Астери

      Иоанн       Сердце стучит так, будто сейчас грудную клетку прорвет. Я в жизни так не боялся! Думать страшно, что могло бы случиться, если бы Аркаша Лё увидел!       Одно нажатие кнопки, и у меня в квартире бы оказались охранники, они б живого места на нем не оставили. Упертый баран! Сказал же, уходи! Обещал мне, что если такое произойдет — уйдет, и на тебе!       Запираю балкон на ключ и вздыхаю. По комнате разносится храп и запах перегара. Первый раз Аркашу таким вижу. Он может выпить, но всегда держит себя в рамках, знает, где грань. Нес чушь какую-то. Гарик обо мне и не знает ничего толком, я даже когда не в себе, подробностей своей жизни никому не рассказываю. С чего бы ему обо мне с кем-то разговаривать? Мы даже не спали, он четко сказал, что я не в его вкусе.       Стягиваю с Аркаши ботинки, отношу в коридор и иду на кухню варить себе кофе. В комнату идти не хочется.       Через час беру телефон и набираю Лёше. Быть подслушанным не боюсь — храп с кухни отлично слышно даже с закрытой дверью.       — Да, — раздается ровный, спокойный голос.       — Ты же не обиделся на меня?       — Нет. Ты бы не рисковал так, пока он там.       — Помнишь, ты обещал мне, в самом начале? Не делай так больше, не рискуй, он без охраны не ходит.       — Постараюсь. Не переживай обо мне. Ты же не за него волнуешься, да?       — Я вообще не волнуюсь, я чуть с ума от страха за тебя не сошел! Как заметил твою тень, маячащую на балконе, чуть не забыл как дышать.       — Не бойся за меня. Со мной все будет нормально, в любом случае…       — Лёш, смелость — это хорошо, но безрассудство убийственно. Просто поверь мне, я знаю, о чем говорю!       — Ладно.       — Лёша, я… — замолкаю, не зная, как объяснить ему то, как он дорог мне, как я боюсь его потерять, как благодарен ему за те чувства, что проснулись во мне. Торможу поток мыслей, когда чувствую привкус крови на языке, я так задумался, что губу прикусил. — Я мешаю, наверное, тебе работать, да?       — Ты мне никогда не мешаешь, чем бы я ни занимался.       — Помнишь, когда нам было по пять или шесть, моя мамка запрещала нам дружить? Была зима, я в очередной раз сбежал из дома, и мы пошли кататься на большую горку, что к реке выходила. Мы гоняли на твоих санках, а потом нашли гигантский кусок линолеума, как сейчас помню с полосатым рисунком. Когда стемнело, мы, уставшие, валялись на снегу и веточками рисовали схематичный план, как заставить мою маман смириться с нашей дружбой.       — Помню, — по голосу понимаю, что он улыбается, и мне тоже хочется улыбнуться ему в ответ.       — Тогда эта проблема нам казалось глобальной и почти нерешаемой. А потом время само всё по своим местам расставило. Да, она тебя не приняла, но и запретов больше почти не было.       — Это намек, что нужно подождать? И что все не так плохо как кажется?       — Я не знаю, что будет дальше, и сколько у нас времени, да и проблемы теперь совсем другие. Но я бы очень хотел дать нам побольше этого времени, понимаешь? Не надо нас его лишать.       Лё на том конце вздыхает от моих слов, но я уверен, это единственно правильное в данной ситуации.       — Я постараюсь, Ио. Ты там нормально?       — Да, у меня ничего не изменилось. Сижу на кухне, уничтожаю кофе под громогласный храп.       — Ты ведь сообщишь мне, когда он уйдет?       — Утром, скорее всего, маловероятно, что раньше проснется.       — Прости, мне нужно идти, тут один неугомонный рыжий, который предложил Аиду работу, требует налить ему что-то несусветное, придется импровизировать. Но ты мне, если сможешь, звони еще, ладно? И напиши потом.       — Ладно, я тут все равно умираю от скуки. Беги к своим пьянчугам.       — Угу, но лучше бы к тебе.       — Если повезет, получится утром ко мне.       Отключаюсь и наливаю себе ещё кипятка. Ночь обещает быть долгой.

