Weißes Blut

Жаркое лето в Норвеле гостям удалось застать во всей красе. Позолоченная карета с зелёным бархатом блестела на солнце, в то время как сидящие в ней благородные леди были мрачнее тучи. - Проклятая жара. – Коралина Миллс, статная благородная дама, выглядела уставшей. – Никогда не любила жару. – Несмотря на лёгкое зелёное шёлковое платье, украшенное драгоценными камнями, в котором она никогда не смогла бы выйти за пределы родового замка Миллсов, ибо погода в Вайнвеле значительно отличалась от местной, леди Миллс всё равно задыхалась от жары, словно была укутана в несколько меховых шуб. – Хотя тебе я вижу, ещё хуже? Реджина Миллс сидела облачённая в чёрное платье, расшитое серебряными нитями. Её длинные чёрные локоны волнами струились по спине, а аккуратные белые тонкие пальцы левой руки теребили кулон в форме лисы, болтающейся у графини на шее. Коралина взглянула на дочь с явно читаемой в глазах насмешкой. Реджина в ответ отвернулась от матери, уставившись в окно. Коралина Миллс несмотря на жару пребывала в достаточно хорошем настроении. По крайней мере в лучшем, чем обычно. Чего нельзя было сказать о дочери. Реджина, не желая встречаться с матерью взглядами, уставилась в окно, разглядывая зелёные холмы, через чур яркое небо и многочисленные кусты, росшие вдоль дорог. По мертвенно бледной от рождения шее графини стекали капли пота, заставляя её раз за разом тянутся к шёлковому платку. Тем не менее, даже учитывая то, что на улице стояла жара, взгляд юной графини источал один сплошной холод. Мать же Реджины, Коралина Миллс, довольно улыбалась, обнажая слегка кривые, но всё же не портящие её красоту, зубы. Несмотря на то, что Коралине недавно исполнилось 35 лет, она выглядела даже моложе своих лет: пышные шоколадные кудри струились по её ровной спине, аккуратное слегка загорелое лицо с полными розовыми губами и длинным аристократическим носом было прекрасно как сейчас, так и пятнадцать лет назад, когда она родила свою дочь Реджину. - Ты неблагодарная, дорогая моя. Многие всё бы отдали за одну только возможность предстать перед королём, а тебе всё поднесли на золотом блюде с серебряной каймой, а ты ещё и нос вертишь… - мать фирменно закатила глаза, в то время как дочь даже и бровью не повела. Она слушала подобные фразы от матери уже которую по счёту неделю. Реджина не желала вступать в диалог с матерью, ибо знала наизусть, что та будет ей говорить. Жара действовала девушке на нервы, но не так сильно, как слова матушки. Коралина уже несколько недель светилась от счастья от осознания того, что её муж получил должность при дворе, а значит, вся семья перебирается в столицу. Мать всегда мечтала жить в столице. Холод Вайнвела был ей совсем не по душе. Реджине же, напротив, не переносила климат столицы, а всей душой любила климат Вайнвела. Несмотря на холодные ветры, блёклое небо и снег, который мог выпадать даже летом, это были её земли. Земли, на которых она выросла. Мать же, уроженка юга, где хоть и никогда не было подобной духоты, так и не смогла приспособиться к холодному климату северных земель отца. Всю дорогу графиню трясло, солнцепёк сводил с ума. Они были в пути больше двух недель и ещё неделя им предстояла. - Может стоит перестать делать эти многочисленные привалы и ехать быстрее? – мать посмотрела на Реджину как на дурочку. - А лошади по-твоему могут скакать сутки напролёт без перерыва? Или ты, моя дорогая, способна ехать не останавливаясь, не принимая ванну, даже не вылезая из кареты? Не смеши. Реджина понимала, что мать права, но своё недовольство ей сдерживать надоело. К счастью, уже вечерело, а значит она сможет поспать, не мучаясь головной болью, которая также обострялась на жаре. - Мы остановимся у лорда Джейсвилла. – Услышав это имя, Реджина не смогла сдержать тяжёлый недовольный вздох. - Ты же его на дух не переносишь. – Коралина словно ещё раз убедилась в том, что Реджина явно не мыслит так, как должна мыслить внучка одного из самых влиятельных графов королевства, потому вновь закатила глаза. - Во-первых, это не имеет никакого значения. Неважно как ты на самом деле относишься к виндоллам, графам, дейклинам и тревелам. На людях ты всегда должна быть мила и учтива с ними. Ссориться тоже лишний раз ни с кем не стоит. – Мать произносила. – Во-вторых, он влиятельный человек, и нам вполне может понадобиться его поддержка при дворе. Реджина устало взглянула на мать и у неё вырвался вопрос, что давно вертелся на языке. - А зачем? Коралина опешила. - Что «зачем»? - Зачем нам поддержка при дворе, - Реджина опустила ставшую ей тяжёлой голову на руку и безэмоционально продолжила, - зачем вообще следовало соглашаться ехать ко двору, если нам было хорошо дома