Долгая дорога к себе

      А может, и никогда не буду я готова…       Уже давно, с момента осознания ориентации, мне бывает некомфортно и больно общаться с моей гомофобной семьей. Я не могу поделиться с ними, как мне бывает одиноко, как задевают их слова, как отворачиваются люди, как я люблю Катю. Ничем. Я вроде бы с ними, но не вся.       Раньше я считала, что признаваться нет смысла, потому что я все равно одна. Нет девушки рядом, которая поддержит, когда они от меня отвернутся. Я всегда думала: когда найду моего человека, тогда и откроюсь, наконец, семье. И вот Катя рядом, мы, спустя столько лет, вместе, а я все равно боюсь.       Хотя бы сегодня я могу быть собой и с семьей. Правда, с Катиной. У Нонны Руслановны юбилей, и мы отмечаем его на даче в узком семейном кругу. Ее муж погиб, когда Кате было четырнадцать, а ее брату Коле восемь. Нонна Руслановна больше никого не искала и не нашла. Зато оба ее ребенка рядом и счастливы.       Я боялась идти на этот день рождения. Катина мама хорошо относилась ко мне в школе. Когда хотела узнать получше или подтолкнуть в объятия дочери… А потом я заставила Катю ждать десять лет. Сейчас она вынуждена ради меня играть в прятки. Вряд ли это добавляет мне плюсов в глазах любящей матери.       Хотя… Возможно, это только мое мнение. И Нонна Руслановна, и Коля, и даже его девушка Оля были очень рады меня видеть. Кажется, они обнимали меня сильнее, чем Катю. Кажется, я в жизни столько не обнималась!       Наш один от всех подарок – кофемашина – пришелся Катиной маме по вкусу. А от собственноручно испеченного торта на глаза Нонны Руслановны навернулись слезы. Оказывается, раньше Кате не приходили в голову подобные идеи и никто не знал о ее кулинарном таланте…       Сначала мы вместе готовили шашлык и накрывали стол на улице под навесом, обсуждая какие-то общие темы: работу, увлечения, подготовку к свадьбе. А за столом начались разговоры по душам. Катина мама, к слову, прямолинейна.       – Настя, а когда ты планируешь рассказать о вас родителям? – резко спрашивает она и вместе с Колей и Олей смотрит на меня.       Я чуть не подавилась куском мяса и сразу почувствовала Катину руку на своем бедре.       – Не хочешь – не отвечай, – тихо говорит моя девушка.       Конечно, я не хочу. Я и себе не могу ответить на этот вопрос. Но я вижу, как это волнует Катину семью, как она сама этого ждет, хоть не торопит и даже не спрашивает.       – Когда я буду готова… – дожевав, медленно отвечаю я, – с ними распрощаться.       Знала бы, что возникнет такая тишина, не отвечала бы.       – А может, они меня поймут и простят… через пару лет, – пытаюсь смягчить я свой ответ.       – Ну… – откашлявшись, говорит Нонна Руслановна, – ты, главное, помни, что у тебя есть мы.       Коля согласно кивает, Катя приобнимает, а мне на глаза наворачиваются слезы. В то время, как родная мама, сама того не зная, поливает меня грязью, Катина семья спокойно принимает ее ориентацию и ее выбор.       Поморгав и не дав ни одной слезе скатиться из глаз, я тихо отвечаю:       – Спасибо.       – Тебе Ира не рассказывала про реакцию своей семьи? – спрашивает Нонна Руслановна.       – Какая Ира?       – Ты не познакомила Настю с подругами? – удивленно уточняет она у дочери, застывая с вилкой в руке.       – Нет… – медленно отвечает Катя, – я с ними давно не общалась…       Я сижу и ничего не понимаю. Подругами? Во множественном числе? Мы встречаемся больше двух месяцев, тесно общаемся в два раза дольше, и я ничего не слышала о Катиных друзьях…       Видимо, я опустила голову, потому что вижу, как мои сцепленные в замок руки разделяет Катина рука.       – И они не подруги, – продолжает она, – просто знакомые. Они Дашины подруги. И я оставила их ей.       – Что значит «оставила ей»? Они же не вещи… – тихо говорит Оля.       – Но они изначально были ее подругами. И я не стала делать ей еще больнее.       – Вы можете встретиться без нее, – смелее отвечает Оля.       – А ты, получается, сделала выбор за них… – тыкая вилкой в ее сторону, добавляет Коля.       – И ты по ним не скучаешь?.. – с сарказмом говорит Нонна Руслановна.       – Ладно, я им позвоню, – шутя поднимая руки вверх, сдается Катя.       А я хочу провалиться под землю. Хороша девушка. Даже не знала, что у Кати есть подруги. И она отказалась от них, как и от Даши, из-за меня…       – Насть, пошли за тортом, – откуда-то издалека доносится Катин голос.       Я не понимаю, почему она не может принести его из холодильника сама, но встаю и иду следом.       Зайдя в небольшой, но двухэтажный дом, Катя оборачивается:       – Что случилось?       – Ничего особенного… – отнекиваюсь я.       Но Катя, приподняв брови, смотрит на меня и ждет нормального ответа.       – Ты потеряла своих подруг, а я этого даже не заметила…       – Настя, это не так, – спокойно отвечает Катя и притягивает меня в свои объятия. – Никого я не теряла. – Я обнимаю ее в ответ, слушая любимый голос рядом с ухом. – Я просто общалась с одной девушкой на работе теснее, чем с другими. Иногда мы ходили вместе на обед, гуляли. Однажды она пригласила меня развлечься в клубе, где познакомила со своей девушкой и подругами, в том числе с Дашей. И потом, уже сменив работу и встречаясь с Дашей, я общалась с ней на общих встречах.       – Почему твоя мама назвала их подругами? – немного отстранившись, чтобы видеть Катино лицо, но оставшись в ее объятиях, спрашиваю я.       – Ну… наверное потому, что мы достаточно часто собирались все вместе.       – Ты скучаешь по ним?       – Разве что по нашим вечеринкам, совместным выездам…       – Прости, что не рассказала, – помолчав, вдруг говорит Катя. – Я даже не знаю, почему… Наверное, старалась отпустить их вместе с Дашей. А вообще – у меня есть ты, и это все, что мне надо для счастья, – закрывает мне рот поцелуем Катя.       Быстрый поцелуй меня не устраивает.       – Так и знал, что торт давно забыт! – раздается за моей спиной веселый голос Коли.