***

      Как я и думал, Аркаша продрых до утра. Он бы и дальше спал, если бы в семь ко мне не заявился его водитель. Я лишь рукой махнул, указывая на дрыхнущую тушку босса. Тебе надо, ты и поднимай его.       С бодуна Аркаша оказался зверем молчаливым, нахмуренным и жизнью явно не довольным. Пока он пытался привести себя в порядок в душе, я напоил его водителя кофе. Мне нравится этот злобный на вид тип, хотя бы потому, что он никогда не участвовал в «развлечениях» и неоднократно привозил меня домой, заезжая по дороге в аптеку и самостоятельно покупая мне необходимое. Я знал, что это не по приказу Аркаши, но молчал, делая вид, что не понимаю. Он тоже молчал всегда.       Не знаю, что тормознуло Аркашу, вряд ли присутствие водителя, скорее, головная боль, но ругани и разговоров с утра не было. Он так же молча выкурил на балконе сигарету и удалился, так ничего и не сказав.       Проследив в окно, чтобы его машина уехала, я сразу отписался Лёше. Он уже отработал и, по идее, должен быть дома, спать, но что-то подсказывает мне, что не уснет, пока не дождется новостей.       А через пять минут в мою дверь постучали.       — Ты не мог так быстро домчать до меня из своего дома, — говорю Лёше, что стоит на моем пороге.       — Я гулял по крыше, она у вас не заперта.       — А если бы он не уехал? — пропускаю Лё в квартиру и, закрыв дверь на замок, тут же обнимаю. Страх, что появился вчера, окончательно прошел только когда я смог до Лёши дотронуться.       — Погулял бы еще, — он обвивает меня в ответ руками и целует в висок, но мне этого мало. Поднимаю голову и ловлю его губы, целуя. С ума сойду, если с тобой что-нибудь случится. Никогда себе этого не прощу.       — Ты дома был? Душ? Завтрак?       — Был, и в душе был. А завтрак… я забыл.       — Иди на кухню, я сейчас балкон открою, комнату проветрить, и приготовлю чего-нибудь.       — Очень тебя жду.       Хочется побыстрее избавиться от противного запаха, поэтому открываю не только балкон нараспашку, но и окно, ещё и штору раскрываю, чтобы точно выветрилось побыстрее. Я б и дверь открыл, устраивая сквозняк, но после случившегося держать ее открытой я не могу. В идеале бы сменить замок, чтобы подольше открывался.       Лё на кухне уже заварил две кружки чая, но в меня после выпитого за ночь и миллилитра жидкости не влезет. Убираю со стола грязные кружки и, скинув их в раковину, спрашиваю:       — Пожелания насчёт завтрака будут?       — Тебя. Можно без хлеба.       — Запечь с лимоном?       — Нет, конечно, лучше поцелуй. Мне мало было.       Поймав игривую искру, сажусь к нему на колени, перекинув одну ногу, и, запустив руки в волосы, целую, медленно и с наслаждением. Его ладони оказываются на моей спине, прижимая ближе. Как же я счастлив, что ты вернулся в мою жизнь. Все, что было без тебя, превратилось в один сплошной протухший омут.       — Вечно бы тебя целовал.       — И я тебя.