в Вайнвеле? Отец итак не сильно хорошо себя чувствует в последнее время, а смена климата может и вовсе ухудшить его состояние? Мать, явно удивлённая и одновременно слегка разгневанная такому вопросу, посмотрела на Реджину. - Ты временами меня просто поражаешь своей ограниченностью. – Реджина ожидала, что мать продолжит диалог, но та просто отвернулась к окну и больше не обращала внимания на дочь до самого привала. Поспав около двух часов, они прибыли в Дренвик, родовой замок лорда Джейсвиллов. Лорд Джейсвилл устроил целый праздник в честь приезда четы Миллс и их единственной дочери. Мать, несмотря на всю свою радость в честь новой должности мужа, явно устала, поэтому поддерживать образ благодарной гости ей было едва ли не также как её дочери. Тем не менее на празднике они обе присутствовали: мать, облачённая в излюбленный фиолетовый шёлк, а её дочь в зелёный, в цвет родового герба. Музыка не расслабляла и не бодрила, а лишь раздражала молодую графиню. Есть ей совсем не хотелось, несмотря на разнообразие стоящих на столе яств. Тем не менее, чтобы мать не бросала на неё недовольные взгляды, Реджина всё же съела немного баранины, в то время как очередная песня принялась бить её по вискам. Большой кусок сочной баранины, который при всём желании, графиня не могла съесть целиком, лежал на тарелке, в то время как бокал наполнялся сладким дживром, который хоть и являлся достаточно крепким, но пользовался симпатией со стороны Реджины. Обжигающая жидкость наполнила её рот, а спустя пару глотков графиня уже чувствовала лёгкое опьянение. Гости, присутствующие на празднике, танцевали, смеялись, а некоторые даже умудрялись напиваться до такой степени, что слуги уводили их, словно малых детей. К Реджине подошёл племянник хозяина, приглашая её потанцевать, однако графиня вынуждена была отказать, ибо прекрасно понимала, что её ноги не смогут станцевать даже один танец. Всё тело ломило от усталости после дороги, потому позвав служанок, Реджина решила, что ей пора наконец поспать в нормальной кровати. Хрупкая блондинка не старше четырнадцати лет и слегка воинственного вида темноволосая служанка лет двадцати пяти провели её до покоев, где графине предстояло спать. Большая просторная, но кажущаяся заброшенной комната, не пришлась Реджине по душе, однако она не стала просить переселить её в другие покои. Служанки помогли ей избавиться от зелёного шёлкового платья и надеть одну из многочисленных ночных сорочек, после чего удалились, оставив графиню одну в мрачных покоях. Реджина накрылась пуховым одеялом по старой привычке, но вскоре поняла, что таком климате это будет сродни самоубийству, потому откинув одеяло на другую сторону кровати, перевернувшись на левый бок, принялась засыпать. Из-за сильной усталости, графиня была уверена, что стоит ей только закрыть глаза, как сон поглотит её, и Реджина спокойно проспит до утра. По крайней мере, порция дживра уж явно не даст ей пролежать всю ночь без сна. Тем не менее графиня ошиблась. Сон не чувствовался ни в одном глазу. Ворочаясь с одного бока на другой на этом через чур неудобном, по мнению Реджины, матрасе, графиня Миллс, в который уже по счёту раз за эти недели прокручивала в голове фразу, которую, счастливо влетев в её комнату, произнесла мать. «Свершилось! Отец получил должность при дворе.» Реджина, мягко говоря, была в меньшем восторге от предстоящего переезда. Мать тут же это подметила. - Ты чем-то недовольно, дорогая? Реджина оторвалась от вышивки (которая всё равно выходила плохо) и выдала первое, что пришло ей на ум. - Томасу придётся остаться здесь. Совсем одному. Услышав от дочери беспокойство за брата Коралина смягчила взгляд и села рядом. По правде говоря, Реджине не сильно важно было находиться рядом с братом, пусть они и находились в достаточно хороших отношениях, а мысль про волнение за него пришла совершенно спонтанно. Тем не менее, она также и не сомневалась, что мать не забыла про первенца, и вряд ли Томас будет брошен здесь на произвол судьбы. - Насчёт Томаса не волнуйся. Он поедет с нами. - Ты возьмёшь в столицу бастарда? – фраза прозвучала грубо, но правдиво. Мать всегда говорила, что бастардам не место в столице. - Почему нет? Он будет выполнять там свои обязанности? - Какие? – Реджина поняла, что сболтнула лишнее, увидев, как взгляд матери из слегка удивлённого странной реакцией дочери, но всё же довольного, стал гневным. - Хватит задавать мне глупые вопросы. – Взмахнув юбками, леди Миллс резко встала и направилась к выходу, недовольно отчеканив напоследок. - Неблагодарная. Что ж, Реджине к подобным репликам не привыкать. И вот сейчас они находились за много лиг от дома, чуть не сварились заживо по дороге, а