость, эта скорость, ветер в лицо! Я словно снова оказался на воле! Словно снова стал собой и несся через заснеженное поле, вперед, вперед, вперед!       Когда мы вернулись в замок, я почувствовал, как надо мной нависли стены. Привычные за несколько дней коридоры казались каменными лабиринтами, путающими меня и отбирающими шанс уйти.       Михаил заметил мою перемену, заметил, как погас огонек, зажегшийся в моих глазах после конной прогулки. И принял решение, что время пришло.       И вот, я стою на пороге его замка. Мне и тоскливо оттого, что покидаю человека, к которому успел привязаться. И страшно. Я боюсь, что не смогу снова обратиться волком, а вдруг Дух Леса прогневался на меня за то, что изменил закону. Но с тем же, так хочется вернуться домой - в лес.       Михаил провожает меня. Я читаю тоску и печаль в его глазах. И что-то еще. От него пахнет теплом, домом, местом, куда я в любой момент могу вернуться.       Я отворачиваюсь, чтоб не видеть его грустного взгляда. И вдруг чувствую порывистое объятье. Михаил обвил меня руками, прижался к спине, уткнулся носом в мою шею. Я вдохнул его запах: хвоя и имбирь. А он втянул мой: лес, свобода, дикость.       "А может остаться?", проносится мимолетно в моей голове. Нельзя. Никак. Я должен вернуться домой. Здесь мне не место. Как жаль, что не смогу я забрать Михаила с собой. Я бы показал ему лес, я бы сделал все, чтобы ему жилось там хорошо, но он не может оставить свой дом. И я не могу покинуть мой.       Принц отпускает. Я чувствую дрожь. Не только свою, и его тело дрожит. Он плачет? Не знаю.       Я не могу обернуться. Если взгляну на него - не смогу уйти.       - Прощай, - тихо шепчет он.       - Прощай, - эхом отзываюсь я.       Спускаюсь по ступеням, бреду по дорожке к калитке. Затем через поле. И в лес.       Замок уже далеко за спиной, но я ощущаю его взгляд, он провожает меня, продолжая стоять на крыльце.       Наступила весна. Пробились из под снега первые цветы. Запахло свежестью и новой жизнью. На деревьях зазеленели почки.       Михаил вышел на балкон своей комнаты и оглядел двор. Сад словно ожил. Деревья еще не оделись в зелень, а только только начали оттаивать от припорошившего их снега, но уже чувствовалось, как они задышали, как наполнились соком их шершавые стволы.       Садовый сарайчик тоже повеселел. Заблестел отражающимся в окнах и капающих сосульках солнышком. Мрачные кирпичные стены соседнего крыла наполнились теплом и теперь красный кирпич ярко играл своими боками, а плющ, струившийся по стене, уже не казался черными трещинами ран, его жесткость сменила мягкая зеленца.       Принц бросил взгляд на лес. Тот тоже посветлел, потянулся к весеннему солнцу. И поле перед ним стало пятнистым от широких прогалин.       Принц глазами проскользил по кустам сирени, росшим на окраине поля прямо перед замком и заметил средь серых голых ветвей серую шерсть. Это Аспен пришел посмотреть на весенний сад.