***

      Аид       — Аид! Так нельзя! Ничего со мной не случится! У тебя есть обязанности, которые необходимо соблюдать! — сложив руки на груди, возмущенно высказывает мне Мирослав.       — Я просто не хочу тебя оставлять.       Да и боюсь. А вдруг что-нибудь случится? А если мэр объявится?       Моя маленькая бестия бушует и пытается выгнать меня на работу. Будто Кас там не справится. После последнего нашего общения я вообще думаю, что он рад меня не видеть.       — Ты со мной решил ни на миг теперь не расставаться? Охрану ещё мне найми!       Хм… а может, и правда охрану нанять? Если кто-то решит напасть, они смогут защитить. А сколько человек для этого нужно?       — Аид! Я пошутил! Не думай даже!       А что такого-то? Я же о тебе волнуюсь.       — Я же не надоел тебе за эти дни?       Что вполне может быть. Оба мы привыкли к одиночеству. А тут такое внимание…       Мирослав рычит и стукает меня по груди.       — Глупости не мели! Просто надо начинать жить нормально. Завтра на учебу поедем. Нечего из-за меня в затворника превращаться.       Он вообще знает, что такое больничный?       — Ладно. Я поеду, но утром приеду и, может, даже полчаса подремлю у тебя в ногах, вместо Плюши.       — Молодец, разжалобил. На учебу послезавтра, когда ты в график войдешь. Так устроит?       — Не особо. Но «послезавтра» лучше, чем «завтра». И чего ты стоишь тогда? Целуй. Мне же надо как-то до утра дотерпеть.       — Ха, хочешь, как верная женушка, приеду тебя проведать? Лоточек с супом, думаю, лишнее, а вот пару поцелуев закинуть могу.       — Тогда я тебя не отпущу, и будешь валяться у меня на диване до утра.       — Решил превратить меня в кота?       — Не-не, не хочу потом шерсть выплевывать.       — Побреешь. Буду сфинксом.       Мирослав тянет меня за рубашку, вниз, хорошо, что вчера ко мне заехали, вещи взяли. И меня наконец-то целуют. Не нежно, как в последние дни, а страстно. Бля… Я не могу уехать!       Мирослав прижимается ближе, стонет в губы, и меня уже ведет. Но этот изверг отстраняется и снова слегка ударяет по груди.       — Вали уже на свою работу!       Да я не хочу!       — Я пойду, но ты мне, если что, позвонишь. И даже без «если что». Просто звони.       — Не могу.       — Почему?       — А у меня номера твоего нет.       Какие милые у нас отношения.       Достаю телефон и набираю Мирославу, услышав его мелодию, отрубаюсь.       — Теперь есть.       — Отвлекать не буду? Ты, если что, сбрасывай просто, я пойму, что занят.       Угукаю и всё-таки собираюсь на работу. А то, и правда, такими темпами меня уволят.       А вот оставшись в одиночестве, за рулем машины, я наконец даю себе возможность все это обдумать. Мирослав все еще просыпается ночами, но уже не так часто. Определенно улучшения есть. Остается надеяться, что в итоге он сможет пережить то, что произошло.       Вся эта ситуация делает меня нервным. Мне страшно напомнить ему о том, что произошло, каким-то своим действием, поэтому я даже дотрагиваюсь до него с аккуратностью. Все мои действия теперь под контролем.       Я как-то слышал, что есть люди, оправдывающие насильника, и обвиняют во всем жертву. Я себя к подобным не относил. Мирослав этого не хотел, и я знаю, что он бы боролся, если бы была возможность. Все это приводит меня к мысли, что я благодарен отцу. Может, он и не сразу спас, но и не оставил его там на все выходные, не дал мэру оторваться по полной. Мэр тот еще уебан и нужно что-то сделать, чтобы его как минимум припугнуть. Нам не нужны в будущем проблемы с ним. А если он еще раз дотронется до моего Мира, я же руки ему оторву.       Пребывая в задумчивости, я добираюсь до клуба, в котором каким-то образом работаю целый час, а потом вижу Иоанна, и мне приходит идея. Ну или только ее тень.       