здоровье отца стало ещё более слабым. Но мать была довольна, цвела и парила от счастья, что её муж получил должность в столице, а значит у неё появилась возможность предстать перед двором и заодно «вывести в свет» уже почти взрослую дочь. Реджина догадывалась, что мать хочет найти ей влиятельного жениха в столице. Её эта мысль не прельщала, но дело было даже не в том, что Миллс не хотела выходить за «чужака», а в том, что она в принципе пока не хотела замуж. Ей всего пятнадцать. Да, немало девиц в этом возрасте выходят замуж (хотя многие ждут шестнадцати, ибо врачеватели утверждают, что прежде чем вступить в брак, юной девице нужно подождать три года от своей первой «лунной крови». Так как у большинства первая кровь идёт в двенадцать-тринадцать лет, возраст шестнадцать как раз-таки подходит. Пятнадцать всё же считалось хоть и приемлемым, но недостаточным возрастом для брака. «Но мать может устроить мою помолвку сейчас, а свадьбу сыграть, когда мне исполнится шестнадцать-семнадцать». От этой мысли её передёрнуло. Миллс ещё некоторое время ворочалась в кровати, после чего слезла с неё, поняв, что сегодня она вряд ли заснёт. Отворив шторы и впустив в комнату лунный свет, девушка решила выйти на террасу, в надежде хоть немного охладиться. К её несчастью, на террасе было не лучше. Духота стояла буквально повсюду: на улице, в покоях, в карете. Покинув террасу, Миллс подошла к большому зеркалу, украшенному крупными сапфирами. Оглядев себя в зеркало, Реджина обратила внимание на свою изменившуюся фигуру. Она похудела за всё время в пути, и сейчас ночная рубашка стала ей ещё более велика. «Матушка опять будет злиться». Реджина с детства была через чур худой. В этом она пошла в своего отца и его родственников, а от родни матери, если так рассуждать, она не взяла ничего. Коралину это злило. Она беспокоилась, что у дочери могут возникнуть проблемы с деторождением, да и в принципе, по мнению матери, иметь через чур худую фигуру, являлось некрасивым. При этом, однако, матушка считала, что и быть немного полноватым также некрасиво, а потому, с детства тщательно следила за питанием дочери и не разрешала ей вплоть до восьми лет есть сладкое. Тем не менее, фигура у Реджины несильно изменилась, начиная с того момента, как ей исполнилось двенадцать или тринадцать лет. Резкий звук открывающейся двери, заставил Реджину чуть ли не отскочить от зеркала и бегло оглядывать комнату в поисках средств защиты, когда её покои вбежала босиком Вейлин, давняя подруга леди Миллс. - Ты меня напугала. – Реджина села на кровать, в то время как одетая в буквально огромную ночную рубашку, висящую на ней мешком, и стоящая босиком на тёплом полу подруга улыбнулась во все свои белые зубы. - На это и был расчёт. – Вей скорчила гримасу, из-за чего Реджина рассмеялась и позвала подругу сесть рядом с ней. Фрейлина упала на кровать, обнимая своими бледными, всегда, независимо в том числе и от погоды, холодными руками Реджину. Рыжие кудри волнами спадали девушке на плечи, и Реджина не удержалась от того, чтобы не начать наматывать один из этих непослушных локонов себе на палец. От волос Вейлин пахло хвоей вперемешку с запахом свежей лесной земляники. Реджина не знала, когда подруга умудрилась оказаться в лесу, но понимала, что Вейлин несмотря на обстоятельства, всегда найдёт, как бы провернуть какую-нибудь вылазку, неодобренную своей матерью, леди Рей. Вейлин или Вей, как Реджина прозвала её, когда они ещё были детьми, была её фрейлиной начиная с седьмого дня рождения Реджины. Маленькой леди Рей было восемь лет, когда она вместе с отцом и матерью оказалась во дворце Генриха Миллса, а спустя чуть более недели девочка стала фрейлиной и компаньонкой семилетней дочки Генриха. Девочки сразу нашли общий язык. Невысокого роста, с копной роскошных волос медного цвета, с маленьким хорошеньким носом и россыпью веснушек, любящая веселье, активные игры и приключения, Вейлин быстро стала близкой подругой маленькой леди Миллс. Крошкой Вейлин прозвали из-за маленького роста. Реджина, которая была до этого ниже всех своих фрейлин, немало удивилась, когда увидела Вейлин и в шутку назвала её крошкой, а новоявленной фрейлине это понравилось. Так прозвище укоренилось. - Здесь чрезвычайно душно, - сморщила нос Вей, - и сам город мне не нравится. Однако в столице всё будет по-другому, я уверена. Реджина закатила глаза. - Там ещё большая жара стоит. – Вейлин, устроившись на мягких подушках, бросила недоумевающий взгляд на подругу. - В столице мы будем представлены к королевскому двору. Ради этого можно и жару перетерпеть. Реджина знала, что её подруга с детства мечтает о жизни в столице. Для Вейлин королевский двор представлялся неотразимым