Under the covers

Стоял конец января. Сегодняшнее зимнее утро было странным — вроде бы и небо голубое, и солнце ласкает лицо теплыми лучами, но при этом кутаешься в пять слоев одежды, приходится ждать по десять минут кряду, чтобы куда-нибудь поехать — только тогда окна машины оттаивают — и глубоко зарываешься в намотанный на шею шарф, чтобы не отморозить себе нос, пока идешь от парковки к школе. Стив вышел из Бимера и тут же засунул руки в карманы своей старой куртки нелепых цветов — ярко-розового, голубого и фиолетового. Он не носил ее уже года три, однако она была удлиненной и отлично пригодилась ему в такую погоду - помогала ничего себе не отморозить. Он чувствовал себя пухлой зефиркой, пока подпрыгивал на месте возле водительской двери, сгорбившись и спрятав обмороженные щеки под высоким застегнутым воротником этой своей донельзя несуразной куртки. Он дожидался, когда старая развалюха Джонатана наконец займет своё парковочное место неподалеку от его машины. Наконец авто припарковалось — из выхлопной трубы все еще продолжал вырываться пар. Нэнси вышла из машины и улыбнулась Стиву, а тот, рискуя пальцами, быстро помахал в ответ. Она чуть раскраснелась, и в своей вязаной шапочке выглядела очень мило. С волосами, убранными под шапку, со своими большими глазами и яркой улыбкой она еще больше была похожа на пикси, чем обычно. Каждый раз, когда он ее видел, даже укутанную в зимние вещи и в ботинках, хрустящих по льду, все еще покрывающему землю, он вспоминал, почему любит ее. Затем вышел Джонатан, и Стив замер в нескольких шагах от него. — Доброе утро, — пробормотал он. — Привет, — немного неуверенно улыбнулся Джонатан. Однако по нему было видно, что с каждым днем он все больше привыкал к тому, что Стив всегда дожидался их на парковке. — Не видел тебя сегодня у средней школы. — Ага, — покачал головой Стив, когда они вместе направились к школе. Нэнси шла рядом с Джонатаном, чуть позади Стива. Она хранила молчание, стараясь как можно скорее зайти внутрь, чтобы согреться. — Дастин с утра на приеме у ортодонта. Миссис Х сказала, что сама завезет его после. — А, — кивнул Джонатан, скосив взгляд на Стива. Тот закатил глаза, заметив, что губы Нэнси сжались в тонкую линию — она всегда так делала, когда старалась не рассмеяться. — Симпатичная, э-э, куртка. — Сегодня блядски холодно, Байерс, — проворчал Стив. — Осуди меня, если захочешь, но, по крайней мере, я не умру от гипотермии. — Нет… нет… это не то… — Джонатан судорожно сглотнул и покраснел, толкая плечом входную дверь. — Я имею в виду, что она на самом деле очень симпатичная. — Эй, Харрингтон! — позвал Томми, как только они зашли внутрь. Он стоял у своего шкафчика — такой же навязчивый, как клещ. К одному его боку прилипла Кэрол, с другой стороны расположился демонстративно не смотрящий в их сторону Билли Харгроув. — Классная курточка! Прямо хит сезона. Это твоей мамы? — Вообще-то твоей, — ответил Стив, даже не глядя в их сторону. Он заметил, что Нэнси прикрыла рот варежкой, а Джонатан опустил голову, чтобы скрыть смешок. — Передай ей мою благодарность, хорошо? И за прошлую ночь тоже. Раздался резкий стук захлопывающегося шкафчика и приглушенный шепот Кэрол, предостерегающей Томми от совершения необдуманных действий еще до начала первого урока: — Какого черта, Томми? Когда они уже почти прошли мимо, послышалось громкое фырканье, которое заставило Стива оглядеться и высоко поднять брови — Билли смотрел прямо на него, искривив губы в одной из своих острых и кусачих усмешек, которая совсем недавно не обещала бы ничего хорошего. Билли ничего не сказал, но Стив знал, что он хотел. Это было видно по тому, как каблук его ботинка постукивал по линолеуму, как он проводил языком по внутренней части щеки, глядя на Стива так, будто он был каким-то посмешищем, но умеющим удивлять и даже иногда впечатлять. Будто бы он получал равноценное удовольствие как от того, что Стив изображал безразличие, так и от того, что Стив слишком сильно беспокоился о потере своего статуса, потере своих друзей-неудачников или о том, что его замели под ковер и забыли о его существовании еще до того момента, как он понял, что ему насрать, если кому-то из его долбанутых сверстников есть до него дело. Но Билли молчал, как молчал и Стив. Они безмолвно проплыли мимо друг друга. Однако Стив осознал, что эта демонстрация клыков еще аукнется ему чем-нибудь неприятным на сегодняшней тренировке. С тех пор, как той ноябрьской ночью Билли разбил Стиву лицо и едва не убил его на глазах у кучки малолеток еще до того, как они спасли мир, спортзал стал теперь единственным местом, где он позволял себе не сдерживаться. Он все еще был полным мудаком по отношению к