*

      Хорошо посидели. Это была моя первая полноценная встреча с Катиной семьей. Я чувствовала себя такой настоящей и живой. Не было ни одной темы, которую бы я побоялась поддержать…       – О чем думаешь? – спрашивает Катя, нарушая тишину в машине.       – О том, как хорошо… с твоей семьей.       – Да, она у меня такая, – с улыбкой взглянув на меня, отвечает Катя.       – Так приятно и непривычно было услышать поддержку от твоей мамы, – тихо говорю я. – Она ведь даже не знает меня.       – Ей не нужно тебя знать. Достаточно того, что мое сердце тебя выбрало.       – Что?! – тихо смеясь, я хлопаю Катю по ноге.       – Не смейся, – улыбается она в ответ. – Моя мама верит, что все люди влюбляются всего один раз в жизни. И я тоже вижу в этом смысл…       – Продолжай, пожалуйста, – в ожидании интересной истории прошу я, когда Катя замолкает.       – Смысл в том, что у каждого, действительно, есть своя половинка. Это человек, которого ты встречаешь… и ты не просто влюбляешься во внешность или первые сказанные слова… ты сразу чувствуешь, что он твой. И это взаимно. Вас тянет друг к другу, независимо от пола, возраста, каких-либо препятствий. Ваша жизнь становится лучше, когда вы вместе. Это как любовь или симпатия с первого взгляда раз и навсегда.       Я любуюсь Катиным красивым профилем, глазами, сосредоточенными на дороге, ртом, медленно говорящим это, и тоже верю. Еще не зная своей ориентации и даже считая, что так нельзя и такого не бывает, я почувствовала это притяжение к ней. Я очень редко… почти никогда не начинаю разговор первой, но с Катей мое тело все сделало само. Я даже не присматривалась к ее внешности, мне просто нравилось находиться с ней рядом, делать что-то вместе и то, кем я при этом становлюсь.       – Судя по тишине и твоему лицу, ты согласна? – кинув на меня взгляд, тихо говорит Катя.       – Да… Я тоже это почувствовала… И тоже только раз… С тобой. – Катя так резко выдыхает, что я замолкаю.       Но через пару секунд мне становится интересно:       – Расскажи, почему твоя мама верит в это?       – Мама встретила папу, когда ей было семнадцать, – Катя делает паузу. – А ему почти тридцать.       Что?!       – Конечно, они оба понимали, что это, как минимум… странно, – после еще одной паузы продолжает Катя. – Но они ничего не могли с этим поделать. Им хотелось общаться и узнавать друг друга, и сверстники стали абсолютно неинтересны. Зато мама определилась, куда поступать, а папа тогда решил бросить нелюбимое дело и заново пойти учиться. Кстати, семьи у обоих были полноценные, которые их не поддерживали. Но вопреки всему они были вместе. Сначала дружили, потом встречались, в двадцать мама обижалась, что папа не делает ей предложение, – улыбается Катя, – а он не хотел ее торопить, хотел дать ей нагуляться…       Так вот в кого ты такая терпеливая!       – В общем, поэтому мама и верит. И нас с братом понимает, – внезапно заканчивает Катя. Наверное, чтобы не загрустить о папе за рулем…       – А Коля… – поддерживаю я такое окончание, но даже не успеваю договорить.       – Тоже верит, – догадывается, о чем я, Катя. – У них с Олей своя история. Коля с детства дружил с девочкой, лет в пятнадцать они стали встречаться, поступили в один университет, а там Оля… Он сначала пытался избегать ее, хоть они и учились в одной группе. Но ненадолго его хватило, учитывая, что Оля наоборот старалась быть всегда рядом, еще и староста.