прекрасным местом, таким же, как трон короля Рэуна. Однако король Рэун – персонаж сказки, что читала им няня в детстве, а королевский замок вовсе не такой прекрасное место, как его описывают. Юная графиня знала об из рассказов матери. Коралина оказалась при дворе лишь один раз, когда её дядю призвал король, а десятилетняя Коралина прибыла с ним. - Запомни, Реджина, – мать развернула к себе тогда ещё восьмилетнюю дочь и принялась настойчиво объяснять, - королевский двор – это большое змеиное логово, в котором никому нельзя доверять. Моего дядю чуть не приговорили к лишению должностью и заключению во время пребывания там. Он был умным человеком, но тем не менее, даже самые умные из нас способны ошибаться. Дядя доверился одному негодяю, а тот с удовольствием использовал эту информацию против него. Ему удалось с трудом оправдать себя, но былую репутацию дядя так до конца и не восстановил. Так что не вздумай, - мать вцепилась Реджине в плечи, - не вздумай доверять там никому. «Не вздумай доверять там никому». Эту фразу графиня не забыла даже спустя семь лет. - Я надеюсь, что смогу найти там своего рыцаря, - Вей подкинула в воздух одну из подушек, - своего Джона Стальную Руку или Арчибальда Храброго. – Подруга хихикнула. – Или может даже своего герцога Хармона. Теперь настала очередь Реджины морщить нос. - Он даже в легендах довольно противный. А точнее самовлюблённый и высокомерный. Вейлин немного помолчала, после чего мечтательно закатила глаза. - Зато как он любил свою Леонору. – Реджина с лёгкой насмешкой в глазах уставилась на подругу, после чего обе девушки разразились смехом. На утро графиня проснулась от яркого солнца, светившего ей в лицо. Рыжие кудри Вейлин рассыпались по подушке, а сама девушка тихо спала, развернувшись в другую сторону. Реджина аккуратно села в кровати и слегка тронула подругу за плечо. - Вей. – Рыжеволосая никак не отреагировала, потому графиня легонько потрясла её за плечо, и наклонившись, тихо прошептала. - Вейлин… - Подруга пошевелила плечом, натянула на себя ещё больше одеяла (хотя Реджина не понимала, зачем оно ей в такую жару), но видимо солнце помешало фрейлине наслаждаться сном, потому она нехотя приоткрыла глаза и недовольно уставилась на подругу. - Я не выдержу ещё неделю дороги. – Вейлин недовольно села на кровать. - А как же твоя жажда приключений? – Реджина слезла с матраса, и велела позвать служанок. Вейлин неохотно вылезла из постели, протирая заспанные глаза. Молодые девушки принесли воду для умывания, гребни для волос и новый наряд для графини. - Нам нельзя опаздывать на завтрак, - служанки зашнуровывали корсет на осиной талии благородной особы, - матушка будет ругаться. - Моя тоже не преминет отчитать меня, - Вей вычёсывала рыжие локоны гребнем, украшенным мелким жемчугом. Когда подруги спустились вниз, как и предполагалось, их матери уже сидели за столом и смотрели на дочерей с неодобрением в глазах. Леди Рей, высокая блондинка с ледяными глазами голубого цвета, обладающая осиной талией, тонкими поджатыми губами и высокомерным взглядом, произвела на свет совершенно непохожих на неё дочерей. Сидевшая рядом с ней Серенея, младшая дочь Кассандры Рей, также, как и сестра пошла в отца, за исключением разве что роста. Серенея унаследовала от лорда Рея рыжую шевелюру, веснушки и маленький аккуратный нос. У младшей дочери, ко всему прочему волосы были огненно-рыжие, а не как у сестры, медные. Племянник лорда Рея, Джейсон также унаследовал огненно-рыжую шевелюру, потому их семья выделялась на любых торжествах. Ибо где бы они не появлялись, рыжие локоны и необычные, но красивые черты лица сразу привлекали внимание к их обладателям окружающих. Мать Реджины была такой же. Коралина Миллс всегда притягивала к себе внимание, которое она, к слову, обожала. Будучи по-настоящему красивой женщиной (как бы её не пытались задеть, всё же Реджина небезосновательно считала мать красавицей). Мать была родом из семейства Джельмино, богатых южан, не отличавшихся благородной кровью в жилах, но имевших немалые богатства, собственный торговый флот и, как следствие, прекрасно налаженную торговлю. Мать до замужества с отцом Реджины не покидала родные края, и лишь в девятнадцатилетнем возрасте уехала из дома в Вайнвел. Брак был заключён по чистой выгоде для обеих сторон: отец, чьё семейство обеднело, и мать, которая получила титул графини, а сейчас едет в столицу, чтобы занять место при дворе. Оба получили то, что им нужно было, а заодно произвели на свет единственную на данный момент внучку графа Миллса, Реджину. Мать с отцом не завели больше детей, но это по сути, было им неважно. Генрих всё равно никогда не займёт место отца, ведь является лишь