Зову парня в свой кабинет и, облокотившись на стол, говорю:       — Я хочу прижать мэра. Я уверен, что у него и еще есть грешки, но в сексуальном плане самый очевидный. Думаю, людям не понравится, если они узнают, что их мэр садист и гомосексуалист. Не все у нас толерантные. Хотя я еще не решил, что лучше сделать. Можно запись с ним и с кем-нибудь из мальчиков, а дальше два варианта: сразу выложить в сеть или же поговорить с самим мэром. Ты тут дольше меня, может, посоветуешь, кто на подобное согласится?       На самом деле Иоанна я позвал не только из-за этого, а потому, что они с Лёхой вместе и это равносильно доверию.       — Если видео попадет не в те руки, это может повредить… кхм… карьере, если это можно так назвать, парня, — немного подумав, говорит Иоанн. — Кто захочет снимать шлюху, замешанную в подобном? Да и репутация «Астери» будет подпорчена, если всё срежиссировать прямо тут.       — Значит, в СМИ идти нельзя… А второй вариант?       — В любом случае никто из наших не согласится, зная, что будет съёмка. Да и вдруг правда видео уплывёт? Что будет с «Астери»? Единственное… Можно попробовать предложить мэру продолжить «развлечения» за пределами клуба.       Что-то сомневаюсь, что кто-то по доброй воле согласится на два захода с ним.       — Сможешь организовать камеры в гостиничном номере? Его, скорее всего, проверять будут, надо хорошо спрятать.       — Я знаю гостиницу, в которой не будут проверять, но после последнего инцидента не уверен, что он туда поедет…       — Ещё варианты есть?       — Убить его на хуй. Бесит он меня!       — Имею в виду варианты с другими гостиницами. Он всех бесит, но сидеть из-за этой твари унизительно.       — Я подумаю об этом. Но ты же сам говоришь, что никто не согласится. На улице ходить искать? Я не знаю, где у нас порхают чужие «бабочки»…       Иоанн молчит и покусывает губу.       — Это он с Миром, да?       Не отвечаю и вздыхаю. Я не вправе такое рассказывать. И хоть я не думаю, что Иоанн пойдет об этом трещать, все равно это не мой секрет.       — Скажем так — мэр сделал хреново лично мне… И то, что он вытворяет, нужно пресечь.       — Хорошо… В смысле, плохо, но когда я заметил в каком состоянии Мир, я подумал, что это мог сделать ты… Я согласен. Я сам пойду с мэром. Мне не привыкать, да и терять особо нечего. Только Лёше не говори, он будет против, и все сорвёт.       И где тут больше охуевать? Я не насильник! А Лёха нас убьет…       — Это все очень плохо… Нельзя тебе на это идти.       — Почему? Чем любой другой парень, которого ты хотел подговорить, подходит для этого лучше, чем я?       — Да не в этом дело. Ты же с Лёхой. Он нас потом убьет. Я не собираюсь рассказывать, но это же Лёха… Я не хочу так с ним. И с тобой.       — Значит, надо сделать все возможное, чтобы Лёша никогда об этом не узнал. А если вдруг видео всё-таки всплывёт, ты на нем никак не фигурируешь.       — Врать лучшему другу не айс. Ладно, давай оба подумаем об этом и обсудим еще раз.       — У тебя тут выбора немного. Ходить предлагать такое всем подряд опасно. Аид, я сам этого хочу. Ты не представляешь даже, сколько раз он меня снимал. Я, как никто другой, имею право поучаствовать в его изгнании.       — Ладно. Я подготовлюсь к этому всему более основательно, и мы обсудим. Прости, мне нужно Юля проверить, он задерживается.       Иоанн кивает и выходит, а я иду к нужной комнате. Стучу, тишина. Открываю дверь и вижу Юлиана, лежащего в кровати и не среагировавшего на меня. Уснул, что ли? Подхожу ближе, на полу валяется пустая упаковка жаропонижающего, и я кидаюсь к Юлиану. В спасатели я пошел не просто так. Матвей умер, и это отложило свой отпечаток, потому что я тогда был рядом. Я хотел знать, что делать, если вдруг рядом потребуется помощь.       — Иоанн, — ору на весь этаж, в надежде, что он еще не ушел, и принимаюсь считать пульс. Вроде пока в норме. Бью по щекам. Юль распахивает расфокусированные глаза и еле ворочает языком, пытаясь что-то сказать, но у него не получается.       Подхватываю его и тащу в уборную. Увидев зашедшего Иоанна, кидаю:       — Стакан, соль, сода, активированный уголь. Быстро.       Пока Иоанна нет усаживаю Юля на пол и сую ему пальцы в рот, надавливая на корень языка. Хрен я дам тебе сдохнуть! Парень блюет, а я поддерживаю, чтобы он не навернулся. Проделываю то же самое еще несколько раз. Парень уже начинает отмахиваться. О, да, это не приятно.       — В стакан пол-ложки соды и столько же соли. Сыпь на глаз и заливай теплой водой, — командую Иоанну, когда он возвращается вместе с Касом.       Иоанн четко выполняет указания, но Кас его тормозит.       — Ты точно знаешь, что делаешь? — спрашивает он, повернувшись ко мне.       — Да. Просто промываю ему желудок. Вряд ли прошло больше пятнадцати минут. Так что есть вероятность обойтись без скорой. Хотя по-хорошему все равно надо.       Кас больше не задерживает Иоанна, и я могу продолжить. Пою этой гадостью Юля, и прошу Иоанна повторить. Сам опять вызываю у парня рвоту. Ксандер в это время звонит кому-то, но я не слушаю.       Промыв желудок и приведя Юля в более-менее нормальное состояние, даю выпить активированного угля. После чего мы протираем ему лицо, и Ксандер, закутав парнишку в плед, уносит его.       — Охренеть ночка сегодня, — говорит Иоанн.       — Да уж. Интересно, он сам наглотался или Вива помог? Я слышал, у них терки какие-то были, но не успел с этим разобраться.       Ага, потому что свои-то проблемы важнее. Хуевый я админ.

***

      Юлиан       Сегодня пришел Виктор Игоревич, мой первый здесь клиент. У меня уже начинает вырабатываться свой список постоянников. Прикольно. Да к тому же после прошлой ночи на новеньких я пока пойти не могу. Не уверен, что справлюсь с кем-то активным. Но и в этот раз я просто так не лежал и принимал участие, что принесло неплохие чаевые. По моим подсчетам то, что я уже успел заработать, минус выплаты клубу, минус от этой суммы пятьдесят моих процентов, и остается то, что я уже оплатил в счет долга брата. Осталось чуть больше четырехсот тысяч, и я буду свободным. А если все будет продолжаться в том же духе, то тут я на полгода максимум, что не может не радовать. Рассчитывал я на более долгий срок, примерно в пару лет, а вот как все оказалось.       В раздевалку, куда я зашел убрать чаевые в свой шкафчик, врывается Вива. Как всегда злющий. Вот он докопался-то до меня. Я смотрю, без меня ему вообще не живется. Даже искать меня пошел.       — Ты опять? — злой крик от Вивы, а не вопрос.       — Что «опять»? — я закрываю свой шкафчик и спокойно поворачиваюсь к нему. Как же он меня уже достал.       — С Игорем был! Не делай вид, что ты совсем тупой!       — Руслан, — обращаюсь к Виве настоящим именем. — Если ты не можешь удержать своих клиентов, это твои проблемы, а не мои.       Что я, по его мнению, должен был делать, интересно? Сказать гостю, что нет, пусть идет к своей злющей «бабочке»? Глупость. Мне вообще-то тоже деньги нужны, я работаю.       — Закройся, сука! Не смей говорить, что это я что-то сделал не так! Пока ты не приперся, у меня все было чудесно!       В раздевалку заходит Иоанн, толкнув дверью Вива, который не удосужился отойти. Вива на это матерится, а Иоанн, извинившись, следует к своему шкафчику.       — Может, тебе все же следует задуматься?.. Если бы ты был такой чудесный, разве от тебя бы кто-нибудь ушел?       Ну серьезно, почему это моя вина-то? Игорь видел Виву в зале, но махнул мне. Это выбор клиента.       Я иду на выход, но Вива выпускать меня не собирается и хватает за футболку.       — Вам мужиков, что ли, мало? — спрашивает Иоанн. — Нашли из-за чего грызться, они ни на ком долго не сидят.       — Вот видишь, Руслан? Не переживай, будут у тебя еще клиенты.       Хотя я бы к нему, будь я на месте гостей, не пошел бы. Он даже в зале выглядит не особо доброжелательно.       Меня отшвыривают к стене, из-за удара воздух из легких с шумом вылетает. Ну вот обязательно ему использовать рукоприкладство? Спокойно поговорить нельзя?       Надо валить отсюда, пока он еще чего не вытворил. Сомневаюсь я, конечно, насчет кислоты, про которую он говорил, находясь в подпитии, но кто его знает, что от него ожидать можно?!       — Ты че творишь-то? — спрашивает Иоанн, развернувшись от своего шкафчика, в котором он что-то искал. — Штрафов мало? Так я не Юлька, я пойду расскажу.       — Сука! — шипит Вива, почти не разжимая челюсти, и, зло просверлив меня взглядом, вылетает из раздевалки, шарахнув дверью.       — Ты в порядке? — подходит ко мне Иоанн.       — Да, спасибо. Вы очень милы, — я ему улыбаюсь, отмечая, что у него очень красивый цвет глаз, ярко-зеленый, как свежая листва на деревьях.       Иоанн в удивлении слегка приподнимает брови.       — Не делите вы клиентов, бестолковое занятие. Тут все так по первости, только нервы тратить, они все равно рано или поздно на других переходят. Если так нравится кто-то, лучше вон на троих организуйте: и вам по повышенному тарифу, и гостю хорошо.       Киваю, но представлять секс с участием меня и Вивы в одном коллективе, я очень не горю желанием. В голову, правда, все равно залезает картинка, как мы втроем в кровати, голые, а Вива пытается меня задушить поясом от халата.       Поблагодарив Иоанна еще раз, я иду в зал, где меня сразу же приманивает к себе Евгений Степанович. Интересно, если я очки для плавания приобрету и буду их на времяпрепровождение с ним надевать, у него будет много вопросов? Или он поверит, что это просто моя изюминка?       Евгения Степановича удалось уговорить на смену позы, так что, будучи сверху, я не страдал от его «потного» дождя. Мне снова оставили на мороженое и удалились, а я, потянувшись, развалился на кровати. Время еще есть, можно, конечно, в зал пойти, а можно передохнуть десять минуточек в тишине и подумать над предложением Александра Сергеевича о переезде в общежитие. Сейчас я не плачу за койко-место и могу спокойно тратить заработанное на ткани и пытаться отложить на швейную машинку. Я тут в интернете такую классную нашел, дорогущая правда, жуть, зато вышивает сама. Задаешь рисунок, который хочешь, и она сама все делает, быстрее и аккуратнее, чем я вручную. Да и она электрическая. Я же с ней смогу столько всего сшить!       Дома жить мне не то что плохо, но мне там не нравится. Брата уже четыре месяца как нет, но его дух, словно все так и живет в моей комнате. Хотя это, наверное, от того, что его вещи мне трогать нельзя, и они все там же, на своих местах. По большей части меня не трогают. Днем родители на работе, ночью спят. У мамы два выходных в неделю, один из которых она обязательно тратит на парикмахерскую и поход к подружке, а второй — на пару. У отца почти то же самое: один день вместе с мамой, второй — в гараже. Если меня и цепляют, то только в эти самые выходные за приемом пищи, остальное же время я предоставлен сам себе, как и принято поступать с теми, на кого давно махнули рукой. Интересно, они меня вообще не хотели, или я что-то плохое в детстве сделал? Не могут же они меня не любить из-за того, что я постоянно что-нибудь роняю и разбиваю. Или могут?       