Стиву, но вел себя намного более спокойно, чем в начале их конфликта. Стив не был уверен, то ли это из-за угрозы Макс. По словам Дастина она: «Почти прибила яйца Билли к полу. Чувак, это было ужасающе и потрясающе одновременно. Я уже упоминал, что это было потрясающе?», и поэтому Билли сбавил обороты, опасаясь, что она провернет нечто подобное еще раз. То ли потому, что после очередного «спасения мира» Стив перестал обращать какое-либо внимание на оскорбления в собственный адрес. Как правило, кошмары о демогоргонах, демопсах и огромных жутких дымовых монстрах производят куда большее впечатление, чем один мудак в узких джинсах. В любом случае, момент был упущен. Стив запихал свои вещи в шкафчик, вполуха слушая болтовню Нэнси о каком-то тесте по американской истории в пятницу, а затем бросил взгляд на Джонатана. Это заставило его отвернуться обратно к шкафчику, чтобы спрятать улыбку. Наверняка у него самого не раз было такое же выражение лица, когда Нэнси начинала говорить о школе похожим тоном. Он почувствовал укол сожаления и, может быть, легкую горечь, но отмахнулся от этих чувств. Да, они с Нэнси больше не вместе и, возможно, он все еще так или иначе любил ее, но сейчас она была счастлива с Джонатаном, а Джонатан теперь и его друг тоже. — Увидимся на ланче? — спросил Стив, закрывая шкафчик. Он перекинул через руку свою яркую куртку и немного натянуто улыбнулся. Нэнси и Джонатан кивнули и улыбнулись ему в ответ, а затем они разошлись по классам. *** С течением дня небо потемнело и затянулось густыми облаками, угрожающими скорее мокрым снегом, нежели нормальным снегопадом. Стив поморщился, глядя на них в окно. Он сидел на уроке английского, почти в самом конце класса, и занимался тем, что постукивал карандашом по парте, не слушая то, о чем говорила учительница… Ровно до того момента, пока она не окликнула его со своего места. Он ссутулился, приоткрыл рот и прочищал горло так долго, что на него обернулось несколько человек, а потом все-таки попросил повторить вопрос. — Джейн Эйр, мистер Харрингтон, — сказала она. В ее голосе не было раздражения, только усталость. Она указала рукой на окно: — мне бы хотелось услышать ваши мысли по этому поводу, если вам удастся перестать витать в облаках. — О… книге… или? — Именно, — кивнула мисс Клейн, откидываясь на край стола и скрещивая руки на груди. Она была высокой, светловолосой и всегда носила самые дурацкие свитера из всех, что он когда-либо видел в своей жизни. Стив вспомнил, что во втором классе старшей школы был в нее влюблен. Но длилась эта влюбленность недолго. Она кончилась сразу после сдачи очередного эссе, когда мисс Клейн усадила его на место и сказала, что ожидала от него большего. — О книге, персонажах, теме. Может быть… поучаствуете в обсуждении? — Ага, да, — промямлил Стив, листая книгу, и снова прочистил горло, ерзая на месте. — Мне кажется… Я имею в виду, это интересно? Эта девушка… — Джейн. — Да, Джейн…она обижена и всеми брошена… я не знаю. Но она милая? Или… или, лучше сказать добрая? — пожал плечами Стив. — Но она просто… Я считаю, что она кажется довольно одинокой. Мне. Или что-то в этом роде. Мисс Клейн моргнула, кивнула и ослепительно улыбнулась, отчего на ее щеках появились ямочки. Она уже улыбалась ему вот так, когда Стив пришел к ней за помощью со своим эссе после расставания с Нэнси. — Хорошо, мистер Харрингтон. Кто-нибудь желает помочь ему с формулировкой? О чем нам говорит одиночество Джейн, даже в Торнфилд-холле? — Она обошла стол, взяла мел и бросила через плечо: — да ладно, мы целый год говорили об этой теме. Что…? — Изоляция, — раздался голос Билли, он звучал откуда-то сзади и из противоположного угла класса. Стив обернулся и увидел, что тот рисовал что-то на своем столе, не поднимая взгляда. — Она изолирована. Эмоционально, физически — не важно. Но она изолирована. Всегда. — Очень хорошо, мистер Харгроув, — мисс Клейн написала слово на доске и с торжественным видом отряхнула руки от меловой крошки. — Изоляция. Давайте это обсудим. *** Стив так и не увиделся с Джонатаном и Нэнси на ланче. Менять планы для них было обычным делом, поэтому он жевал яблоко и, опершись локтями о стол в полупустой библиотеке, работал над домашним заданием по математике, которое не успел сделать накануне вечером. Он не думал о том, где пропадали Нэнси и Джонатан и что они делали. Он не залипал уже десять минут на одиннадцатой задаче, увязнув в словах о стоимости электричества летом и зимой и думая о доме Байерсов, подсвеченном рождественскими гирляндами. Он не думал о весе биты в руках, о вони от монстра в носу или о движущихся тенях. Или о том, что он бы очень хотел, чтобы Нэнси и Джонатан сейчас сидели