третьим сыном своего отца. Так как у отца было два старших брата (один, правда, уже умерший, но оставивший наследника), беспокоится о том, чтобы продлить свой род Генриху Миллсу не приходилось Дядя Дик вероятно станет следующим графом Миллсом, а кузен Чарли займёт это место после смети своего отца, а значит, их род продолжит существовать. Отец мог вообще и не жениться, если бы не огромные нужды семьи, которые нужно было оплачивать. Брак не старшего сына графа и дочери богатого пьяницы-купца выглядел не оскорбительно ни для одной из сторон. Если подумать, то мать до замужества имела всё, что хотела в плане финансов, однако не имела главного, чего ей хотелось в этой жизни. Власти. - Реджина, Вей, садитесь, хватит топтаться на месте. – Привычным командирским голосом «отдала приказ» Коралина. Реджина отодвинула стул и аккуратно, придерживая через чур длинное платье. Вей села рядом с ней. - Меня убивает местный климат. – Матери Вейлин, уроженке севера, было особенно трудно привыкнуть к изменениям привычного климата. Взгляд Реджины упал на Кассандру. Жена тревела Рея, держала ровную осанку, периодически подавая сигналы служанкам, чтобы те подливали вино или охлаждённую воду. Серенея сидела молча, изредка бросая взгляды на мать, сестру и покои. Реджина не раз отмечала необычайную схожесть между сёстрами. Разве что за исключением разных оттенков волос и роста. Серенея пошла в мать, чей рост достигал 5’11 футов. Несмотря на то, что ей было всего тринадцать лет, Реджина подмечала, что Серенея обладает, помимо необычной в хорошем смысле внешности, ещё идеальными манерами и умением вести себя в обществе. Мать часто ставила младшую дочь тревела Рея в пример Реджине. - Лучше бы ты брала пример с младшей Рей! Она на два года младше тебя, а какие изысканные манеры. Не то что у тебя. – Мать в сотый раз обошла комнату, а затем вновь уселась на кровать, и фирменно склонив набок голову, разочарованно посмотрела на дочь. – Ах, Реджина, как ты меня разочаровываешь. Двери в покои матери распахнулись, и трапезу благородных дам прервало появление служанки с серебряным подносом в руках. - Леди Миллс, леди Рей. – Молодая девица лет 15-17 сделала неуклюжий реверанс, и Реджина всерьёз забеспокоилась за тяжёлый поднос, находящийся в руках у служанки. – Лорд Джейсвилл прислал вам угощения в качестве благодарности за то, что вы выбрали именно его замок, чтобы остановиться и отдохнуть от тяжёлой дороги. Реджина едва заметно закатила глаза, в то время как мать и Кассандра Рей притворно улыбались и просили служанку передать хозяину благодарность. Когда девица угощения на столе и удалилась, леди Рей ни с того, ни с сего стала нервно осматривать покои. - Мама, что случилось? – Вей, смотря, как служанка накладывает жареный фундук в сахаре ей на тарелку, поспешила поинтересоваться причиной странного поведения матери. - Где твой кузен? – Леди Рей сверлила своим особым ледяным взглядом всех присутствующих в комнате (за исключением разве что матери Реджины). Графиня была уверена, что даже мать может посостязаться с Кассандрой Рей в умении «сверлить ледяным взглядом». Вей задумчиво посмотрела вдаль, слегка приоткрыв рот (с ней так всегда бывало, когда она взаправду что-то вспоминала, а не просто делала вид). - Он в оружейной явно. – Подала голос Серенея. – Они с сиром Джонданом… - Ах, как они мне дороги. – Кассандра тяжело вздохнула, после чего жестом велела служанке уйти. – Ваш кузен, - она устремила свой взгляд на дочерей, - занимается не пойми, чем, в то время как должен помогать отцу. Пока Кассандра Рей раздражённо закатывала глаза, Реджина заметила едва заметную надпись на салфетке, лежащей на её тарелке со сладостями. - Но ведь он обучается военному искусству, а это очень важно для будущего лорда. – Произнесла Серенея. Реджина тем временем незаметно развернула салфетку. - Он должен выполнять поручения отца, вот что главное. – Пока леди Кассандра недовольно восклицала касаемо того, что племянник её мужа делает лишь то, что ему вздумается (в частности, проводит всё свободное время в оружейной, на конюшне и на псарне, а также посещает «нелицеприятные» заведения), Реджине удалось прочитать тайную записку, переданную ей. «Приходи на конюшню после полудня и прихвати с собой свою рыжеволосую компаньонку, а можешь даже двух, если хочешь, жду встречи, твой Дэнни». Реджина тут же скомкала салфетку и небрежно бросила на остатки десерта, после чего велела служанке унести поднос. Дэнни. Ну конечно, кто же ещё это мог быть. Его игры когда-нибудь доставят неприятностей Реджине, но тем не менее, она продолжала в них играть. Она бросила взгляд на будто дегустирующую холодную воду Вейлин, и про себя усмехнулась. Уж