*

      – Я так устала… Давай, полежим, фильм посмотрим? – говорит Катя, выходя из машины.       – Я тож… – начинаю я и замечаю въезжающую во двор машину родителей.       Вот. Так. Сюрприз.       – Насть, ты чего застыла? – подходит ко мне Катя и захлопывает за меня дверь машины.       – Родители приехали… – тихо говорю я.       Что делать-то?..       Пока мы обе пытаемся принять какое-нибудь решение, а папа паркуется, невысокая и полная женщина уже подходит ко мне с объятиями.       – А мы соскучились и решили сделать сюрприз! Ты рада?!       Безумно…       – Здравствуй… Катя.       – Здравствуйте, Нина Анатольевна, – не своим голосом отвечает девушка и, поворачиваясь ко мне, неуверенно добавляет: – Я, наверное, поеду.       Черт. Как же больно. Больше всего я хочу уехать с Катей и смотреть фильмы в обнимку. Я не могу прямо сейчас, стоя в этом дворе, открыться родителям и, час назад обретя новую семью, потерять родную. Я понимаю, как нагло было бы просить Катю остаться и притворяться кем-то перед моей мамой…       Я киваю, типа по-дружески обнимаю Катю и шепчу:       – Я постараюсь освободиться пораньше завтра.       – Буду ждать, – слишком спокойно говорит она.       Но я знаю, что ей тоже больно. И виновата в этом я.       Мама тянет меня к машине – разгружать гостинцы: картошку и консервированные овощи, и я вспоминаю, как это – ходить. Обнявшись с папой, я беру сумку с банками и несу домой.       – Что-то подруга твоя так быстро уехала… – догоняет меня мама.       – Ну, у нее дела, – отвечаю я, открывая дверь подъезда и пропуская ее вперед.       – Как на шашлыки съездили?       Я не стала рассказывать маме про день рождения Нонны Руслановны. Просто поездка на природу с Катиной семьей.       – Вкусно и весело, а как еще.       – Ты без гитары?       – Катя свою брала.       Где-то здесь должен быть вопрос о парне.       – А Катин брат свободен? – спрашивает мама, заходя в лифт.       Даже так! Я вроде говорила, что он младше на шесть лет…       – Нет, – односложно отвечаю я, дожидаюсь папу и нажимаю кнопку шестого этажа.       – А другие свободные парни там были?       – Нет.       – И когда ты будешь ходить туда, где они есть?! «А когда я, наконец, тебе признаюсь, и меня перестанут докучать подобными вопросами?!», – думаю я, заодно пытаясь вспомнить: не лежат ли какие-нибудь Катины вещи на видных местах.