рядом с ним. Он ни о чем из этого не думал. Ни о чем. *** Как Стив и предполагал, к тому времени как закончилась тренировка, пошел отвратительный ледяной дождь. Стив запыхался, его футболка прилипла к груди. Наконец, выслушав напоминания тренера о последней игре в следующую субботу, они направились в раздевалку. По пути в душевые Томми толкнул его плечом, и Стив фыркнул про себя, покачав головой. Он отказался от приема душа — не хотел, чтобы его волосы замерзли, когда он выйдет на улицу — и поэтому, пока вся команда направилась мыться, он переодевался. У него ныло и болело все тело, но в каком-то смысле это было даже хорошо. Сегодня он был сосредоточен на поле, на мяче, а не на мягких улыбках Нэнси, которые та ему больше не дарила; не на том факте, что он придет домой и обнаружит там лишь записку от родителей на кухонной стойке; и даже не на темных тоннелях, которые все еще вились под городом. Так что Стив просто кивнул, когда Билли, надевая рубашку — черную, хлопчатобумажную и такую же дико обтягивающую, как и его дико обтягивающие джинсы, — сказал: — Отлично сегодня поработал, Харрингтон. — Ага, спасибо. — Ого, ни капли агрессии, — добавил Билли. — Я впечатлен. — Ну, может быть, все эти поражения наконец-то чему-то меня научили, — ответил Стив, взъерошивая волосы. Он повернулся, заметил напряженный взгляд Билли и рассмеялся. — Может быть, — нахмурившись, кивнул Билли. Он пристально разглядывал лицо Стива, будто искал следы их драки, произошедшей два месяца назад. — В общем, продолжай играть в том же духе, и в этом сезоне мы перестанем быть лузерами. Стив сморщил нос и уселся на скамейку, чтобы снять кроссовки и надеть зимние ботинки. — В прошлом году мы заняли второе место по округу. Билли хмыкнул, надел куртку и зажал губами незажженную сигарету. Он тоже пренебрег душем, и был таким же потным, как и Стив. — Может, в этот раз займем первое. — Возможно, — пробормотал Стив, нерешительно вставая и начиная собирать вещи. — В любом случае, мне надо… ну, радиоклуб скоро должен закончиться, так что… — Детишки, — кивнул Билли. — Точно. Это странно, что у них было что-то общее. Стив, Билли и Джонатан забирали подростков из средней школы все те холодные зимние месяцы, когда родители не разрешали им ездить на велосипеде. Чаще всего к Стиву присоединялся Джонатан, в редких случаях — Билли. Стив ждал того дня, когда Оди начнет ходить в школу, и машина Хоппера тоже вольется в их чудноватую вереницу. Он натянуто улыбнулся, отсалютовал Билли двумя пальцами и уже направился к выходу, но остановился от окрика. Он полуобернулся в дверях, уже почти надев свою уродливую куртку, и наткнулся на кривую ухмылку Билли. — Забыл упомянуть, — сказал тот. — Оставь эту куртку. Тебе идет. — Оригинально, Харгроув, — сухо процедил Стив, всем своим видом показывая скепсис. — Нет, реально оригинально. Наслаждайся, отмораживая себе зад. Он услышал гогот Билли, но у него не было и шанса почувствовать раздражение из-за этого, так как он был слишком занят бегом под мокрым снегом, чтобы беспокоиться о чем-то еще. *** Позже, высадив Дастина и Лукаса, Стив позволил усталости, скопившейся за целый день, лечь на свои плечи. Он вымотался, тем более этой ночью он больше ворочался, чем нормально спал. Сегодняшний день казался еще более затянувшимся, чем обычно. Он вспомнил, что видел Джонатана и Нэнси у средней школы, когда те забирали Уилла и Майка. Вспомнил, как Нэнси мимолетно ему улыбнулась, словно безмолвно просила прощения за пропущенный совместный ланч. Но затем Джонатан ей что-то сказал, и она повернулась к нему. К этому времени дети забрались в машину, и они уехали. Год назад все это было его — были Нэнси и Стив, с Джонатаном на периферии и монстрами в прошлом. Но теперь, вместо того, чтобы пригласить к себе Нэнси, так как его родители снова уехали из города, он возвращался домой один. Он долго сидел в машине, так и не заглушив двигатель. Тихо играло радио. Стиву не хотелось заходить в этот большой пустой дом. Он смотрел на дождь, бьющий по лобовому стеклу, и думал о том, что завтра с утра дороги будут скользкими. Он даже всерьез задумался над тем, чтобы позвонить Нэнси и попросить ее помочь с каким-нибудь эссе или тестом, который ему даже не нужно сдавать. Он знал, что не должен этого делать, но в такие долгие, холодные и одинокие дни ему было все труднее вспоминать, почему. До Нэнси он мог позвонить Томми и закатить вечеринку, но это было до. Оказалось, из всей этой "катастрофы" можно вынести и что-то хорошее — да, Нэнси разбила ему сердце, но благодаря этому он изменился и стал лучше. Стив смотрел на ледяной дождь и знал, что после того, как солнце наконец сядет, он превратится в снег.