кто-кто, а Вей была поклонницей подобных игр. Дэнни, а точнее Дэниел Колтер, был сыном мелкого лорда, что служил её отцу, Генриху Миллсу. Отец Дэниела был главным конюхом в конюшне деда Реджины, графа Миллса, однако за спасение жизни бабушки Реджины и её младших детей (отца и дяди Эдгара) получил от деда небольшой участок земли и замок, которым очень гордился. Его дети Дэниел, Джек и Дженни получили возможность иметь образование и достойный уровень жизни. Дэну не так давно исполнилось восемнадцать, он был умелым воином, и его отец всерьёз задумывался отдать его на военную службу. Семнадцатилетний Джек проявлял особую страсть к наукам, в особенности к врачеванию, а двенадцатилетняя Дженни росла очаровательной девчушкой, не уступая в склонности к наукам старшему брату. Тем временем Дэн, который с трудом-то читать научился, абсолютно разнился с братом и сестрой, а потому предпочитал им компанию Джейсона и дочки Генриха Миллса на пару с её близкой подругой. Серенея временами присоединялась к сестре и Реджине во времяпрепровождении с двумя юношами. А также Томас, которого изредка звали присоединиться к ним Джейсон и Дэн, но соглашался он это сделать ещё реже. После завтрака Реджина, Вейлин и Серенея тайно улизнули на конюшню, где их уже поджидали Джейсон и Дэн. - А ты любишь играть с огнём, кузен. – Вейлин шутливо треснула по затылку немного возвышавшегося над ней Джейсона. – Матушка опять устроит тебе взбучку. Джейсон фыркнул, хватая за тонкие запястья кузину и оттаскивая её к большим стогам сена, после чего столкнул её в один из них. Вей завизжала, сено оказалось у неё в волосах, на одежде и даже во рту. Реджина не сдержалась, чтобы издать лёгкий смешок. - Будешь знать, любимая кузина, как шутить надо мной. – Джейсон говорил это явно не со злостью, а лишь с долей шутки. Серенея негромко смеялась, из-за чего Дэн подхватил её и столкнул в другой стог сена, после чего попытался проделать тоже самое с Реджиной, но леди Миллс вывернулась и принялась бегать из стороны в сторону, пока Дэн не передумал и не решил швырнуть в стог сена Джейсона. Наследника тревела Рея явно не обрадовала эта мысль, потому, пользуясь преимуществом над другом в виде физической силы, первым принялся сталкивать Дэна в объятья пахнущего конюшней сена. Сёстры Рей поспешили помочь кузену, в результате чего Дэн сам очутился в стоге. Реджина присоединилась к «закапыванию в сене» Дэна, потому вскоре юноша принялся просить о пощаде. Когда забава закончилась, наряд Реджины, Вей и Серенеи окончательно пришёл в негодность, да и внешний вид Джейсона пострадал, в частности его рыже-каштановые волосы, в которых теперь торчало сено, а сама причёска испортилась. - Сдаюсь я, сдаюсь. – Дэн всё-таки выбрался из стога сена, стряхнул с одежды всё лишняя, после чего добавил. – Признаю своё поражение перед прекрасными дамами, - он встал на одно колено, - миледи, - Дэн по очереди поцеловал ладонь каждой из трёх, находящихся в конюшне девушек. – Признаю, что, если бы не вы, мой драгоценный друг ни за что не смог бы одолеть меня. Серенея хихикнула, в то время как Вей и Реджина уже перешли на хохот, а Джейсон вновь повалил друга на сено. Вейлин, которой сено снова попало в глаза, злостно фыркнула и громко объявила. - Ваши глупые забавы мне надоели. Предлагаю лучше охладиться в речке, раз уж мы все испачкались, да и к тому же умираем от жары. Серенея неловко попыталась отстраниться. Реджина знала, что младшая Рей не любила плавать, да и толком не умела это делать. А уж тем более она не любила представать полураздетой перед мужчинами. Реджина тоже не была поклонником этой идеи, ибо её мать вряд ли такое одобрит, но всё же согласилась. Найти ближайшую реку было нетрудно. В лесу, через который они проезжали текла довольно большая река. Под радостный крик Дэна и Джейсона, они быстро сбросили с себя платья, оставшись лишь в нижней одежде, после чего все пятеро очутились в прохладных и на удивление чистых водах этой достаточно глубокой речки. Реджине вода доходила до груди, Серенее чуть ниже, а Вейлин так и вовсе по шею. Дэн был самым высоким из них, потому вода ему доходила до пояса, а Джейсон был в таком же положении, как и его младшая кузина. Вода была тёплая, что неудивительно, учитывая, где они находились, но тем не менее Реджину пробрала дрожь, когда Дэн столкнул её в воду. В начале ей казалось, что всё дело в том, что после этой ужасной жары даже тёплая вода освежала, но когда тело не на шутку пробрало дрожью, Миллс заметно напряглась. Пока Джейсон боролся с кузинами, а Дэн что-то очень увлечённо рассказывал ей, Реджину пробрал до костей самый настоящий северный холод. Графиня обхватила плечи руками, но холод только усиливался, заставляя