Вдруг, без предварительного стука, дверь открывается. Первая мысль, что это Евгений Степанович что-то забыл, но в комнату заходит Вива. Я вообще не понимаю, зачем он сюда пришел, но на всякий случай сажусь и прикрываюсь одеялом.       — Ты меня задрал уже! — сообщает Вива и быстрым шагом преодолевает расстояние до кровати, тут же хватая меня за руки. — Я говорил не спать с моими клиентами?! Какого хуя, я спрашиваю, ты у меня уже второго уводишь за эту ночь?       — Да отстань ты от меня уже, — я пытаюсь высвободить руки. Меня в целом пугает эта ситуация. Мы тут одни, он сильнее, и выражением лица он сейчас напоминает мне брата.       — Я тебя предупреждал! Не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому!       Вива вдруг наваливается на меня, да так что вдохнуть нечем. Его колено упирается мне в живот, и я не представляю, как мои внутренности это переживут. Я брыкаюсь, пищу кое-как, потому что крикнуть не получается, а мои руки уже вверх заводят и там их одной удерживают. Мною овладевает паника, сердце колотится, сходя с ума, в голове картинки одна страшнее другой. Что он сделает? Только не кислота! Пожалуйста, только не она!       Вива достает из нагрудного кармана маленький пакетик с белым порошком, и я начинаю брыкаться еще сильнее, сам не понимаю откуда во мне столько силы к сопротивлению. Не буду я принимать наркоту! Или что это? Яд? Нет уж! Я жить хочу!       Он подносит эту гадость к моему лицу, и я начинаю мотать головой из стороны в сторону, плотно закрыв рот. Размечтался! Сам эту штуку ешь!       — Еб твою мать! Лежи ты спокойно! — выкрикивает Вива и поднимает колено с моего живота. Я наконец-то могу нормально вдохнуть, но это ненадолго, потому что он перемещает свою конечность на мою грудную клетку. Меня как потолочной плитой придавило. Вторая нога опускается на мои руки. Я зажат, но не сдаюсь и, задирая ноги, пытаюсь сбить с себя эту тяжесть. Выходит хуже некуда, но я продолжаю. А он уже одной рукой ловит мой нос и зажимает. Со страхом широко распахиваю глаза. Первое, что ближе ко мне, это его ширинка, но мне нужно бояться не ее. Вива смотрит со злорадством и просто ждет. Да что ты за человек такой? Как ты можешь пойти на такое вообще? И тем более из-за каких-то там клиентов?       Я держусь, но без воздуха внутри пожар разгорается, и я не выдерживаю, открываю рот, жадно глотая кислород, и тут же Вива сыплет мне на язык горькую гадость, отпустив нос, перемещает руку и накрывает мои губы, не давая выплюнуть. Я не глотаю, но как же горько, очень-очень, от этого тошнота подкатывает. А Вива зло смеется.       — Ничего. Поблюешь и поймешь как себя вести, чтобы такого больше не повторялось. Мне похуй с кем ты будешь спать, но моих не тронь!       Голова начинает кружиться, во рту горько, и слюни скапливаются с такой скоростью, будто мне коробку консервированных персиков подарили. Вива, заметив, что я так и не проглотил эту гадость, второй рукой зажимает мне нос. И вот опять этот ужас без кислорода. Я уже не брыкаюсь, сил нет, голова кружится, легкие горят. Не выдерживаю снова, проглатываю, и только после этого и нос, и рот мои отпускают. Я дышу, но… Голова кружится еще сильнее, почему-то все как-то темнеет… Мне нехорошо. Тошнит.       С меня исчезает тяжесть, но я какой-то ватный весь. Что происходит?       — Эй, ты чего? — слышу я чей-то далекий голос. Понимаю, что руки опускают вниз, только они какие-то и не мои вовсе. Темнеет почему-то, я пытаюсь не отключаться, но… У меня ничего не получается, опять… Последнее, что вижу — испуганное лицо Вивы. И все. Темнота.