её подбородок содрогаться, а руки тереться о плечи. В какой-то момент она почувствовала, как дно уходит у неё из-под ног, а лицо Дэнни растворяется, будто молочно-белая жидкость для ванны в горячей воде. Миллс успела лишь почувствовать, как крепкие руки Дэнни хватают её за талию и тащат к берегу, прежде чем перед глазами потемнело. Веки слегка приоткрылись, в то время как по ушам бил громкий голос Дэна, о чём-то спорившего с Вей. Реджина попыталась пошевелиться, когда сидящая рядом с ней Серенея заметила, что графиня в сознании. - Реджина. – Испуганная девочка попыталась привлечь внимание сестры и Дэна, но оба были слишком увлечены спором, переходящим в ссору. Джейсон, пытавшийся разнять друзей, всё-таки расслышал тихое бормотание Серенеи, после чего и сам заметил пришедшую в себя графиню - Реджина!!! –Вейлин подбежала к подруге, и сев рядом, буквально вытащила обессиленную Реджину из объятий своей сестры, принявшись в свою очередь гладить подругу по чёрным и жёстким от воды волосам, убирая прилипшие к лицу пряди. «Леди Миллс убьёт нас» читалось на лицах всех присутствующих, разве что за исключением Дэна Колтера. Тот никогда не волновался о последствиях своих проделок. - Всё нормально. – Не без труда вымолвила Реджина. Воздух, казалось, только сейчас стал проникать ей в лёгкие. Вей, казалось, собиралась что-то сказать, но из-за кустов неожиданно вышли три человека. Один из них, высокий, широкий в плечах, обладатель квадратной челюсти и мускулистого тела, парень примерно семнадцати-восемнадцати лет, одетый в расстёгнутую белую рубаху и чёрные брюки, смотрел на присутствующих ехидным взглядом больших карих глаз. Двое других были чуть ниже ростом своего, по всей видимости, предводителя, и судя по всему, приходились друг другу братьями. Оба имели курносые носы, светлые волосы, кривые зубы и россыпь рыжих веснушек по всему лицу. - О, кто тут у нас? – Предводитель ехидно усмехнулся, оглядывая всех пятерых отдыхающих по очереди. - Кто-то очень красивый. – Один из блондинов принялся подмигивать обеим сёстрам Рей. На Реджину, практически не шевелящуюся, никто не обратил внимания. Джейсон, заметив похотливые взгляды троих незнакомцев, мгновенно напрягся. - Кто вы такие, и что здесь забыли? – Один из блондинов скорчил удивлённую гримасу, в то время как его, по всей вероятности, брат мерзко ухмыльнулся. Серенея придвинулась поближе к сестре, в то время как предводитель ответил Джейсону. - Я Уильям Джейсвил. Сын владельца этой земли, - парень расставил руки, как бы показывая, что он хозяин этих мест. – У меня же возникает другой вопрос: вы кто такие и что здесь делаете? В воздухе витало явное напряжение. Реджина вновь почувствовала холод, однако сейчас это вполне объяснялось подувшим холодным ветром. - Мы можем уйти, чтобы не создавать вам проблемы. – Подала голос Серенея. Стоящие за спиной Уильяма с явным блеском в глазах смотрел на рыжеволосых сестёр, а сам Джейсвилл вышел вперёд. - Ну что вы, как могут такие прекрасные, очаровательные леди создавать нам проблемы. – Уильям хоть и имел ровные зубы, но его улыбка от этого краше не стала. - А нам вот кажется, что мы мешаем благородным людям отдыхать, потому мы всё же удалимся. – Вейлин явно отвращали стоящие перед ней люди, потому она кивнула сестре, и те принялись поднимать Реджину. - Нет, постойте. Постойте же, прекрасные леди – Блондины принялись ржать как лошади, а Уильям просто смотрел на быстро отдаляющихся девушек. Между тем на лбу Джейсона уже появилась вздувшаяся вена, а это являлось плохим знаком. Дэну, пока что ещё не сильно разгневанному, стоило увести друга подальше от этих троих, тем самым предотвратив столкновение, но Дэн слишком сильно любил «пояснять» что-либо людям. Особенно если они упорно не желали вникать. Реджина уже смогла подняться на ноги, хоть и для этого ей приходилось опираться на Вейлин. Испуганная Серенея неожиданно вспомнила, что забыла вещи. - Мы же не можем вернуться в таком виде. Вейлин уже открыла рот, чтобы возразить, как вдруг раздался грохот. Джейсон увернулся от удара одного из блондинов, в то время как другой упал на землю. Тем временем Дэн, уже явно настроившийся на драку, готовился принимать удары от самодовольного Джейсвилла, на лице которого явно читался азарт и желание переломать Дэниелу рёбра, но неожиданный возглас со стороны реки заставил всех присутствующих обернуться. - Что здесь происходит?! – Тревел Рей, его супруга и граф Джейсвилл смотрели на своих родственников с хорошо читаемым гневом в глазах. Уильям Рей, казалось, немного стушевался, однако всё ещё сохранял самодовольное выражение лица. - Всё в порядке, отец. – Уильям оглядел всех присутствующих, остановив внимание на Дэниеле и Джейсоне. - Я просто показывал нашим гостям наши красоты… - Не смей мне врать! Тем временем леди Кассандра одарила своим особым ледяным взглядом дочерей, что стояли мокрые и полуголые, а их длинные волосы прилипли к телу. Серенея явно была готова провалиться под землю от стыда. Реджина попыталась услышать, что происходит, но её тело пробрала дрожь, а в голове раздался звон, чем-то напоминавший звон от колоколов, который буквально бил ей по ушам. - Ты совсем умом тронулась?! – Мать, возвышаясь над Реджиной, сидящей на кровати и укутанной в два одеяла, явно не собиралась церемониться - Хочешь опозорить отца и весь наш род своими выходками?! Я вижу у тебя это прекрасно получается. Это видимо единственное, что у тебя хорошо получается. С трудом осознавая причину, из-за которой мать отчитывает её, уставшая Реджина могла, казалось, стерпеть сотни оскорблений, уже ставших ей за пятнадцать лет жизни привычными. - Чего ты молчишь? Язык проглотила. – Реджина молчала. Она понимала, что спорить – заведомо проигрышная авантюра, ибо мать всё равно останется при своём мнении, как бы Реджина не доказывала обратное, так ещё споры могли стать поводом более сурового наказания для дочери. - Неблагодарная эгоистка. – Поняв, что оскорблениями она ничего не добьётся, Коралина предприняла другую тактику. – Ты скажешь хоть слово своим гадким языком, или мне его вырезать за ненадобностью?! – Мать грубым движением пальцев схватила Реджину за подбородок, после чего сжала его настолько сильно, что Реджина всё же попыталась вывернуться. Ожидая этого, Коралина тут же отвесила дочери пощёчину. Удар был по силе привычным для Реджины, но обморок подкосил её, из-за чего пощёчина ощущалась болезненней, чем в прошлые разы. – Мы здесь в гостях, о чём ты думала? Хотя мне сдаётся мозгов у тебя меньше чем у жабы, ибо ты словно овца делаешь всё, что тебе велят твои, так называемые, друзья. – Коралина резко схватила серебряный графин и наполнила бокал кроваво-красной жидкостью. - Не оскорбляй их, они тут не причём. – Миллс натянула одно из одеял себе до подбородка. – Виноваты только сын Джейсвилла и его приспешники. Они полезли к Джею и Дэну, явно желая устроить драку. - Мне плевать что они хотели! Мать со всей силы стукнула графином, из которого тут же вылилась половина вина. - Ты пошла с этими пустоголовыми, ведущими себя словно оборванцы, тупицами, хотя знала, как я отношусь к тому что ты таскаешься с ними. Племянник Кассандры Рей… - У матери вырвался нервный смешок. - Избалованный, тупоголовый мальчишка, за которым никто не следил и не удосуживался воспитывать, пока не стало понятно, что леди Рей не родит своему мужу наследника, поэтому он и забрал к себе непутёвого племянничка, и сейчас пытается воспитать из этого глуповатого переростка достойного наследника. – Улыбнувшись в первые за всю свою гневную тираду, Коралина отпила глоток вина, а затем подняла на Реджину свои большие тёмно-карие глаза, в которых теперь читался гнев вперемешку с издёвкой. – Или этот вшивый идиот Дан или как там его. - Дэниел. – Тихо, но с хорошо слышимом недовольством в голосе произнесла Реджина. Мать замолчала, впиваясь в глаза дочери. - Да мне трижды плевать как зовут этого простолюдина, чудом выбившегося в люди. Эти грязные, вшивые слуги, возомнившие о себе невесть что, выбиваются в люди лишь за счёт таких дур благородного происхождения как ты, смеющих пренебрегать своими возможностями и водиться со всякой… - Он хороший человек и заслужил то что имеет. Не оскорбляй его, я… - Что ты? – Мать отставила бокал и быстрым шагом подошла к дочери, схватив длинными пальцами её за длинные, всё ещё мокрые волосы. Реджины вскрикнула, но мать сжала волосы ещё сильнее. – Ты смеешь мне перечить? Смеешь?! Реджина ничего не ответила. Коралина ещё раз сжала её волосы, пока Реджина не сцепила зубы от боли, после чего наконец отпустила дочь. Реджина упала на кровать, натягивая себе на голову одеяло, а мать, разгладив руками платье, бросила на неё разочарованный взгляд и направилась в сторону двери, с явным желанием сметать всё на своём пути. - По приезду в столицу тебе на месяц запрещено ездить верхом. И срок запрета продлится, если ты ещё раз опозоришь меня. – С этими словами мать вышла прочь и, к счастью, не навещала дочь до следующего дня. Пролежав остаток дня в кровати, Реджина всё же поняла, что до ужаса нуждается в свежем воздухе. Потому, накинув на плечи халат, всё же вышла на террасу. Вечер стоял тёплый, и графиня подставила лицо под порывы тёплого ветра, впервые за несколько дней наслаждаясь природой. Она могла довольствоваться тишиной весь вечер, если бы не тихий, едва слышимый звук скрипки брата, уже привычный ей.